1. Почему я была в кино, а моя подруга плакала

Моя подруга Фло говорит, что жизнь иногда напоминает черную кошку. Она подкрадывается незаметно и вдруг расцарапывает сердце.

Моя подруга часто говорит странные вещи. Раньше я этого не понимала. Но теперь моя жизнь действительно превратилась в черную кошку с острыми когтями, и я догадалась, что имела в виду Фло. Она перестала быть моей подругой – именно об этом я сейчас и расскажу.

Правда, тут будет еще много всякой всячины: Белоснежка и семь гномов, дочь Дракулы и мое сражение с драконом, Зануда, Глория и Король Лев и, конечно же, мое желание и несчастный случай… Ох, что-то я забежала вперед! Никто ничего не поймет, если рассказывать с конца. Итак, начинаю с начала.

Вначале я была девушкой-кошкой, и шел снег. Снег был белым, а мой кожаный костюмчик – черным. А еще у меня были лакированные сапожки и кошачий хвост, который волочился за мной по красной ковровой дорожке. Дорожку расстелили перед кинотеатром, потому что сегодня там состоится премьера моего фильма.

Уже несколько месяцев этот фильм шел в кинотеатрах по всему миру, и не терпелось увидеть в нем меня – знаменитую актрису Лолу Фелозо – в роли девушки-кошки. Конечно же, я играла во многих фильмах, но роль девушки-кошки была самой лучшей. Когда в зале выключили свет, наступила тишина. Потом раздвинулся занавес, и начался фильм: я карабкалась по отвесным стенам небоскребов, грозила врагам своими острыми когтями и в конце концов спасала мир. Но моей самой любимой сценой была та, где я спасала мальчика, которого любила. Его звали Александром. Он был тяжело ранен, и я увела его в свое тайное убежище и перецеловала его раны. Должна вам сказать, что поцелуи девушки-кошки волшебные. В общем, я перецеловала раны, и они зажили, а потом я поцеловала Александра в губы. Там никаких ран не было, но поцелуй тоже оказался волшебным, потому что Александр попросил меня выйти за него замуж. Я немного подумала и сказала «Мяу!», что на кошачьем языке означает «Я согласна!».

На этом месте все зрители рыдали. И больше всего мой папай, который, естественно, пришел на премьеру вместе с мамой, бабушкой, дедушкой, тетей Лизбет, Пенелопой, моим другом Александром и моей лучшей подругой Фло. У нее тоже была роль в этом фильме, правда, не главная, потому что главная досталась мне. Но моя подруга тоже плакала. Сначала тихонько, а потом все громче и громче, так что пришлось открыть глаза – и оказаться в реальности. Как вы думаете, где?

Ну конечно же, в моей собственной спальне на улице Бисмарка, 44. И зовут меня просто Лола Фелозо, а не девушка-кошка. И никакая я не актриса, а дочка мамы и папая, внучка бабушки и дедушки, племянница тети Лизбет и лучшая подруга Фло. И каждую ночь я мучаюсь бессонницей. И если не могу заснуть, то начинаю мечтать, кем бы я была, если б не была собой. Тогда я превращаюсь в певицу, журналистку или секретного агента, и зовут меня совсем иначе. Но на этот раз ради актерской карьеры я сохранила свое настоящее имя. Во-первых, потому что в разных ролях у меня и без того бывают разные имена, а во-вторых, – Лола Фелозо вполне подходящее имя для знаменитости.

Мальчика, которого я люблю, по-настоящему тоже зовут Александром, потому что он француз и живет в Париже. Правда, я называю его Алексом, а он меня – Лолой-львицей или «ma chéri». Это французские слова, они означают «моя дорогая» и тают на языке, как и другие волшебные слова. Моя лучшая подруга Фло живет в Гамбурге. В ту ночь она осталась у меня.

Фло спала, но вдруг заплакала во сне. Заплакала по-настоящему, да так громко, что у меня даже голова зачесалась. Я начала ее тормошить, и тормошила до тех пор, пока Фло не открыла глаза и не уставилась на меня.

– Ой! – сказала Фло.

– Что значит «ой»? – спросила я. – У тебя что-то болит?

Подруга покачала головой.

– Это ты. Ты делаешь мне больно.

– Прости, – спохватилась я. – Я только хотела тебя разбудить, поэтому и трясла.

Но Фло опять покачала головой.

– Нет, это не то. Ты что-то сказала.

Сказала? Что за чепуха!

– Ничего я не говорила!

– Нет, сказала, – упрямо повторила Фло, и голос ее неожиданно стал визгливым. – Ты сказала: «Ненавижу тебя! Хочу, чтобы ты умерла!» и убежала, и я поняла, что это навсегда.

