Мальчик Коля
Обыкновенная небогато обставленная квартира, каких уйма в средней полосе России. Подросток Коля уже несколько дней упрашивал свою маму сходить в школу и записаться на поездку по Золотому Кольцу России. Вот и сегодня он стоял перед ней, виноватый, с опущенными вниз руками:
– Мама, давай съездим, пожалуйста. Завтра последний день заявления принимают… Я очень хочу посмотреть другие города, а в поездку только с родителями записывают.
Мать, почти не слушая:
– Зачем с родителями?
– Программа «Моя семья». Одним нельзя ехать, – Коля нервно теребил пальцы рук за своей спиной.
Мать докрасила губы, промокнула их одну о другую, вытянула к зеркалу:
– Придумают же – «Семья»! Какая такая у нас семья? Как отца твоего схоронили, царство ему небесное, так ты мне всю жизнь поломал…, испоганил! Семья…
– Ну, мам… Я же тебя редко о чём-то прошу… – жалобно протянул Коля, – давай съездим, пожалуйста, и…
Мать перебила:
– Ну и не проси. И не «мамкай»! Пока молода да красива была, ты всё время под ногами мешался. Прямо прицеп. Балласт какой-то, и не сбросить, и не продать…, мам!
В больших глазах Коли дрогнули крупные слёзы:
– Что же я тебе сделал такого, что ты меня так ненавидишь?
Мать достала бутылку из холодильника, налила рюмку, опрокинула её в рот и зажмурилась:
– Для храбрости! Ух, где мои годы молодые?! Да ничегошеньки ты мне, Коленька, не сделал. Совсем ничегошеньки! Это папаня твой заделал тебя, да кони двинул! Молодец какой – настоящий полковник! – поправила причёску перед зеркалом и накинула куртку на плечи. – В общем, некогда мне с тобой тут лясы разводить. Приду поздно. Если повезёт, то не одна! – хохоча, мать протопала каблуками на кухню, выпила ещё рюмку и хлопнула входной дверью.
Сгорбившись, обняв голову руками, Коля сидел на полу и тихонько плакал.
…Больничная палата. Иван полулежит на кровати и ест с придвижного столика. Рядышком сидит Света:
– Ну, вот и хорошо, а то пугали, что ты никогда есть сам не будешь, и говорить… Ну, как про Петю нам всегда говорили…
Иван молча кивнул головой и, увидев входящего в палату лечащего врача, отложил ложку в сторону. Бегло осмотрев постояльцев, врач остановил взгляд на Свете и поздоровался в ответ на приветствие:
– Здравствуйте, здравствуйте! Давайте начнём с вас, пока вы оба здесь, – доктор присел на табурет и долго перебирал бумаги, что-то бормоча и выкрикивая, потом свернул их в рулон и постучал себе по коленке. – Ну, Иван, как чувствуешь себя?
– Нормально.
Доктор:
– Нормально… Нормально… Да нет. Не нормально, а хорошо, я бы сказал. Все анализы в норме, пневмония стороной прошла. Сколько Вы уже в общей палате?
Света:
– Сегодня ровно неделя.
– Неделя… Ровно неделя… Домой-то хочешь? – доктор как будто силился решить непосильную задачу, вытягивая слова из своего словарного запаса, которого на всех может и не хватить.
Иван:
– Да, пора бы…
Доктор как будто думал о том, как прокормить голодающую часть беднейшего населения Африки, или как лучше провести операцию на голени вымершему мастодонту, но Иван уже знал, что не стоит обращать на это внимания и волноваться о будущем. Это просто такая забавная манера общения доктора – глубокомысленно повторять последние услышанные слова и фразы. Иван хорошо знал, что сейчас скажет врач.
– Да, пора бы, пора бы, – доктор продолжал постукивать историей болезни о колено, – пора пора-рам, пора по пабам, – и, как будто резко очнувшись, – вот значит что! Давайте мы завтра с Вами повторим КТ и ЭЭГ, посмотрим результаты и, если они удовлетворительные, а я думаю, что так оно и есть… – доктор прервался, повернувшись к Свете, – Вы видите положительную динамику?
