Страницаиз1
Книжный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Щоев, заведующий кооперативной системой в далеком районе.
Евсей, его заместитель.
Опорных, кооперативные агенты-заготовители.
Клокотов, кооперативные агенты-заготовители.
Годовалов, представитель пайщиков, лавкомиссия.
Евдокия, выдвиженка.
Первая служащая.
Первый служащий.
Алеша, бродячий культработник с музыкой.
Мюд, девушка-подросток, подруга Алеши по общей работе.
Кузьма, железный человек, аттракцион группы Алеша – Мюд.
Эдуард-Валькирия-Гансен Стерветсен, датский профессор-пищевик, прибывший с целью приобрести «ударную душу» СССР для Западной Европы.
Серена, его дочь, девица.
Говорящая Труба на столе Щоева.
Агент совхоза.
Чуждый человек.
Четыре девушки-осоавиахимовки.
Пожарный.
Милиционер.
Кольцевой почтальон.
Детские лица, глядящие в окно учреждения.
Двое рабочих, разбирающих строение.
Несколько служащих – мужчин и женщин.
Люди из кооперативного населения.
Люди в очереди у парка культуры и отдыха.
Двое или трое прохожих-строителей.
Работники прилавка у дверей кооперативов.
Районная местность. Дорога в даль страны; попутные деревья, которые шевелит редкий ветер; влево – постройка в пустоте горизонта, вправо виден небольшой город – районный центр. Над городом флаги. На краю города стоит большое жилье в виде амбара, над ним флаг, на флаге нарисовано кооперативное рукопожатие, которое можно понять издали.
Ветер и безлюдье. Далекие флаги трепещут. Над землей солнце и огромный летний день. Вначале, кроме ветра, все остальное тихо. Затем слышатся звуки движущегося железа. Неизвестное тяжкое железо движется, судя по звуку, медленно, еле-еле. Девичий голос устало поет негромкую песню. Песня приближается вместе с железом. На сцену выявляется механическая личность – Железный человек, в дальнейшем называемая Кузьмой. Это металлическое заводное устройство в форме низкого, широкого человека, важно вышагивающего вперед и хлопающего все время ртом, как бы совершая дыхание. Кузьму ведет за руку, вращая ее вокруг оси, как руль или регулятор, молодой человек в соломенной шляпе, с лицом странника – Алеша. Вместе с ним появляется Мюд – девушка-подросток. Она держит себя и говорит – доверчиво и ясно: она не знала угнетения. За спиной у Алеши шарманка. Вся группа дает впечатление, что это пешие музыканты, а Кузьма – их аттракцион. Кузьма вдруг останавливается и хлопает нижней челюстью, будто хочет пить. Группа стоит среди пустого светлого мира.
Мюд. Алеша, мне на свете стало скучно жить…
Алеша. Ничего, Мюд, скоро будет социализм – тогда все обрадуются.
Мюд. А я?
Алеша. И ты тоже.
Мюд. А если у меня сердце отчего-то заболит?!
Алеша. Ну что ж: тогда тебе его вырежут, чтоб оно не мучилось.
Пауза. Мюд напевает без слов. Алеша всматривается в пространство.
Мюд (из напева переходит к песне).
Алеша, я задумалась – и вышло: у меня сердце заболело оттого, что я оторвалась от масс…
Алеша. Ты живешь ненаучно. От этого у тебя болит всегда что попало. Я тебя, как наступит социализм, так изобрету всю сначала – и ты будешь дитя всего международного пролетариата.
Мюд. Ладно. А то ведь я при капитализме родилась. Два года при нем вся страдала… (Обращается к Кузьме, касается его руками, – Мюд всегда трогает руками тех людей и предметы, с которыми вступает в отношения.) Кузьма, скажи мне что-нибудь умное-умное!
Кузьма чавкает человеческой пастью. Алеша переводит какое-то устройство в обшлагах Кузьмы и держит его руку.
Ну Кузьма же!
Кузьма (деревянным равнодушным голосом, в котором всегда слышится ход внутренних трущихся шестерен). Оппортунка…
Мюд (прислушивается). А еще что?
Кузьма. Рвачка… Бес-прин-ципщина… Правый-левый элемент… Отсталость… тебя возглавить надо!
Мюд. А еще я кто?
Алеша делает манипуляцию в руке Кузьмы.
Кузьма. Ты классовая прелесть… Ты сугубый росток… Ты ударник бедняцкой радости… Мы уже…
Мюд (быстро). Знаю-знаю: мы уже вступили в фундамент, мы уже обеими ногами (движется и приплясывает), мы вполне и всецело, мы прямо что-то особенное!
Кузьма…Мы прущая масса вперед!.. (Из Кузьмы далее идут холостые неразборчивые звуки.)
Мюд (Кузьме). Я люблю тебя, Кузя, ты ведь бедное железо! Ты важный такой, а у самого сломатое сердце, и тебя выдумал Алеша! Ведь тебя быть не может, ты – так себе!..
Кузьма молчит и не хлопает ртом. Гудит паровоз вдалеке.
Алеша. Пойдем, Мюд. Уж скоро вечер. На земле настанет тоска, а нам надо есть и ночевать.
Мюд. Алеша, у меня все идеи от голода болят! (Трогает свою грудь.)
Алеша (касается Мюд). Где?
