Тоска
Не по-настоящему живем мы, а как-то «пока»,И развилась у нас по родине тоска,Так называемая ностальгия.Мучают нас воспоминания дорогие,И каждый по-своему скулит,Что жизнь его больше не веселит.Если увериться в этом хотите,Загляните хотя бы в «The Kitty».Возьмите кулебяки кусок,Сядьте в уголок,Да последите за беженской братией нашей,Как ест она русский борщ с русской кашей.Ведь чтобы так – извините – жрать,Нужно действительно за родину-матьГлубоко страдать.И искать, как спириты с миром загробным,Общения с нею хоть путем утробным.
Тоскуют писатели наши и поэты,Печатают в газетах статьи и сонеты.О милом былом,Сданном на слом.Lolo хочет звона московских колоколен,Без колоколен Lolo совсем болен.Аверченко, как жуир и франт,Требует – восстановить прежний прейскурантНа все блюда и на все вина.Чтобы шесть гривен была лососина,Два с полтиной бутылка бордоИ полтора рубля турнедо.Тоже Москву надоИ Дону Аминадо.Поет Аминадо печальные песни:Аминадо, хоть тресни,Хочет жить на Пресне.А публицисты и журналисты,И лаконичны и цветисты,Пишут, что им нужен прежний быт,Когда каждый был одет и сыт.(Милые! Уж будто и в самом делеВсе на Руси, сколько хотели,Столько и ели?)
У бывшего помещика ностальгияПринимает формы другие:Эхма! Ведь теперь осенняя пора!Теперь бы махнуть на хутора!Вскочить бы рано, задолго до света,Пока земля росою одета,Выйти бы на крыльцо,Перекинуть бы через плечо ружьецо,Свистнуть собаку, да в полеЗа этими, ушастыми… как их… зайцы, что ли…Идти по меже. Собака впереди.Веет ветерок. Сердце стучит в груди…Вдруг заяц! Тубо! Смирно! Ни слова!Приложился… Трах! Бац! Готово! —Всадил дроби зарядПрямо собаке в зад.А потом вечерком в кругу семейном чинномВыковыривать дробинки ножом перочинным…
Ну что же, – я ведь тоже проливала слезыПо поводу нашей русской березы:«Ах, помню я, помню весенний рассвет!Ах, жду я, жду солнца, которого нет…Вижу на обрыве, у самой речкиТеплятся березоньки – Божьи свечки.Тонкие, белые – зыбкий сонПечалью, молитвою заворожен.Обняла бы вас, белые, белыми руками,Пела, причитала бы, качалась бы с вами…»
А еще посмотрела бы я на русского мужика,Хитрого, ярославского, тверского кулака,Чтоб чесал он особой ухваткой,Как чешут только русские мужики —Большим пальцем левой рукиПод правой лопаткой.Чтоб шел он с корзинкой в Охотный ряд,Глаза лукаво косят,Мохрится бороденка:– Барин! Купи куренка!– Ну и куренок! Старый петух.– Старый?! Скажут тоже!Старый. Да ен, може,На два года тебя моложе!
Эх, видно, все мы из одного теста!Вспоминаю я тоже Москву, Кремль, Лобное место…Небо наше синее – синьки голубей…На площади старуха кормит голубей:«Гули-гули, сизые, поклюйте на дорогу,Порасправьте крылышки, да кыш-ш… прямо к Богу.Получите, гулиньки, Божью благодатьДа вернитесь к вечеру вечерню ворковать».… – Плачьте, люди, плачьте, не стыдясь печали!Сизые голуби над Кремлем летали!..
Я сегодня с утра несчастна:Прождала почты напрасно.Пролила духов целый флаконИ не могла дописать фельетон.От сего моя ностальгия приняла новую формуИ утратила всякую норму,Et ma position est critique2.Нужна мне и береза и тверской мужик.И мечтаю я о Лобном месте —И всего этого хочу я вместе!Нужно, чтоб утолить мою тоску,Этому самому мужикуНа этом самом Лобном местеДа этой самой березыВсыпать, не жалея доброй дозы,Порцию этак штук в двести.Вот. Хочу всего вместе!
