Глава VIII. Заключение
Около девяти часов утра лорд Фоксгэм вел свою воспитанницу, одетую, как подобает ее полу, и сопровождаемую Алисой Райзингэм, в Холивудскую церковь, как вдруг навстречу им попался Ричард Горбатый с лицом, уже омраченным заботами. Он остановился.
– Это и есть та девушка? – спросил он.
Когда лорд Фоксгэм ответил утвердительно, он прибавил:
– Подымите ваше личико, милая, мне хочется посмотреть на него.
Некоторое время он угрюмо смотрел на молодую девушку.
– Вы красивы, – наконец проговорил он, – и у вас есть, как мне говорили, приданое. Что, если бы я предложил вам хороший брак, соответствующий вашей наружности и происхождению?
– Милорд герцог, – ответила Джоанна, – как угодно вашей милости, но я хочу лучше выйти за сэра Ричарда.
– Как так? – резко сказал он. – Выходите за человека, которого назову вам, а до полуночи он станет милордом, а вы – миледи. А сэр Ричард, – говорю вам прямо – умрет сэром Ричардом.
– Я ничего не молю больше у Господа, милорд, как умереть женой сэра Ричарда, – возразила Джоанна.
– Вот посмотрите, милорд, – сказал Глочестер, обращаясь к лорду Фоксгэму, – на эту пару. Юноша, когда я предложил ему на выбор, что он хочет получить в благодарность за оказанные мне услуги, попросил помиловать старого пьяницу-моряка. Я предупреждал его, но он упорствовал в своей глупости. «Тем и окончатся мои милости», – сказал я, а он, милорд, ответил мне с самым дерзким видом: «Вся потеря на моей стороне».
– Неужели он так сказал? – вскрикнула Алиса. – Хорошо сказано, укротитель львов!
– Кто это? – спросил герцог.
– Пленница сэра Ричарда, – ответил лорд Фоксгэм, – миссис Алиса Райзингэм.
– Смотрите, выдайте ее замуж за надежного человека, – сказал герцог.
– Я имел в виду моего родственника Гэмлея, если вы не будете против, ваша милость, – сказал лорд Фоксгэм. – Он хорошо служил нашему делу.
– Это мне нравится, – сказал Ричард. – Обвенчайте их поскорее. Хотите замуж, прекрасная девушка?
– Милорд герцог, – ответила Алиса, – если только мой будущий жених будет строен, пря…
Она смутилась, и слово замерло на ее устах.
– Он прям, мисс, – спокойно ответил Ричард. – Я единственный горбун в моем отряде; все остальные сложены довольно хорошо. Леди, и вы, милорд, – прибавил он, внезапно изменяя тон на чрезвычайно любезный, – не сочтите меня невежливым, если я покину вас. В военное время вождь не может располагать своим временем.
И с изящным поклоном он прошел дальше, сопровождаемый своими офицерами.
– Увы! Я погибла! – сказала Алиса.
– Вы не знаете его, – ответил лорд Фоксгэм. – Это пустяки; он уже забыл ваши слова.
– Так он, значит, цвет рыцарства, – сказала Алиса.
– Нет, но он думает о другом, – заметил лорд Фоксгэм. – Но не будем мешкать.
В церкви их ожидал Дик с несколькими молодыми людьми; тут его соединили с Джоанной. Когда они счастливые, но серьезные, вышли из церкви на морозный воздух и на солнечный свет, длинные ряды армии уже тянулись впереди по дороге; знамя герцога Глочестерского было развернуто и двигалось от аббатства среди леса копий; а за ними, окруженный закованными в сталь рыцарями, двинулся и храбрый, жестокосердный, честолюбивый горбун, навстречу своей судьбе – кратковременному царствованию и вечному позору. Свадебное шествие пошло в другую сторону, и гости с тихим весельем сели за завтрак. Отец эконом заботился о них и сидел за столом вместе с ними. Гэмлей, забыв о ревности, начал ухаживать за Алисой, которая ничего не имела против. А Дик и Джоанна, среди звука труб, лязга оружия и топота лошадей, сидели рядом, нежно держа друг друга за руки, и смотрели в глаза друг другу со все возраставшим чувством любви.
С этих пор грязь и кровь этой беспокойной эпохи проходила мимо них. Они жили вдали от тревог, в зеленом лесу, где возникла их любовь.
В Тонсталльской деревушке, в довольстве и мире проживали на пенсии, быть может, с излишком наслаждаясь элем и вином, два старика. Один из них всю жизнь был моряком и не переставал оплакивать своего слугу Тома. Другой, перебывавший на своем веку кем угодно, в конце концов ударился в набожность и умер самой благочестивой смертью в ближайшем аббатстве под именем брата Гонестуса. Так желание Лаулесса исполнилось – он умер монахом.
