© Анатолий Ухандеев, 2025
ISBN 978-5-4483-1345-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
«Всякому опасен голубой…»
Всякому опасен голубойомут, для беспечного погибель,трусу – подлость: я один – не с ними,рыбаку тревога и покой.
Сыпь в сачок сырое сереброчистое, последнее на свете.Руки пахнут кровью,рыбьей смертью,Ледяной водой.
Кефаль 1
Пока ты ещё остров, лови кефаль,но, когда закатают тебя в асфальт,уже не зови меня с полным ведром наживки…(). Слова на обрывке
Пока ты ещё остров, лови кефаль,но, когда закатают тебя в асфальт,уже не зови меня с полным ведром наживки…(). Слова на обрывке
2А то и ловец человековсолёную рыбу любил.
А то и ловец человековсолёную рыбу любил.
3Когда океан каждой лодкетолкается в бок: уйди!Спроси с иронической ноткойне трудно ли мне в пути.А впрочем, ты остров, ты остров,ты всё ещё остров, прости…
Когда океан каждой лодкетолкается в бок: уйди!Спроси с иронической ноткойне трудно ли мне в пути.
А впрочем, ты остров, ты остров,ты всё ещё остров, прости…
ВместеСпасающим друг друга от смертиЭтим вечным символическим «вместе»Не завидую, потому что однажды«Вместе» тоже теряет важность,Теряет влажность, блеск, теплоту дыханья,«Вместе» становится меньше с уменьшением расстояньяМежду носами любящих, губами и языками,Между тем, что не назову своими именами.Не завидую им, потому что спасенье,К ним пришедшее в исступлённом всхлипе,В одно прекрасное, опустошённое снегом воскресенье,С ними оставшееся, растущее от головастика к рыбе,Затем к чему-то птичьему, а потом к светуИ шлепку, и маминым слезам и смеху,И одному бесконечному, тёплому, верному лету,Спасение их догадается: нет спасения сверху,Поймёт, начитавшись Камю и Сартра,Насмотревшись хороших фильмов с друзьями,С сёстрами наигравшись в полночные карты,Что от смерти лишь вместе прогулки по берегу Камы,Только губы и носы, и сплетённые руки,Что оно в одном исступлённом ликующем звуке,Что родители его давно не любят друг друга,Что он тоже вынужден шествовать по освещённому кругу,Что потерянных иллюзий вдруг становитсясовершенно не жалко,Что жизнь продолжается, и хорошо, что ни шатко, ни валко,И тогда он безжалостно захочет сделать любимой подарок:Голубую бесценную розу – счастливую старость.
Спасающим друг друга от смертиЭтим вечным символическим «вместе»Не завидую, потому что однажды«Вместе» тоже теряет важность,Теряет влажность, блеск, теплоту дыханья,«Вместе» становится меньше с уменьшением расстояньяМежду носами любящих, губами и языками,Между тем, что не назову своими именами.Не завидую им, потому что спасенье,К ним пришедшее в исступлённом всхлипе,В одно прекрасное, опустошённое снегом воскресенье,С ними оставшееся, растущее от головастика к рыбе,Затем к чему-то птичьему, а потом к светуИ шлепку, и маминым слезам и смеху,И одному бесконечному, тёплому, верному лету,Спасение их догадается: нет спасения сверху,Поймёт, начитавшись Камю и Сартра,Насмотревшись хороших фильмов с друзьями,С сёстрами наигравшись в полночные карты,Что от смерти лишь вместе прогулки по берегу Камы,Только губы и носы, и сплетённые руки,Что оно в одном исступлённом ликующем звуке,Что родители его давно не любят друг друга,Что он тоже вынужден шествовать по освещённому кругу,Что потерянных иллюзий вдруг становитсясовершенно не жалко,Что жизнь продолжается, и хорошо, что ни шатко, ни валко,И тогда он безжалостно захочет сделать любимой подарок:Голубую бесценную розу – счастливую старость.
ОбедИ вот живу, как праздничный обед,А шестеро всё не идут звенетьПриборами, столовых сереброЧернеет, и гниёт ребро.Терпи вино, гостей не извиня,Придёт отечество и приберёт меня.
И вот живу, как праздничный обед,А шестеро всё не идут звенеть
Приборами, столовых сереброЧернеет, и гниёт ребро.
Терпи вино, гостей не извиня,Придёт отечество и приберёт меня.
Рядом 1
Здесь замученный август порвал облаков кутерьму,не донёс до аптеки карманную неба тюрьму:раскроил электрическим скальпелем, сунулся – дождь!Это я нарисованной тучей, холодной водойутекаю по правилам в Каму, гремит водосток…Есть из августа поезд домой, и ещё ветерок.
Здесь замученный август порвал облаков кутерьму,не донёс до аптеки карманную неба тюрьму:
раскроил электрическим скальпелем, сунулся – дождь!Это я нарисованной тучей, холодной водой
утекаю по правилам в Каму, гремит водосток…Есть из августа поезд домой, и ещё ветерок.