Света быстро закивала головой, желая поскорее закрепить положительную динамику:
– Да, Анатолий Степанович, конечно, вижу: день и ночь.
Доктор:
– День и ночь… День и ночь… Ну и хорошо, тогда денька через три будем домой выписывать, на амбулаторное, так сказать, лечение, хватит здесь валяться. Готовы к выписке?
Иван безразлично:
– Всегда готовы.
– Всегда готовы… – подхватил доктор.
Света радостно:
– Конечно, готовы! Спасибо Вам, Анатолий Степанович!
– Спасибо, Анатолий Степанович! – доктор развернул документы и подошёл к соседней кровати. – Ну, Юрий Фёдорович, как ваше НИЧЕГО?
Дед свесил сухие ноги с кровати:
– Ничего.
Доктор:
– Ничего… Вот и ничего, раз ничего…
…День от души нагулялся, и поздний вечер, повинуясь суточному ритуалу, накрыл засыпающий город. Громко хлопнула входная дверь, Коля выключил телевизор и укутался поглубже в одеяло. Пьяный смех и возня переместились из коридора в кухню, теперь звуки продолжающейся попойки доносились через тонкую самодельную перегородку. Наконец дверь в комнату распахнулась, и пьяная мать уставилась на сына:
– Колька! Чёрт ты окаянный! Ну-ка, хватай раскладушку и марш на кухню!
Коля притворился спящим.
– Ну, чего? Ты меня слышал, выгребайся отсюда! – мать сильно качнуло к центру комнаты. Теперь она стояла, уперев руки в бока, и пыталась сфокусировать ненавидящий пьяный глаз на расплывающейся постели. – Ну!
Сзади её обнял и заслюнявил здоровенный мужик.
Коля:
– Я уже сплю.
Мужик, неожиданно рассвирепев, отпихнул женщину в сторону:
– Ты чего, сопляк, мать не слышал? Быстро хватай манатки и вали отсюда, пока пендюлей не навешал!
– Ах, какой ты у меня грозный попался, прямо рыцарь! – мать пьяно захохотала, повесилась мужику на шею и потащила на кровать, – портки скидай быстрее, я вся твоя! Я вся горю!
Темнота укрыла собой всё хорошее и всё плохое, весь этот странный и чудный мир…
…Больница, где Иван долёживал последние дни, располагалась недалеко от Колиного дома. Сегодня она, как всегда, привычно и равнодушно смотрела своими жёлтыми окнами казённых палат в наступившие сумерки. Ничего хорошего и ничего плохого не произошло в её стенах: кто-то выписался, кто-то умер, кто-то лёг на плановую операцию – всё, как всегда. Очередной день подходил к концу вечерним обходом, и завтра обязательно начнётся следующий.
Дежурный доктор померял давление старику и подошёл к Ивану:
– Не спится? Всё, предпоследняя ночь сегодня – в понедельник домой, не увидимся. Жена за тобой приедет?
Иван кивнул:
– Да.
– Счастливо тогда. Сразу в поликлинику сходи – не затягивай, направление у завотделением не забудь взять. В лесу больше не блудись, не надо… всякое в жизни бывает. Держитесь с супругой друг за друга, удачи! – доктор протянул на прощание руку и закрыл за собой дверь.
Иван развернулся к окну и, облокотившись на подоконник, уставился в темноту больничного двора.
– Что, прыгнуть охота? – вечно кашляющий сосед-алкоголик захлебнулся мокрым смехом.
– Молчи, идиот! – одёрнул его сосед справа.
– А что я сказал? Я ничего, – откашлявшись, алкаш натужно засмеялся. – Может, он мне за синькой сгонять хочет?
…Колина квартира купалась в лучах счастливого солнца, которое, пробившись сквозь плотную завесу завистливых облаков, решило побаловать и прогреть человеческие души последним теплом уходящего года. Вокруг накрытого стола суетилась и хлопотала мать:
– Радость-то какая, Колька! Отец из поездки вернулся, денежку нам, дуракам, привёз!