Мюд. Там, Алеша, где у меня бывает то хорошо, то нет.
Алеша. Это вредительство природы, Мюд.
Мюд. Она фашистка?
Алеша. А ты думала – кто?
Мюд. Я тоже думала, что она фашистка. Вдруг солнце потухнет! Или дождь – то капает, то нет! Верно ведь? Нам нужна большевистская природа – как весна была – правда? А это что? (Показывает на местность.) Это подкулачница, и больше ничего. В ней планового начала нету.
Кузьма невнятно рычит. Кратко, вблизи гудит паровоз.
Алеша регулирует Кузьму, и он умолкает.
Алеша. Пускай она посветится еще (глядит на местность). Мы ее тоже ликвидируем скоро как зажиточное привидение. Мы ведь ее не делали, – зачем же она есть?!
Мюд. Поскорей, Алеша, а то ждать скучно.
Слышны шаги людей.
Кузьма (бормочет)…Нереагирование на активность…
Мюд. Что он?
Алеша. Это у него остаточные слова застряли. (Регулирует Кузьму на его затылке.)
Приходят человека два-три строителей – с сундучками, с пилами, с флагом в руках переднего.
Мюд. Вы кто – ударники или нет?
Один из строителей. Мы, барышня, – они!
Мюд. А мы культработники. Нас колхозная избушка-читальня послала…
Один из строителей. Вы что ж, побирушки, что ли?
Мюд. Алеша, он – идиотизм деревенской жизни!..
Кузьма (рычит что-то; затем). Живите смирно… Сейте кенаф и клещевину… (гудит дальше и умолкает; слышится трение внутри механизма).
Один из строителей. Сыграй, малый, и нам что-нибудь – для упоенья.
Алеша. Счас. (Заводит Кузьму сзади.)
Мюд. Клади пятачок в Кузьму. (Показывает, куда класть – в рот.) Это на культработу с единоличными дворами. Вы ведь любите дворы?
Один из строителей кладет пятак Кузьме в рот. Кузьма жевнул челюстью. Алеша берет Кузьму за руку и ставит шарманку на игру. Кузьма заскрежетал неразборчиво. Алеша стал играть на шарманке ветхий мотив. Кузьма запел более внятно.
Мюд (поет вместе с Кузьмой).
Кузьма (после пения, один)…А в избушке теплей, чем в социализме…
Другой из строителей (выслушав). Продай нам железного оппортуниста!
Мюд. Кузю-то?! Что ты – он нам самим дорог. А на что?
Другой из строителей. А для утехи. Бог же в свою бытность завел себе черта. Так и мы – будем себе держать оппортуниста!
Первый из строителей (Алексею). На, парень, тебе рубль за выдумку. Поешь, а то голова ослабнет.
Алеша. Не надо. Ты лучше свой расценок понизь на постройке, а я везде почую твой рубль.
Мюд. Мы себе денег не берем – мы любим советскую валюту.
Кузьма…Ххады – херои… Живите потихоньку…
Алеша (регулирует Кузьму, и тот замолкает). Все время в нем какие-то контровые лозунги бушуют. Не то он заболел, не то сломался!
Мюд (строителям). Ну, вы идите, идите. Нечего вам стоять, когда пятилетка идет!
Первый из строителей. Ну и барышня! Кто только ее мамаша была!
Другой из строителей (вразумительно). Социальное вещество.
Строители уходят.
За сценой тихо раздаются неопределенные иностранные звуки.
Мюд. Пойдем, Алеша. Я хочу чего-нибудь сытного.
Алеша (налаживает Кузьму). Сейчас пойдем… Что ты, жабочка, страдаешь все? Ты привыкни!
Мюд. Ладно. Я ведь люблю, Алеша, привыкать.
Появляются Стерветсен и его дочь Серена, девушка-европеянка, с монгольским характером лица, на бедре у нее изящный револьвер; оба они с чемоданами, в дорожных плащах. Прибывшие раскланиваются, здороваются с Алешей и Мюд, а также с Кузьмой. Кузьма медленно подает руку в ответ Серене и Стерветсену. Иностранцы говорят по-русски, степень искажения языка должен взять сам актер.
Стерветсен. Здравствуйте, товарищи активщики…
Серена. Мы хотим быть с вами… Мы любим всю горькую долю!
Мюд. Ты врешь, у нас нету теперь доли. У нас теперь лето, у нас птички поют, у нас строится что-то такое! (К Алексею – другим, мирным тоном.) Алеша, она – что?
Алеша. Зажиточная, должно быть.
Кузьма…Ххады…
Алеша укрощает Кузьму.
Мюд (к иностранцам). Вы что такое?
Стерветсен. Мы… теперь неимущий дух, который стал раскулачен.
Серена. Мы читали, и нам производили… папа, информасьон?
Стерветсен. Четкое собеседованье, Серен.
Серена. Собеседованье, когда говорили: вы буржуазию, и еще раз полклясса, и еще крупный клясс четко послали на фик!
Мюд. Она хорошая, Алеша. Мы их на фик, а они с фика, и сама же ясно говорит…
Стерветсен. Я был молод и приезжал давно в Россию существовать. Я жил здесь в девятнадцатом веке на фабрике жамочных пышечек. Теперь я вижу – там город, а тогда здесь находился редкий частичный народ, и я плакал пешком среди него… Да, Серен!
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