2И пахнет углём, сажей, лебедиозеро превращают в средоточие взгляда,то ли я в небе, то ли тырядом.
И пахнет углём, сажей, лебедиозеро превращают в средоточие взгляда,то ли я в небе, то ли тырядом.
«Прозвенит в моём сердце будильник…»Прозвенит в моём сердце будильникнеподдельный такой жестяной,между слов изумительно хлынетто спасительное или имя,хлынет, хлынет, накатит волной…Кто и не был, тот станет любимым,впрочем, то ли платок нитяной,то ли рыбой, постелью, рекой.
Прозвенит в моём сердце будильникнеподдельный такой жестяной,между слов изумительно хлынетто спасительное или имя,хлынет, хлынет, накатит волной…Кто и не был, тот станет любимым,впрочем, то ли платок нитяной,то ли рыбой, постелью, рекой.
«Ещё не завтра славы…»Ещё не завтра славыпоследний поцелуй,ещё не скоро травынад нами прорастут.Так поцелуй же локотьпрекрасный и нагой,на свете жить не плохо,и – снег над мостовой.
Ещё не завтра славыпоследний поцелуй,ещё не скоро травынад нами прорастут.
Так поцелуй же локотьпрекрасный и нагой,на свете жить не плохо,и – снег над мостовой.
Марине в Волгоград«дом „Хандра“ на набережной Чуйкова»звучит не то что бы круто, но, пожалуй, клёво…выхожу на набережную, и не то, чтобы нету клёва,но никто не нужен, и удочка не готовак ловле мальчишек, девчонок, улыбок и междометий…разве может быть кроме нас двоих кто-то третий?
«дом „Хандра“ на набережной Чуйкова»звучит не то что бы круто, но, пожалуй, клёво…выхожу на набережную, и не то, чтобы нету клёва,но никто не нужен, и удочка не готовак ловле мальчишек, девчонок, улыбок и междометий…разве может быть кроме нас двоих кто-то третий?
Мосты (1)
И вот он уезжает из столицы,садится на автобус до Челнови едет, едет, едет, едет,снится:Постольку же, поскольку ненавистнылинейки улиц, спящие умы,ты клёнов устрашающие листья,их шебуршанье неразумное люби:в нём города простой разлучный вихрь,заботливая тяжесть головы,в нём Камы неизменчивой и тихойкруглогодично поедание Шильны.Умри. Проснись. Смотри на «тюбетейку»,как на уродливый огромный карандаш:но и таким писалом человекауже больнее не предашь,уже не перескажешь поцелуевна этом недостроенном мосту,где ты сейчас один. Дыши на рукузнакомую кленовому листу.
И вот он уезжает из столицы,садится на автобус до Челнови едет, едет, едет, едет,снится:
Постольку же, поскольку ненавистнылинейки улиц, спящие умы,ты клёнов устрашающие листья,их шебуршанье неразумное люби:
в нём города простой разлучный вихрь,заботливая тяжесть головы,в нём Камы неизменчивой и тихойкруглогодично поедание Шильны.
Умри. Проснись. Смотри на «тюбетейку»,как на уродливый огромный карандаш:но и таким писалом человекауже больнее не предашь,
уже не перескажешь поцелуевна этом недостроенном мосту,где ты сейчас один. Дыши на рукузнакомую кленовому листу.
(2)У моста нет рекиСнизу лязгом стремятся машиныВоспротивься всему в этом городе спутана речьБеспросветная речь скороспелая впрочем невиннаяВ этом городе тусклом наверное спутана речьПротащи по перилам рукав то ли пахнет бензиномЗапиши в записную зачем ты испачкал пиджакПротив церкви единственной у городского вискаКрасным дьяволом брызжет народный божок магазин
У моста нет рекиСнизу лязгом стремятся машиныВоспротивься всему в этом городе спутана речьБеспросветная речь скороспелая впрочем невиннаяВ этом городе тусклом наверное спутана речь
Протащи по перилам рукав то ли пахнет бензиномЗапиши в записную зачем ты испачкал пиджакПротив церкви единственной у городского вискаКрасным дьяволом брызжет народный божок магазин
ЛермонтоведениеНе ходи, не ходи на дорогуне встречай там его, не встречайэтой тёплой пыльцы и тревогилетний шар.Не ходи ни один, ни с подругойна вечернее небо глядеть,где влюбляются облако с тучейв алый цвет.Для тебя – только жёлтый над городом,шорох дворника, блеск витрин,и коробок в коричневых пролежняхлабиринт.…Впрочем, что же, сходи на берег,если хочешь, сходи, помолчи…если дом навсегда потерян,там ключи.
Не ходи, не ходи на дорогуне встречай там его, не встречайэтой тёплой пыльцы и тревогилетний шар.
Не ходи ни один, ни с подругойна вечернее небо глядеть,где влюбляются облако с тучейв алый цвет.