Из ванной комнаты вышел щуплый мужичок в одном полотенце на бёдрах:
– Мы, дальнобои, такие!
Отвернувшись, Коля облокотился на стену:
– Не отец он мне.
– Цыц, малявка, пока я добрый, возьми вон подарок на столе, – мужичок подозрительно огляделся, – слышь, Ирка, где штаны-то мои домашние?!
Мать протянула сыну шоколадку:
– Держи, пока отец добрый! – и игриво повернулась к мужичку. – Всё постирано и поглажено, тебя дожидается! Мог бы сообщить, что приезжаешь, а то пропал на месяц, и ни слуху ни духу никакого!
Мужичок:
– А с чего сообщать? Я, может, проверял тебя. Думал, вот приеду, а ты тут с мужиком кувыркаешься, а я и пристукну обоих!
– Да нужны мне твои мужики! Одни хлопоты с ними. Я же только тебя, дурака, люблю! – мать облизала губы, повела бёдрами, подошла к мужику и залезла рукой под полотенце, – сейчас Колька гулять пойдёт, я те покажу, как ждала, – пощады запросишь!
Слышь, Коль? Иди, погуляй, отцу отдохнуть надо!
Коля положил шоколадку на стол и прошёл в коридор:
– Не отец он мне!
Мать:
– Поговори ещё у меня! Ремня давно не получал?
Коля хлопнул входной дверью.
– Совсем оболтус страх потерял! – мужичок смачно сплюнул в угол. – Ну, Ирка-дырка, показывай фокусы! Удиви дальнобоя талантами!
Мать медленно расстегнула халат и стянула с мужичка мокрое полотенце:
– А что, думаешь, и удивить нечем? И удивлю!
…Стрелки на больничных часах показали одиннадцать часов воскресного вечера. Завтра Ивану предстоял безрадостный путь домой, где раньше его всегда ждал сын, а теперь каждая клеточка мозга посылала сигналы боли израненному сердцу, напоминая хозяину о том, что Пети там нет и уже никогда не будет. Иван достал из тумбочки пакет с кроссовками, положил туда свитер и направился к дверям палаты.
Дед с соседней кровати приподнялся на локоть:
– Ванёк, никак в самоволку собрался? У тебя же дембель завтра.
Иван:
– Да. Воздухом подышу напоследок.
Дед усмехнулся:
– Напоследок, Вань, не надышишься!
Иван не поддержал шутку:
– Я попробую. Через часик вернусь.
Осторожно шагнул в коридор, спустился в приёмный покой, быстро обулся в тёмном углу и, никем не замеченный, вышел на улицу.
– Эй, утопленник, далеко собрался? – у тёмной стены стоял охранник с дымящейся сигаретой.
Иван:
– Воздухом подышу.
Охранник метко метнул бычок в урну и взялся за дверную ручку:
– Я тебя не видел!
– Меня никто не видел, – тихо пробормотал Иван и наполнил лёгкие свежим дыханием золотой осени.
Проказник-ветер, озорничая, поиграл опавшей листвой у ног одинокого человека и поднялся к самым макушкам деревьев, туда, где раскачивался тусклый фонарь, устало освещавший ветку огромного дерева с чудом задержавшимися на ней листочками. Иван проследил ещё выше, до самого небосвода, где в глубокой черноте ночи ярко горели вечные звёзды.
– Петя, сынок, я хочу к тебе, родной мой… Почему всё так сложно?
Жёлтый кленовый листочек дрогнул в вышине и, оставшись без материнской опоры, мягко лёг в подставленную руку. Иван слегка покачнулся от обилия кислорода, который, проникнув в кровь, взорвался в голове цветными картинками, прикрыл глаза, аккуратно убрал листик под свитер, поближе к сердцу, и медленно побрёл к выходу из больничного городка.
…Вместе с природой засыпал и двор Коли. Обняв ноги руками, мальчик сидел на скамейке и смотрел на такие прекрасные и далёкие звёзды. Он был далеко отсюда, далеко от горя и от всех проблем, так рано свалившихся на его голову. Коля ни о чём не думал и ничего не решал – ему было «безмятежно», но вдруг он вздрогнул: громыхнув мусорным ведром о дверную коробку, из подъезда вышла соседка.
