©Тальвердиева Р., текст, 2006
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
РМир – прекрасная книга, но бесполезная для того, кто не умеет читать.
Пролог-I
Санкт-Петербург, 25 марта 200… года
Его палец уже занемел. Скоро начнет деревенеть и правое плечо. Сорок минут, как «объекту» подан персональный кабриолет. У подъезда привычно разминаются два бодигарда. Они его не волнуют – верный «отход» приготовлен загодя. Лишь тревожит временной сбой…
Ничего, он потерпит, чтобы наконец-то поставить жирную точку в затянувшейся череде многоточий; точку опоры, к которой он упрямо стремился сквозь зыбучие пески обстоятельств.
Ему не удалось, как иным фаворитам перемен, выпрямиться в седле с сытым достоинством пиявки. Уберег, правда, Всевышний и от гниющего отстойника с теми, кто горбился вечным вопросом: как выжить? Он был среди тех, кто оказался на распутье перманентного выбора. И лодку его жизни раскачивало капризное сослагательное «если»… Лишь раз его замкнула на себе цепь случайностей: армейская служба в Чечне; плен; свобода, искупленная кровью… Но и после – он был выброшен на ту же обочину жизни, правда, уже с навыками профессионального киллера. Его нечаянная востребованность постепенно позволила доверху наполнить старый армейский рюкзачок конвертируемой валютой.
Этот «заказ» он взял напоследок, чтобы «округлить» заработанное до трехсот тысяч долларов. Для жизни с чистого листа – не так уж и густо. Основную надежду питал потрясающий трофей с Кавказа – зашифрованная карта с пещерой Али-Бабы. Допотопный рюкзак ждал его в камере хранения Ладожского вокзала вместе с новыми документами. А заветный ключик он прикрепил к изнаночной стороне стельки левой кроссовки.
Осталось только нажать на спусковой крючок и «успокоить» одного из «тяжеловесов» в российском рейтинге бизнес-элиты.
…Он не мог видеть, как с крыши, перебирая ногами вертикаль фасада, черными пауками спустились два спецназовца и сгруппировались напротив соседних окон. А за входной дверью горячей квартиры замер их целый взвод. В определенную секунду слетела с петель наружная дверь, и они атаковали с двух сторон его лежбище.
А чуть позже, когда его, едва живого, выволокли из подъезда, кто-то решил расставить в этом эпизоде свои знаки препинания.
Точка нашла его, почему-то клюнув в переносицу. И его, на сей раз окончательно, поглотило зыбкое многоточие бездны…
Пролог-II
п. Горячие Воды, 23 апреля 1830 года
Дверь в алтарную простужено скрипнула, в образовавшуюся щель просунулась голова послушника Саввушки:
– Отец Сергий, протоиерей вас зовет. Кажись, отходит уже…
Игумен скорбно вздохнул и, осенив себя крестным знамением, направился к келье протоиерея Василия, тихонько бормоча:
– Скорей бы отмучился, прости Господи. Третий день как исповедался болезный, а Господь все никак не приберет.
В низенькой, но светлой келье лицом к Святому углу уже вторую неделю лежал, не вставая, протоиерей отец Василий. Три года назад еще крепкий шестидесятилетний Василий Скоблин оказал бесценную помощь архимандриту Александро-Невской лавры Товию в сборе средств народных на возведение первого божьего храма на Кавказских Минеральных Водах – в честь Скорбящей Божией Матери. Архимандрит этого не забыл.
Узрев входящего, протоиерей хотел было приподняться, но лишь бессильно опустил взлохмаченную голову на подушку.
– Не полностью исповедался я, отец Сергий. Все ждал посыльного… от архимандрита. Теперь на вас надежда… Запишите, что скажу, – слово в слово и… лично посыльному – в руки. – Он слегка повернул голову, взгляд напрягся, вздувая на шее вены. – И не тешьте себя мыслью разобраться. Послание – лишь для ушей архимандрита: он поймет.
Игумен, держа на изготове гусиное перо, лишь мягко кивнул: записываю!
Лишь посвященному, кто рожден под Северным Крестом, откроется тайный код Повелителя Времени. Тайник меж двух колонн за камнем. Камень – в срединной точке свода рукотворной пещеры. Пещера – в краю горячих ключей, охраняемом пятиглавым драконом. Поможет отыскать заветное место Зевс, летящий к Леде. Ориентир – правое крыло птицы с головой змеи и шелудивым хвостом – узришь с высоты птичьего полета.
