Под воздействием паров
О-о, это странное место Камчатка,
О-о, это сладкое слово «Камчатка».
Когда я снова проснулся самолет уже шел на посадку. Точно также сияло солнце, отблескивая в небольших речушках и озерцах, проплывающей внизу бесконечной тайги…
В аэропорту встречающие нас местные ребята, как-то быстро получили из багажа наши шмотки, погрузили нас вместе с ними в видавший виды уазик, и вот мы уже в городе.
Да уж, классно сделано, ничего не скажешь. Синь Авачинской бухты, с корабликами на рейде, белый конус Авачинской же сопки со шлейфом пара над ней – до середины такого же синего неба. И растянувшийся вдоль этой бухты город…
АВАЧИНСКАЯ БУХТА
Время до следующего утра пролетело незаметно. Уставшие и от перелета, и от вечернего осмотра города, а главное от веселого ужина, который получился необыкновенно обильным и под непривычную для москвичей шикарнейшию закуску – и красная рыба, и красная же икра, и другие дефицитные дары моря, мы устроились на ночь прямо на полу, чьей-то полупустой квартиры. А уже утром тот же УАЗ катил нас по живописной долине реки Паратунки к геотермальным источникам, где мы должны были переночевать, забрать с собой кого-то еще из местных и двигаться дальше, к конечной цели нашего путешествия – Дальнему озеру.
Знакомство с местными ребятами на паратунковской их базе, где закусон по степени деликатесности был таков, что при одном только взгляде на этот рыбный стол, хотелось тут же превратиться в корову, у которой, как известно, целых три желудка, и тут же съесть это все…
Спирт, который мы везли с собой в изобилии, в такой ситуации просто полился безудержным потоком. Тяжелое застолье перемежалось неоднократными купаниями в окутанных клубами пара геотермальных минеральных источниках, которые, как известно, хоть и способствуют мгновенному вытрезвлению, но зато к счастью снова возбуждают организм на новые алкогольно-гастрономические подвиги…
А какая прелесть сами эти источники. Фактически это большие цивильные бассейны с раздевалками, душевыми и всем прочим прямо под открытым небом. Температура воды хоть зимой, хоть летом – градусов, наверное, сорок. Просто горячая, вода – как в ванне, а стоящее над ней высокой шапкой, и поднимающееся выше деревьев, подсвеченное снизу белесое облако, удивительно красивое в сумерках, видно издалека, еще на подъезде.
Нас по блату пропускали туда вечером в нерабочие часы, и можно было в приятном уединении бултыхаться в этой, пузырящейся черной теплыни – окутанной одеялом плотного, прямо-таки осязаемого и пахнущего минералкой пара. Кайф! Кайф! Какой кайф!
По-первости мы немного стеснялись, а потом так обнаглели, что даже голышом туда прыгали, потому что в этом плотном тумане, как под одеялом – все равно ничего не увидать, даже если и кому-то очень захочется. И от этой полной свободы всего тела погружаешься в такое блаженство, что начинает казаться, будто все это с тобой когда-то уже было. Все это чудо. И плеск воды, и это белое вокруг, пронизанное светом прожекторов, а главное это ощущение какой-то абсолютно беззаботной, ничем еще не омраченной радости. А ведь и, правда, же было. Было все это, было же когда-то…
И вдруг вспомнилось. Само. Как будто кто-то нажал кнопочку на пульте, – щелк, цыкнуло внутри, и ожил экран, брызнул красками. Причем с такой пронзительной яркостью и до того отчетливо, как будто ты мгновенно сам перенесся туда, попасть куда, никому еще никогда не удавалось, куда—то в глубину этого волшебного экрана…
А там сугробы, зимние каникулы, веселая, вся в морозных ореолах Москва, и знаменитый бассейн под тем же названием…