Я села в постели.

– Но ведь это всего лишь сон, Фло!

– Да знаю я. Но он был такой… – Фло почесала в затылке, – такой убедительный…

Я протянула лучшей подруге носовой платок.

– Послушай, Фло, я бы тебе никогда не сказала ничего подобного.

Фло высморкалась и поплелась на кухню попить. Когда она ушла, у меня в животе появилось очень странное ощущение, и оно не прошло, даже когда Фло вернулась, легла рядом со мной и начала рассказывать о пьесе.

В реальности я тоже была почти что актрисой. Конечно, не девушкой-кошкой, но уже через несколько месяцев вполне могла бы выйти на школьную сцену. Для этого требовалось получить главную роль в маленькой пьесе, которую выбрала для нас фрау Вигельманн. Спектакль назывался «Белоснежка», и завтра у нас были пробы. Честно говоря, пьеса показалась мне какой-то несерьезной. Но ведь мы всего лишь в четвертом классе! Дедушка постоянно говорит, что сначала нужно научиться печь маленькие булочки, и он прав. В девушку-кошку я превращалась ночью, а днем вполне могла бы играть Белоснежку.

– Только если эту роль не получит Аннализа, – заметила Фло.

Аннализа тоже хотела быть Белоснежкой.

– Аннализа! – фыркнула я. – Ты где-нибудь видела Белоснежку-блондинку?

– Не-а, – согласилась Фло. – Но если на то пошло, эта роль не должна достаться и тебе.

Я вздохнула. Фло права. Волосы у меня тоже светлые, а не темные, как у папая. Но это дело поправимое.

– Можно надеть парик. Или покрасить волосы.

Фло зевнула.

– Но Аннализа тоже может это сделать.

– Глупости, – заявила я. – Если кто и будет играть Белоснежку, это буду я. Вот увидишь.

Я обняла Фло, и через несколько минут моя подруга заснула. А мне не спалось. Я попыталась опять превратиться в девушку-кошку или попасть на премьеру, или на худой конец отбить у Аннализы роль Белоснежки. Но ничего не получилось. Я встала и подошла к окну. Валил снег. Хлопья были просто огромные. Когда я открыла окно, оказалось, что в мире невероятно тихо.

– Я никогда не буду ненавидеть тебя, Фло, – сказала я в этой тишине.

Моя подруга что-то пробормотала во сне, и когда я легла рядом, то почувствовала себя ужасно счастливой. У меня была лучшая подруга, у меня был мальчик, которого я любила, и скоро у меня будет замечательная роль. Тогда я стану почти настоящей актрисой. По крайней мере, так сказал папай, когда мы на следующий день ужинали в «Жемчужине юга».

2. Темные лица и хвост кальмара

Еще недавно все думали, что «Жемчужина юга» будет считаться самым захудалым рестораном Гамбурга.

«Жемчужина юга» – это наш бразильский ресторанчик в районе порта, в котором Пенелопа – мама Фло, работает официанткой, если, конечно не поет на сцене как настоящая суперзвезда. После ее выступления на одном празднике музыкальный продюсер предложил Пенелопе записать диск вместе с бразильским музыкантом Эдуардо Маседо.

Теперь «Жемчужина юга» – лучший ресторан Гамбурга. И это не просто так, а благодаря нам с Фло. Мы были секретными агентами, а нашим противником был Зануда, известный ресторанный критик, который вывел из себя Пенелопу и хотел с помощью разгромной статьи стереть наш ресторан с лица земли. Но мы с подругой этому помешали. А Зануда стал постоянным посетителем «Жемчужины юга» и самым преданным поклонником Пенелопы. Он уже раз тридцать приглашал ее поужинать, но Пенелопа пока ни разу не согласилась.

Фло ее в этом поддерживает, а мне Зануду даже жаль. Во-первых, мне кажется, что он не такой уж крутой, каким хочет казаться, а во-вторых, потому что он отец мальчика, которого я люблю. В конце концов, ведь статья, которую написал Зануда, не уничтожила «Жемчужину юга», а спасла ее от разорения. Поэтому мы поместили эту статью в позолоченную рамку и повесили рядом с барной стойкой. Между прочим, там говорится, что в «Жемчужине юга» творят настоящие чудеса, а ее посетители уносятся в волшебный мир бразильских блюд, бразильской музыки, и – самое главное! – бразильского умения радоваться жизни.