пос. Горячие Воды Кавказской области 23 апреля 1830 года
Последние слова игумен едва услышал и вынужден был переспросить. Когда он, наконец, отложил перо, то заметил, что лицо протоиерея разгладилось, взгляд, умиротворившись, мазнул по иконостасу – с лика Господа на образ Матери Божией и, будто испив силы, наконец, застыл, уставившись на потемневшую от времени икону Георгия Победоносца.
В настоящее время на этом месте – питьевая галерея по проспекту им. Кирова города Пятигорска.
Часть первая. По ту сторону Случая Глава I
Горин
Пятигорск, 18 февраля 200… г.
Объявление занимало полполосы курортного еженедельника «На Водах»:
Привет, дружище!
Я знаю, что сегодня, 18 февраля, тебе исполнилось 45. Это надо отметить: дар приготовлен. Жду твоего звонка сегодня же, иначе цветы завянут.
Тел. 8-928-357-29-27
Кто? Кто вспомнил?!
Он резко встал с низкого дивана и подошел к окну. Дымчатый кот, дремавший на его коленях, едва успел спружинить на пол. Дым-дымыч вопрошающе уставился на хозяина, не узнавая его. Да что старый кот! И стороннего наблюдателя удивила бы произошедшая метаморфоза: вялые, унылые черты вдруг преобразила мальчишеская улыбка. Даже стандартный домашний прикид – теплый старенький свитер и бесформенные штаны не помешали ему скинуть лет десять.
– Кто? Кто? Кто вспомнил? Кто? – вопрошал он неизвестно кого, шутливо боксируя ни в чем не повинную стену. И вдруг, несмотря на перевязанную стопу, в два прыжка достиг дивана и опустился на продавленное сидение, задев при этом ножку журнального столика. Кофе в большой фарфоровой кружке – непременный атрибут просмотра свежих газет – пролился на полированную поверхность.
Он же, словно не заметив этого, вновь схватил отделенный разворот еженедельника и стал вчитываться в каждую строчку неожиданного поздравления.
Это, конечно, Костя! Вот так сюрприз!! Нет!.. Вздор! Костик не потянул бы такой объем и в поселковой «сплетнице». А тут каждый квадратный сантиметр стоит дороже пачки «Данхила»… Да и координаты мои знает со школьных времен. Куда проще…
Ленка опомнилась? С чего бы… Как «ушли» его с работы, так и она помахала ручкой. И Темку прихватила, зараза. Сколько ж он не видел сына? Да, уже около четырех месяцев… Нет, это не Ленка. И стиль не ее. Ясно одно – пишет мужик. Но кто?!
– Надо просто набрать номер. И все, – пробурчал он себе под нос и придвинул ближе телефонный аппарат.
– Стоп! Стоп-стоп-стоп! Кретин! С чего я взял, что поздравляют меня? Имя не указано, как и фамилия, даже клички-прозвища никакого! И подписи нет. И обращение: «дружище», так меня уже лет двадцать никто не называет… Ишь ты, как повезло моему близнецу, дар какой-то ему приготовлен… и горазд в мой день рождения.
С потухшим взглядом он прошаркал на кухню и вернулся с тряпкой. Старательно протер капли разлитого кофе, бросил тряпку в угол дивана и машинально стал собирать в стопку просмотренные газеты.
Дошла очередь и до курортного еженедельника. Бросив напоследок угрюмый взгляд на чужое поздравление, он аккуратно стал складывать разрозненные листы постранично.
* * *
До газетного киоска ровно восемь шагов. Обычной февральской слякоти нет уже неделю, как, впрочем, и снега. Не глядя в висевшее в прихожей зеркало, он надел старую коричневую куртку, взял пустой полиэтиленовый пакет и, вернувшись в комнату, вложил в него стопку сегодняшних газет. И – как был в тапках – вышел на улицу.
Валентина – милая киоскерша со слегка увядшим лицом и добрыми глазами приняла назад все прочитанные им этим утром газеты. В отличие от сменщицы, которая не позволяла устраивать «читальный зал» даже на месте у киоска, Валя понимала, что на такой кипе свежей прессы и состоятельный человек разорится. А что говорить о «временно не работающем», прозябающем на пособие?.. Поэтому она не очень-то и удивилась, когда ее постоянный «читатель» не только не положил на протянутую стопку традиционное яблоко или шоколадку, но даже и словом не обмолвился. Вот и ногу, бедолага, недавно обварил, когда чай заваривал. Слава богу, почти зажило… Да, холостяцкое житье-бытие не сахар… Жалко парня, нестарый, образованный, из тех, кто просто не вписался в резкий постперестроечный поворот.
