Пролог

Предзакатное небо над Танголом выкрасилось темно-синим, в цвет развевающихся над площадью знамен Великого Сургана. Ветер гнал лохматые лоскуты облаков, почти касающихся островерхих башен и покатых крыш Старого города, унося их куда-то на юг, туда, где среди бескрайних соляных пустошей раскинулись топи Ржавых болот. Еще полчаса, и бледное рыжее солнце нырнет за горизонт, а на брусчатку извилистых улиц сурганской столицы упадет дрожащий свет первых масляных фонарей. Польется незатейливая музыка из распахнутых настежь дверей многочисленных харчевен и трактиров, по тротуарам, нестройно распевая песни, станут прогуливаться подвыпившие ночные гуляки, а неторопливые локомобили разожгут свои ходовые огни, разгоняя стуком паровых машин тишину городских окраин. Этот город никогда не спит.

– Господин генерал-министр? Вас ожидают.

Кельвер ден Геллер отвлекся от мечтательного созерцания раскинувшихся за окном пейзажей, одернул на себе китель и обернулся. Адъютант казался безупречно-почтительным, на его лице застыло отстраненное и учтивое выражение, какое, по всей видимости, и полагается по уставу приписанным к Ставке верховного командования офицерам-адъютантам. Наверное, здесь, в расположении Главного штаба сурганской армии, иных и не водится.

– Спасибо, я иду.

Китель, пошитый на заказ всего пару дней назад, предательски жал в плечах, заставляя ден Геллера сутулиться. Собственно, и генеральское звание ему присвоили отдельным приказом кабинета объединенного командования лишь двумя неделями ранее, попутно удостоив и еще одной великой чести – Кельвер стал самым молодым генерал-министром в истории вооруженных сил своей страны. Правда, на отношении к нему других военачальников это ровным счетом никак не отразилось: убеленные сединами старцы в штабе упорно продолжали считать основной ударной силой сурганской армии пехоту и танки, полагая не столь давно вставшую на защиту интересов отечества авиацию дорогой и никчемной игрушкой, а самого новоиспеченного генерала – карьеристом и выскочкой. И тем не менее он питал искреннюю надежду, что грядущая война все расставит по своим местам.

Зал совещаний подавлял своей монументальностью, как, впрочем, и все остальные помещения в этом старинном здании. Тяжелые мраморные колонны подпирают сводчатый потолок, одного взгляда на который вполне достаточно, чтобы у непривычного зрителя закружилась голова от ощущения перехватывающей дыхание высоты. Стрельчатые окна задрапированы тяжелыми портьерами, хорошо поглощающими звуки и скрадывающими гулкое эхо. Дальняя стена украшена огромной картой континента, выполненной в виде мозаики из миллионов полудрагоценных камней, но тем не менее весьма подробной и точной.

Кельвер оглядел массивный дубовый стол, установленный в центре зала. Кивнул худощавому и подтянутому мужчине в строгом гражданском костюме: его старый знакомый Кордман Хорнер выглядел сегодня несколько усталым и осунувшимся. Не выспался он, что ли? Вот генерал ден Эйцель, командующий танковыми войсками, склонился к генералу от артиллерии Ронфеллю, что-то объясняет ему вполголоса на ухо. Ронфелль в отличие от многих присутствующих здесь происходил не из знатного рода, ведущего собственную летопись еще со старых времен, до Катастрофы, а поднялся, что называется, с самых низов. Он начал свою службу зеленым гауптманом, получившим под командование артиллерийский расчет вскоре после окончания обучения в офицерском корпусе. Тем не менее Ронфелль быстро завоевал репутацию отличного вояки и ответственного командира и принялся стремительно взбираться ввысь по карьерной лестнице, пока не очутился здесь, в начальственных кабинетах Главного штаба. Слева от него утопал в глубоком кожаном кресле генерал от инфантерии ден Вернель, а сидевший по его правую руку лоснящийся мужчина в непривычного цвета светло-серой форме являлся, по всей видимости, военным представителем дружественной Онелли.

Распахнулись тяжелые двери, в зал заседаний шагнул наряженный, как на параде, церемониймейстер и хорошо поставленным голосом торжественно провозгласил:

– Верховный главнокомандующий вооруженными силами Великого Сургана кабинет-маршал барон Диттель ден Брунхильд!