Думаю, статью прочитало много людей, потому что с самого начала декабря, когда статью напечатали в журнале, дедушка не устает повторять, что ресторан просто кипит. Примерно так, как сегодня, в воскресенье, когда мы с мамой и Фло заглянули туда. Рождественские каникулы уже закончились, и завтра начнутся занятия в школе. Фрау Вигельманн еще до каникул обещала, что распределит роли в «Белоснежке» в первый же день. Кроме того, скоро у нас должен быть урок на тему «Я и мое тело», где нам расскажут все-все-все про секс, и мы с Фло ждали его с нетерпением.

А сегодня нас ждала фейжоада, мое любимое бразильское блюдо, которое лучше всех в мире готовит мой любимый повар Карлик. К счастью, Гора, темнокожий помощник Карлика, уже вернулся из больницы.

В общем, ресторан кипел и бурлил основательно. Народу было так много, что папай, Пенелопа и дедушка даже не смогли выкроить время, чтобы поесть с нами. Правда, пришла бабушка с тетей Лизбет, у которой после того, что случилось прошлой осенью, волосы были все еще коротенькие, зато ее снимают для рекламы детской моды. Иногда мне кажется, что это несправедливо. Моей тете еще и трех лет не исполнилось, она не может внятно произнести ни одной фразы, а ее фотографии печатают во всех глянцевых журналах! Сегодня вечером у нее опять фотосессия.

– Ну, тетя Лизбет, как дела? – спросила я, когда бабушка со своей младшей дочерью уселись за стол.

Моя тетя улыбнулась, протянула мне фотографию и сказала:

– Ибсель класс!

Бабушка закатила глаза, а я взглянула на фото и согласилась: моя маленькая тетя выглядела просто классно. Волосы у нее торчали ежиком, на ней была черная кожаная курточка с металлическими заклепками. В руке у нее был микрофон, а рот был раскрыт, будто она поет во весь голос. Да, тут тетя Лизбет выглядела почти как знаменитая поп-звезда Джеки Джонс, которой я когда-то была в своих мечтах.

– Ух ты! – восхитилась Фло, заглянув через мое плечо, но бабушка с мамой переглянулись и теперь уже обе закатили глаза.

– Не знаю, не знаю, – вздохнула бабушка. – Они даже пригласили Лизбет на кастинг для рекламного ролика. Чем это закончится? Ведь она даже говорить толком еще не умеет!

– Кастинг для рекламного ролика? Думаешь, тетя Лизбет получит роль? – Я перевела взгляд с тети на бабушку. – А можно я пойду с вами?

Бабушка вздохнула, а папай, который как раз подошел к нашему столику, погладил меня по макушке.

– Ты будешь Белоснежкой, Кокада. Это хорошая роль, и ты уже почти настоящая актриса.

Я кивнула. Точно. Теперь счастье обязательно наступит, ведь я уже испекла свою маленькую булочку.

– Смотрите-ка, а вот и Джефф, – мама взглядом указала на дверь.

Джефф – это Зануда, которого мы называем так только за глаза, сами понимаете.

Он снял черную кожаную куртку (правда, без заклепок) и уселся рядом с нами.

Он потрепал тетю Лизбет по ее торчащим в разные стороны волосам, одобрительно кивнул и заказал фаршированных кальмаров.

– Еще что-нибудь? – спросила Пенелопа.

– Хорошо охлажденное белое вино, – ответил Зануда и улыбнулся Пенелопе. – И ужин вдвоем. Как насчет следующего четверга?

Фло скорчила рожицу. Пенелопа вздохнула, но тоже улыбнулась.

– В четверг я работаю.

– Тогда в пятницу? – Зануда склонил голову и исподлобья взглянул на маму Фло, в точности так, как его младший сын Паскаль.

– Я договорилась встретиться в студии с Эдуардо Маседо и музыкальным продюсером. Я должна спеть несколько песен Марии Бетании для нашего компакт-диска бразильской музыки.

Теперь пришла очередь Зануды вздыхать.

– Мои искренние поздравления! А как насчет субботы?

– Субботу Пенелопа проведет со своей единственной дочерью, – ответила Фло за маму.

Зануда пожал плечами:

– Ну, тогда ничего не поделаешь!

– Точно! – бодро согласилась Фло и принялась за свою рыбу.

Через четверть часа папай принес фаршированных кальмаров и поставил их перед критиком.

– Bon apetite, meu amigo!

В переводе с бразильского это значит «Приятного аппетита, друг мой!», но вдруг у Зануды вытянулось лицо. И вовсе не из-за слов папая и не из-за кальмаров, а из-за Пенелопы, которая стояла рядом с соседним столиком и беседовала с посетителем-бразильцем.

У мужчины были черные кудри до плеч. Кожа у него была такая же темная, как и у папая, но голос еще темнее и глубже. Именно этот голос и заставил меня навострить ушки. Вообще-то прислушиваться я начала не из-за голоса, а из-за того, что этот голос говорил.

