Поэма

Перевод Я. Г. (1837)

I

Замолкли громы под Полтавой;

Обманут счастьем пылкий Швед;

Легли полки; с земли кровавой

Уже не встать им для побед:

И сила с славой боевою,

Непостоянные вовек,

Как их поклонник, человек,

Передались Царю-герою,

И Кремль грозы уже не ждет.

Но день, еще мрачней, настанет,

Но придет памятнее год:

Москва стыдом и смертью грянет,

И враг, еще сильней, падет;

Еще позорней пораженье

Постигнет рати с их вождем:

Шумнее, гибельней паденье,

Вождю удар, дружинам гром.

II

Так выпал жребий: Карл разбитый

Бежать впервые принужден;

И день, и ночь стремится он,

Своею кровию облитый

И кровью подданных своих.

За Карла тьмы погибли их;

Уже пред силой сокрушенной

Не страшно правде в этот миг;

Но ни один неслышен крик

В упрек гордыне униженной.

Под ним застрелен конь его;

От ран Гиэта умирая,

Монарху отдал своего,

Но пал и тот, изнемогая.

И что ж? В глуши, во тьме лесов,

Среди светящих в отдаленье

Огней недремлющих врагов,

Король находит одр и кров.

Вот лавры, вот отдохновенье,

Вот для чего борьба племен!

Его несут под ближний клен:

Едва дыша, всех сил лишен,

Недвижен, он от боли стонет.

И хлад, и мрак со всех сторон,

И дрожь болезненная гонит

С его очей мгновенный сон.

Но опыт горького паденья

Монарх по-царски выносил,

И тела лютые мученья

Могучей воле покорил.

Так и народы он недавно

К повиновенью приводил

Своею силою державной.

По свидетельству Вольтера (Hist. de Charles XII) полковник Гиэта, истекая кровью, отдал Карлу свою лошадь. «Современник», № 9, 1838.

III

Лишь горсть вождей; так день один

Рассеял сонмища дружин!

Но верен, доблестен круг тесный:

Немые в горести своей,

Садятся все под кров древесный

Вкруг государя, близ коней.

Так люди с тварью бессловесной

Дружатся в общей им беде;

Так все равняются в нужде.

В числе других Мазепа тоже

Под старым дубом стелет ложе:

Как дуб и крепок и суров,

Едва ли сам его моложе

Отважный гетман казаков.

Потом он, отдых забывая,

Отер коня, его лаская;

Под борзым листьев набросал,

Его по гриве потрепал,

И разнуздал, и любовался

Как жадно он траву щипал.

Досель Мазепа опасался,

Что конь его ночной порой

Пренебрежет росистым злаком.

Но верный конь, как сам герой,

И не изнежен и не лаком.

Хоть горд, всегда послушен он;

На все готов, легок, силен;

С Татарской прытью он несется;

Он знает голос полководца;

К нему торопится на зов;

Его отыщет меж рядов;

И если б звездный луч затмился,

С заката солнца по рассвет

Во тьме бы добрый конь стремился

Покорно воину вослед.

IV

Мазепа плащ на дерн бросает,

Становит к дереву копье,

Потом оружье разбирает;

Взглянул, исправно ли ружье.

Пощупал сабли лезвие;

Отер ножны и рукоятку,

И словом, все добро свое

Пересмотрел он по порядку.

Потом баклагу взял с кисой

И, приготовив ужин свой,

Монарха подчивал с вождями,

Спокойней духом, чем иной

Придворный в пиршестве с друзьями.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Читать фрагменты других книг