Загремели отодвигаемые кресла и стулья, присутствующие дружно поднялись со своих мест. Барон стремительно – Кельверу показалось, даже излишне торопливо для его ответственной должности, – вбежал в зал, занял свое место во главе стола и, окинув присутствующих беглым взглядом, махнул рукой:

– Присаживайтесь, господа.

Снова заскрипели по паркету стулья, зашелестели кители и френчи. Кельвер, видевший маршала столь близко впервые в жизни, отметил, что на портретах и снимках, регулярно мелькавших на первых полосах газет, тот выглядел все же несколько выше и представительнее. Ходили упорные слухи, что во время публичных выступлений барон ден Брунхильд подставлял себе под ноги скамеечку, которую за ним постоянно таскал адъютант, иначе его было бы и вовсе не разглядеть за трибуной.

– Сегодня я собрал вас здесь, чтобы окончательно утвердить наши ближайшие планы, – не теряя времени даром, начал Диттель ден Брунхильд. – Прежде всего мне хотелось бы услышать доклады господ министров и генералов. С кого начнем?

– Мой доклад будет, наверное, самым коротким, – холодно улыбнулся министр информации и пропаганды Штонфель ден Греер, – у нас все готово вот уже полгода. Газетчики день за днем публикуют заметки о том, что Великий Сурган находится в окружении врагов, и призывают граждан встать на защиту отечества от коварных происков Аламеи, Краймара и их приспешников. Общественное мнение подготовлено, мы ждем только окончательного приказа.

– Прекрасно! – На лице ден Брунхильда засияла довольная улыбка. – Министерство финансов также недавно представило доклад о том, что необходимый военный бюджет выделен и уже подписан государственной канцелярией. А что скажут командующие армией?

Среди присутствующих возникло краткое замешательство, ибо кабинет-маршал вроде бы не обратился ни к кому конкретно, однако инициативу тут же взял в свои руки генерал Ронфелль.

– Артиллерия ждет вашего приказа, господин командующий, – склонил голову он.

– В настоящий момент мы перебрасываем к границе с Аламеей первую, вторую и четвертую танковые дивизии, – подал голос ден Эйцель, явно раздосадованный тем, что Ронфелль влез со своим докладом перед ним, – мы стараемся действовать скрытно, чтобы не вызвать беспокойства у противника, поэтому полное развертывание наших сил займет еще какое-то время. Мы полагаем, не более десяти дней.

– Пехота?

– Готова, господин кабинет-маршал, – встрепенулся ден Вернель, словно пробудившись ото сна. – Мобилизация и формирование стрелковых частей производятся согласно предварительному плану.

– Хорошо.

Адъютант положил на стол и раскрыл перед ден Брунхильдом толстую кожаную папку, в которую тот уставился так, словно видел ее впервые в жизни.

– Можем ли мы быть уверены, что противник не посвящен в наши планы и не успеет принять контрмеры?

Маршал поднял взгляд и остановил его на сидевшем в дальнем конце стола худощавом лысеющем человеке в скромном мундире с серебристыми погонами государственного чиновника первого ранга, украшенном двумя рядами орденских планок. Складывалось ощущение, что вокруг этого человека сам собою образовался какой-то разреженный пузырь, невидимая граница, преодолеть которую окружающие попросту не в силах. Наверное, так оно отчасти и было: Фирцевальд Карм, начальник «Вайбера», внешней разведки Сургана, обладал весьма своеобразной репутацией, заставлявшей присутствовавших на всякий случай держаться от него подальше.

– Я думаю, что опасения преждевременны, – покашляв в кулак, отозвался Карм, – наши агенты с мест докладывают, что аламейцы на текущий момент не обеспокоены возможным вторжением, а значит, нет оснований для беспокойства и у нас. Что же касается проникновения на нашу территорию шпионов и соглядатаев, то этот вопрос следует переадресовать моему коллеге из «Зольбера», командующему контрразведкой генералу Ханну.

Кельвер слышал, что начальник «Вайбера» недавно получил ранение в ногу, после которого в течение некоторого времени и вовсе не показывался на публике. Обстоятельства данного происшествия тщательно скрывались, и потому это событие обросло множеством невообразимых слухов. Поговаривали, будто Карма похитили не то джавальские повстанцы, не то агенты Сопротивления из Аламеи, и ему каким-то чудом удалось выбраться из плена. Сам Карм и его окружение не стремились опровергнуть досужие домыслы. Как бы то ни было, сейчас главный разведчик, несмотря на ранение, держался молодцом.