Для тебя – только жёлтый над городом,шорох дворника, блеск витрин,и коробок в коричневых пролежняхлабиринт.
…
Впрочем, что же, сходи на берег,если хочешь, сходи, помолчи…если дом навсегда потерян,там ключи.
НаединеС женщиной наединеХорошо молчать под рукуИ молчать, и слушать снег,Изнывать от скуки.Хорошо шептать стихиДевочке на ухо,А потом опять молчатьИ дыханье слушать.
С женщиной наединеХорошо молчать под рукуИ молчать, и слушать снег,Изнывать от скуки.Хорошо шептать стихиДевочке на ухо,А потом опять молчатьИ дыханье слушать.
У моей победыУ моей победы маленькие крылья,длинноногой девы пьяные глаза.Недозрелый город теребит мне вымя,требует сгущёнки, жалобит глаза.Жалую беднягу, сопли на ладошке,пыль фонтанной влаги на его щеках…У моей победы гордости немного,но какое небо. Что за облака!
У моей победы маленькие крылья,длинноногой девы пьяные глаза.Недозрелый город теребит мне вымя,требует сгущёнки, жалобит глаза.
Жалую беднягу, сопли на ладошке,пыль фонтанной влаги на его щеках…У моей победы гордости немного,но какое небо. Что за облака!
ОхотникВ день, когда я пахну мясом,Ты напугана немного,Словно я пришёл с охотыВ оглушительной тайге,Словно я индейский воинС наконечником из кремняИз ореха молодогоСжал в своей руке копьё,Будто я богатый маврВ ярком шёлке, в тяжких кольцахВ окруженьи пёстрой сворыО ремень свой правлю нож,Точно в красной шапке егерьЯ коня веду устало,Конь ступает осторожно,Чуя запах волчьих шкур.Ты взволнована немногоВ день моей большой охоты,Я готовлю нам котлеты,Мир блистающий – красив.
В день, когда я пахну мясом,Ты напугана немного,Словно я пришёл с охотыВ оглушительной тайге,
Словно я индейский воинС наконечником из кремняИз ореха молодогоСжал в своей руке копьё,
Будто я богатый маврВ ярком шёлке, в тяжких кольцахВ окруженьи пёстрой сворыО ремень свой правлю нож,
Точно в красной шапке егерьЯ коня веду устало,Конь ступает осторожно,Чуя запах волчьих шкур.
Ты взволнована немногоВ день моей большой охоты,Я готовлю нам котлеты,Мир блистающий – красив.
КаинА если б я был Каином,Ходил бы по окраинам,Ходил по узким улочкамИ помнил обо всем.А если б я был Каином,Ходил бы неприкаянным,Ходил бы непокаянным —Тобою не прощен.Ах, если б я был Каином,Покинул бы окраины,Среди людей бы маялся,Чтоб не было войны.Чтоб не было бессмыслицы,Чтоб не было безветрия,Чтоб не было раскаяньяСильней, чем у меня.
А если б я был Каином,Ходил бы по окраинам,Ходил по узким улочкамИ помнил обо всем.
А если б я был Каином,Ходил бы неприкаянным,Ходил бы непокаянным —Тобою не прощен.
Ах, если б я был Каином,Покинул бы окраины,Среди людей бы маялся,Чтоб не было войны.
Чтоб не было бессмыслицы,Чтоб не было безветрия,Чтоб не было раскаяньяСильней, чем у меня.
Превращение городской улицы в таёжную тропуНазавтра здесь посадит елиНепредставимый архитектор.Вообразим себя в осадеУ оглушительной тайги.В оранжевых комбинезонахПрисутствуем как в ресторанеПри перемене перекрёстка —Несут и ставят бурелом.И солнце правильно нарежемЧерез иголок потолок,Где тротуар вчера – красавец —Оленья сложится тропа.Вдруг плачет злобно переулокПрипоминая свой асфальт:«Смотрите что со мной за вечерНагие сделали хвощи!»
Назавтра здесь посадит елиНепредставимый архитектор.Вообразим себя в осадеУ оглушительной тайги.
В оранжевых комбинезонахПрисутствуем как в ресторанеПри перемене перекрёстка —Несут и ставят бурелом.
И солнце правильно нарежемЧерез иголок потолок,Где тротуар вчера – красавец —Оленья сложится тропа.
Вдруг плачет злобно переулокПрипоминая свой асфальт:«Смотрите что со мной за вечерНагие сделали хвощи!»
КосмонавтшаЧерез правильных отрезковМежскамеечной ходьбы,Пережитков адской властиЖенщин розовых и нежных(Хоть бы даже и не нежных,Адской власти всё равно),Слушать завидно и гадко,Что красавица приятноПровела в полёте сутки
Через правильных отрезковМежскамеечной ходьбы,Пережитков адской властиЖенщин розовых и нежных(Хоть бы даже и не нежных,Адской власти всё равно),Слушать завидно и гадко,Что красавица приятноПровела в полёте сутки
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Страницаиз1
СкороКнижный режим