– Замёрз, поди, Колька? – соседка кивком указала в сторону старенького «мерседеса», – этот, что ли, опять нарисовался?
Коля утвердительно кивнул.
Соседка:
– А я-то думаю, кто там у неё? Нажрались и орут на весь подъезд! Поубивают друг дружку!
Коля стремительно вскочил на ноги и побежал к подъезду.
– Куда ж ты, Колян, на рожон-то лезешь! – крикнула вслед сердобольная соседка, но Коля уже бежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.
Громкий мат и звуки борьбы усилились, как только Коля распахнул дверь квартиры. Мужичок методично и зло избивал мать.
– Ну, что? Погуляла без меня, шалава крашеная? – звонкая оплеуха оглушила лежащую на полу мать, – до магазина нельзя дойти, как все новости сообщают, лядина ты такая!
Мужичок размахнулся для следующего удара, но Коля схватил его за руку и повис на ней:
– Не трогай маманю!
Мужик с удвоенной от злобы и выпитого силой отшвырнул мальчика от себя:
– Куда лезешь, выблядок сраный! – врезал матери по щеке и тряхнул её, как тряпичную куклу. – Нравится? А, нравится?!
Мать захлебнулась соплями:
– Ну, прости ж ты меня, прости, дуру бестолковую… Люблю же тебя… Люблю…
От чувства собственного превосходства силы мужичка удесятерились, и он, намотав волосы на руку, потащил мать по полу.
Коля:
– Стой, гадина!
Мужик обернулся и застыл в изумлении:
– Ты чего это, Колян?
Коля выставил перед собой огромный кухонный нож:
– Мамку отпусти, гадина!
Перехватив полный решимости взгляд мальчика, мужик протрезвел на мгновение и разжал руку. Тут же мать, словно на пружинах, подскочила к сыну:
– Тише, тише, Коленька! Отдай ножик-то, милый… Не надо так играться, – размазывая кровь по лицу, протянула обе руки.
Коля, дрожа всем телом, отдал нож матери. Одно движение, и нож лязгнул о гору грязной посуды в раковине, а мать всем телом навалилась на сына и повалила его на пол:
– Ах ты, сволочь такая, за нож мне хвататься будешь! Я те все глаза повыцарапываю, паршивец ты поганый! Бей его, Лёша!
Мужик подскочил и с размаху ударил Колю ногой в живот:
– Не на того нарвался, ублюдок!
Несколько раз ударив по лицу сына, мать поднялась и присоединилась к сожителю. Теперь они вместе остервенело пинали Колю ногами, пока вконец не выдохлись. Тяжело дыша, мужик устало опустился на табурет:
– Наливай, Ирка, испортил весь праздник ублюдок твой!
– Да сил с ним уже нет никаких! Как отец его шесть лет назад дуба дал, так и мешается под ногами и день и ночь! – мать разлила водку по стопкам. – Не хнычь, сказала! Чтобы духу твоего в этом доме не было!
Избитый Коля лежал на полу и скулил. Но не от боли, нет – к ней он привык и почти ничего не чувствовал – накопившаяся обида безудержным потоком слёз катилась из глаз. Поднявшись на ноги, Коля пошёл к выходу:
– С папкой хорошо было. Он меня в девять лет на машине научил ездить. В шахматы с ним играли! В лес ходили! Вчера мне шестнадцать исполнилось, никто и не вспомнил про это… Ни одного доброго слова…
Мать, как ошпаренная, подскочила с табурета:
– Чего расхорохорился-то? А? – сделала движение в сторону сына. – Мало тебя били, что ли? Повторить?
Мужик:
– Сейчас повторим!
– С отцом тебе хорошо было? Вот и убирайся к нему! Чтоб я тебя больше не видела! Всю жизнь мне портишь, поганец! – мать кинула на пол грязное кухонное полотенце.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.