– Você é uma gata, – произнес мужчина с темной кожей и темным голосом.

У мамы Фло лицо сразу же потемнело. Вернее, стало багровым. Фло проследила за моим взглядом, и состроила озадаченную гримаску.

– Что это с Пенелопой? – спросила она, а Зануда перестал жевать и подался всем телом в сторону соседнего столика. На лбу у него появилась глубокая складка.

– Твою маму назвали киской, – ответила я и тут же пожалела об этом.

– Что-что? – спросили Фло, бабушка и Зануда в один голос.

– Э-э-э… – я торопливо сунула в рот полную ложку фасоли.

Пенелопа отошла от соседнего столика. Лицо у нее больше не было багровым. Только на губах осталась нервная улыбка. Фло тут же устроила мне допрос:

– Так что сказал этот мужчина? Что моя мама – киска?

– Пофофе на то, – пробурчала я с набитым ртом и отправила в рот еще одну ложку фасоли, чтобы затянуть время. Складка на лбу у Зануды стала опасно глубокой.

Фло нетерпеливо встряхнула головой:

– Перестань запихиваться фейжоадой и скажи внятно, что это были за слова?

– Если внятно, – вмешалась мама, которая, оказывается, тоже прислушивалась к разговору за соседним столиком, – то этот тип назвал твою маму киской.

Бабушка снова закатила глаза.

– Ну и дела! – возмутилась она.

Зато у Фло глаза стали совсем круглыми, но выглядела она не возмущенно, а гордо. Покосившись на соседний столик, она прошептала мне на ухо:

– Ух ты! А тип-то – классный!

Маме, наверное, тоже так показалось, потому что она хихикнула. Но ей тут же пришлось вскочить, потому что Зануда отчаянно закашлялся. Он кашлял и кашлял, и лицо у него стало таким, что мне показалось – он вот-вот умрет на месте. Он размахивал руками, а мама стучала его по спине, с каждым разом все сильнее и сильнее. Пенелопа подбежала к нашему столику со стаканом воды, и вид у нее при этом был ужасно испуганный. Она протянула критику воду, но тот только отчаянно замотал головой и вытаращил глаза. Тут мама стукнула его особенно сильно, и изо рта у него выскочил кусочек кальмара и спланировал прямо в тарелку Фло.

– Ну, это уж слишком! – сказала моя подруга.

– Круто! – объявила тетя Лизбет и засмеялась.

Мама опустилась на свое место.

– Это еще что, – сказала она. – Я знаю историю о женщине, которая подавилась рыбной косточкой. Она кашляла и кашляла, а косточка опускалась все глубже, пока не встала у нее поперек горла. Пришлось бедняжке жить с этой костью все выходные, пока в больнице ее не вытащили с помощью специальных щипцов. При этом поранили миндалины, началось ужасное кровотечение и…

– Виктуалина! – набросилась на маму бабушка. – Не могла бы ты рассказывать свои истории после ужина?

Мама сделала обиженное лицо, а кашель у Зануды перешел в полузадушенный хрип. Тем временем все посетители уже смотрели на нас, и бразилец за соседним столиком тоже. Он улыбался, и мне показалось, что это очень некстати. Потом он посмотрел на Пенелопу, улыбнулся ей, а Пенелопа улыбнулась ему в ответ.

Как странно, вдруг подумалось мне. Когда критик впервые появился в нашем ресторане, он с первого взгляда мне не понравился. А вот бразилец за соседним столиком, наоборот, понравился. Но если присмотреться повнимательнее, в нем чувствовалось что-то отталкивающее, хоть он и был бразильцем, как мой папай, и выглядел очень красивым со своей темной кожей и копной черных кудрей. Да, это очень, очень странно!

Я посмотрела на Зануду, то есть на Джеффа, и дала себе слово с этого дня больше не называть его Занудой.

Джефф взял у Пенелопы стакан, выпил до дна, положил на стол купюру в пятьдесят евро и вышел из ресторана. Пенелопа удивленно посмотрела ему вслед.

– Ему не понравилась еда? – поинтересовалась она.

Мы с Фло переглянулись.

– Кажется, – сухо заметила бабушка, – ему не понравился соседний столик.

– О, – сказала Пенелопа, снова покраснела и быстро отошла к барной стойке.

Мы продолжали ужинать, пока моя тетя не начала кидаться фрикадельками, и бабушка решила, что пора заканчивать и уходить.

– Мы тоже идем, – сказала мама нам с Фло. – Завтра в школу, и вам обеим нужно быть в форме.

Да, это уж точно. Мне особенно хотелось быть в форме, потому что завтра окончательно решится, быть мне Белоснежкой или нет.

Читать фрагменты других книг