– Если в этом возникнет необходимость, мы можем оказать помощь разведке, – неожиданно для себя громко произнес Кельвер, и все взоры присутствующих обратились в его сторону.

– Чем вы сможете помочь, ден Геллер? – насмешливо поинтересовался генерал Ронфелль. – Вашими тремя десятками аэропланов и полудюжиной дирижаблей?

В зале послышались приглушенные смешки.

– Дирижабли вполне могут решать задачи глубокой разведки тылов противника, – парировал Кельвер, – лучше них выполнить рекогносцировку укреплений не сможет никто.

– Благодарю вас, господин ден Геллер, – внимательно глядя в глаза Кельверу, кивнул Карм, – я запомню ваш искренний порыв, однако пока ваше предложение, нужно полагать, принесет больше вреда, чем пользы. Неожиданное появление дирижаблей в небе над Ахтыбахом переполошит врага получше артиллерийского обстрела, и тогда противник уж точно успеет подготовиться. Я надеюсь, ваши подопечные, господин генерал-министр аэронавтики и авиации, проявят себя наилучшим образом, как только боевые действия вступят в активную фазу.

Вокруг снова захихикали и зашушукались. Кельвер, отводя глаза от полных иронии взглядов со стороны соседей по столу, осторожно поправил на висках прическу, стараясь прикрыть ладонями пылающие уши, – такую откровенную отповедь он в последний раз получал разве что от родителей в далеком детстве, будучи застигнутым за воровством яблок в соседском саду.

– Кстати, насчет авиации, – прервал дискуссию барон Диттель ден Брунхильд, – как у нас продвигается производство новых аэропланов? Что скажете, камрад конструктор?

– Продвигается полным ходом, господин главнокомандующий. – Кордман Хорнер в своем строгом гражданском костюме выглядел белой вороной среди здешнего разнообразия мундиров, орденов и погон, потому, видимо, чувствовал себя слегка не в своей тарелке. – Мы наладили серийное производство аэропланов-истребителей первого поколения и вплотную приблизились к началу плановых испытаний принципиально новой модели.

– Вот и отлично, – хлопнул в ладоши главнокомандующий, – в таком случае предлагаю утвердить первоначально назначенную дату начала нашего наступления. Двенадцатое число. К этому дню всем подразделениям на уровне штабов дивизий необходимо согласовать план совместных действий. У представителя Онелли нет возражений?

– Никак нет, – с легким акцентом отозвался мужчина в светло-сером кителе.

– В таком случае на сегодня все свободны, господа.

Маршал поднялся со своего места и, кивнув присутствующим, направился к выходу. Вновь зашоркали стулья, зал заседаний наполнился гулом множества голосов.

– Кельвер!

Кордман Хорнер, окликнув ден Геллера уже у самых дверей, нервно оглянулся по сторонам и с решительным видом зашагал рядом.

– Не найдется минутки? Есть разговор.

– Для тебя время найдется всегда, – доброжелательно ответил своему старому знакомому ден Геллер. Фактически они с Хорнером являлись единомышленниками – оба с самого детства болели небом, при этом один из них строил аэропланы, вкладывая в исследования и производство десятки миллионов из личных сбережений, а второй пытался пробить лбом каменную стену, выстраиваемую на его пути закоснелыми военными чиновниками-ретроградами.

– В каких ты отношениях с Кармом? – без лишних предисловий перешел к сути дела Хорнер.

– Считай, что ни в каких. Шапочное знакомство, хотя у него вроде бы нет причин меня ненавидеть. Пока еще нет. Зачем он тебе?

– Нам нужны технологии, Кельвер. Очень нужны! И срочно!

Хорнер помолчал несколько секунд, затем, собравшись с духом, продолжил:

– То, что поставляет нам мануфактура Даффеля, никуда не годится. Ты и сам в курсе, потому не буду утруждать тебя лишними подробностями. Важно другое: если все останется как есть, с такой техникой мы много не навоюем.

– Что ты предлагаешь?

– Поговори с Кармом. Ты все-таки генерал, а я всего лишь гражданский специалист. Меня он слушать не станет. У подчиненной ему службы разведки имеются огромные возможности и широкие связи, я думаю, он сможет нам помочь. Должен помочь, Кельвер.

– Хорошо, – успокаивающе хлопнул по плечу своего товарища ден Геллер, хотя сам вовсе не был уверен в успехе подобного начинания. – Я сегодня же поговорю с Кармом. Не беспокойся, мы обязательно постараемся что-нибудь придумать.