* * *
За последние две недели (из-за ноги конечно же) Горин открыл для себя дневные региональные телепередачи, посвященные, как правило, встречам с известными гостями курорта – звездами и кометами российской эстрады, науки, искусства. Прежде, востребованный жизнью, Горин едва успевал (но успевал!) следить за центральной прессой. Что же касается «ящика», то он, как правило, ограничивался анонсами вечерних новостей. Местные же передачи с давних пор вызывали у него нечто вроде аллергии. Впрочем, за последние месяцы на местном канале как-то вдруг исчезли ширококостные гренадерши, появилось несколько свежих и привлекательных девиц и вместе с тем – масса свободного времени. Среди тележурналистов он выделил Арсения Данилова. Как раз сегодня его очередь вести «Кавминводские вести». Горин машинально врубил местный канал и отправился на кухню греть остывший и так и не выпитый кофе.
…Вид из окон был лучшим украшением его угловой двухкомнатной квартиры. Величественная корона воспетого Лермонтовым Бештау каждое утро безупречно выполняла функцию камердинера графа Сен-Симона – вставайте, вставайте Горин, вас ждут великие дела!
Горин вставал так почти двадцать лет. Результат – два новых санаторных корпуса в Пятигорске, сорок восемь отреставрированных домов девятнадцатого столетия на Кавминводах и восемнадцать мостов, разбросанных по Югу России…
Последнее время «здравица камердинера» раздражала его по утрам, он даже стал стелить себе на диване в гостиной. Вместе с лучами солнца теперь Горина будил ласковый взгляд курчавой покорной Машук, который и прежде манил его своими терренкурами, целебным горячим чревом Провала, густым ароматом хвои, листьев и трав.
– Февраль-февраль, ужасный враль, – срифмовал Горин, стоя с чашкой кофе у окна гостиной. – Где же твои снежные покровы, приятель? В прошлом году мы с Темкой катались со склонов Машука на санках, вроде бы еще вчера гуляли все вместе по городу, и Темка подбегал к перилам моста на местном «Бродвее» и спрашивал, тыча варежкой вниз, на бирюзовые и охро-золотистые фасады зданий: папа, папа – это тоже ты построил?..
«Случайностей как таковых не бывает. Они закономерны», – чья-то фраза в эфире вывела его из задумчивости. Он повернулся к Машуку спиной, залпом допил вновь остывший кофе и сел на любимый продавленный диван.
Какой-то новоиспеченный академик, очередной жонглер фразами, вздохнул Горин, глядя на импозантного собеседника Арсения.
Словно подслушав его мысли, Арсений перебил визави: это так все расплывчато, уважаемый Михаил Данилович. Мы так часто кутаемся во фразы, баюкаем себя ими, гипнотизируем и других, и себя фразами на все случаи жизни, что жизнь недоуменно проходит мимо…
– Это мы, молодой человек, зачастую проходим мимо жизни, – вдруг оживился седовласый гость программы. – Мимо чудесного случая и, опомнившись, кусаем потом локти. Но зачастую за суетой-маетой даже не видим подарков судьбы. И она проносит их мимо…
– Это что-то из личного опыта? – перебил журналист…
– Мимо, мимо, – пробормотал Горин, – проносит мимо… – и вдруг вскочил, уже второй раз напугав кота, и прошлепал в прихожую. Там, не задерживаясь, накинул куртку и похромал в тапках к газетному киоску.
Валентина недоуменно уставилась. Тут Го рин выложил пятирублевую монету и произнес: «На Водах». Валя только развела руками, раскупили дескать, и добавила с несвойственной ей сварливостью: «Время-то уже – второй час!» Но, глядя на обескураженное лицо Горина, посоветовала дойти до другого киоска, через одну остановку. Горин глянул на свои тапки, повернул было к подъезду, но, махнув вдруг рукой, пошлепал к трамвайной остановке.
Валентина с удивлением смотрела вслед…
Через сорок минут, благо все в курортном городке поблизости, Горин сидел уже на своей кухне, где томился только что заваренный чай, и намазывал половинку макового бублика сливочным маслом. Рядом на оберточной бумаге розовели толсто нарезанные ломтики «Докторской». На столе лежал свернутый вчетверо (по размеру внутреннего кармана куртки) давешний еженедельник «На Водах».
Согревшись и подкрепившись, Горин прошел с газетой в гостиную и стал набирать одиннадцатизначный номер загадочного абонента.
Страницаиз5
СкороКнижный режим