2. И мое положение критическое (фр.).
Lolo. В гостях у Тэффи. Из летних «переживаний»…Небес «лазурная эмаль»И всплески моря надоели.В ленивом сне ползли недели…И вдруг – от Тэффи карт-посталь3!Жена читает вслух: «На пляже,В Жуан-ле-Пэн вас ждут: козри4,Обед и Тэффи»… Года триМы не видались… Тэффи – та же:Жива, свежа, полна огня.Глядит пытливо на меня,Не без сочувственного вздоха:– «Ну, как?» – «Да так… довольно плохо»…– Жара, я думаю, вредит?– Все, все вредит мне, cara mia5, —Невроз, склероз, миокардит,И бремя лет, и ностальгия…А вы? Откройте ваш секрет:Вы за три года, в самом деле,На десять лет помолодели…И ваш кокетливый берет,И молодой загар, ей-Богу,В моей груди зажгли тревогуИ сладкий трепет прежних лет…– «Ах, не волнуйся, ради Бога, —Кричит жена притворно-строго, —Забыл, что слово дал врачу?»…И я, не кончив монолога,Меланхолически молчу…Обед – в уютном ресторанеНа поплавке. Как на экранеВ окне серебряный прибойИ небо в дымке голубой.Мы (Тэффи в легком туалете,В глазах – сияние небес),Уничтожая буйабес,Ведем беседу о диете…Соля редиску, мистер ПольСказал: – «Всего вреднее – соль,От соли в почке боль тупая,Приходит в раж кишка слепая»…– «А перец?! Перец – это яд:Рискнешь – в печенке сущий ад, —Скулишь всю ночь, не засыпая!» —Пропела Тэффи свой ответ,Обильно перцем посыпаяСвой «конферанс» и винегрет.Вкушая острую приправу,Мы позлословили на славу,Похохотали вволю, всласть…(Под поплавком стонала снасть).От шуток Тэффи всем досталось…И так нам славно хохоталось,Что на вокзал, забыв тоску,Попали к третьему звонку.
…Небес «лазурная эмаль»И всплески моря надоели.В ленивом сне ползли недели…И вдруг – от Тэффи карт-посталь3!Жена читает вслух: «На пляже,В Жуан-ле-Пэн вас ждут: козри4,Обед и Тэффи»… Года триМы не видались… Тэффи – та же:Жива, свежа, полна огня.Глядит пытливо на меня,Не без сочувственного вздоха:– «Ну, как?» – «Да так… довольно плохо»…– Жара, я думаю, вредит?– Все, все вредит мне, cara mia5, —Невроз, склероз, миокардит,И бремя лет, и ностальгия…А вы? Откройте ваш секрет:Вы за три года, в самом деле,На десять лет помолодели…И ваш кокетливый берет,И молодой загар, ей-Богу,В моей груди зажгли тревогуИ сладкий трепет прежних лет…
– «Ах, не волнуйся, ради Бога, —Кричит жена притворно-строго, —Забыл, что слово дал врачу?»…И я, не кончив монолога,Меланхолически молчу…Обед – в уютном ресторанеНа поплавке. Как на экранеВ окне серебряный прибойИ небо в дымке голубой.Мы (Тэффи в легком туалете,В глазах – сияние небес),Уничтожая буйабес,Ведем беседу о диете…Соля редиску, мистер ПольСказал: – «Всего вреднее – соль,От соли в почке боль тупая,Приходит в раж кишка слепая»…– «А перец?! Перец – это яд:Рискнешь – в печенке сущий ад, —Скулишь всю ночь, не засыпая!» —Пропела Тэффи свой ответ,Обильно перцем посыпаяСвой «конферанс» и винегрет.Вкушая острую приправу,Мы позлословили на славу,Похохотали вволю, всласть…(Под поплавком стонала снасть).От шуток Тэффи всем досталось…И так нам славно хохоталось,Что на вокзал, забыв тоску,Попали к третьему звонку.
Страницаиз3
СкороКнижный режим
