3. «Идет война народная…»
Настали тяжелые времена. К Москве вплотную подступал немец. К тому времени дедушки уже не было. Дядя Мира ушел на фронт, бабушка оказалась неплохой медсестрой. Я не очень знаю, что делал мой отец в войну и где служил, но в его документах сохранилась офицерская книжка, в которой записан
Когда в июле 41-го немцы начали бомбить Москву, мама не пряталась в бомбоубежище, а принимала активное участие в обороне города – рыла, в числе других москвичей, траншеи, выбиралась на крыши домов, чтобы собирать и гасить фугаски и «зажигалки» (термитно-зажигательные авиабомбы), не давая им разгореться. Кроме ящиков с песком, которые держали на крышах для этой цели, они приносили с собой и ведра с водой. По неопытности многие из них получали жестокие ожоги.
В общей сложности вражеские самолеты сбросили на Москву 104 тонны фугасных бомб и более 46 тысяч мелких зажигалок, калибром около 1 кг. Немцы стремились спровоцировать как можно больше пожаров. И им это удалось. В первую же ночь после их воздушного налета в столице полыхало около двух тысяч объектов. Несколько сотен зажигательных бомб и 15 фугасок попали на территорию Кремля. При нейтрализации их погибло несколько воинов кремлевского гарнизона. Всего же в Москве за месяц бомбардировок погибло свыше 700 активистов и три с половиной тысячи получили ожоги и другие увечья. Так что мама честно заслужила медаль защитника Москвы, которой впоследствии ее наградили.
С самого начала войны, то есть практически с момента открытия редакции, она работала в «Окнах ТАСС» художником-ретушером. Художественные способности у нас с ней, видимо, заложены в генах – от ее отца-немца (моего деда).
Информационное агентство «ТАСС» создало свои «Окна» по образцу «Окон сатиры РОСТА» 20-х годов. «Окнами» они назывались потому, что агитационные плакаты – патриотические, юмористические, чаще остро сатирические, выставлялись в витринах продуктовых магазинов. Основная их особенность заключалась в том, что они не печатались в типографии, а выпускались поштучно, вручную, с использованием трафарета, что позволяло тассовцам мгновенно и оперативно реагировать на самые важные события в стране.
Редакция-мастерская «Окон ТАСС» размещалась на Кузнецком Мосту, в доме № 11. Она притягивала к себе инициативных, талантливых, профессиональных художников, литераторов, общественных деятелей. Вскоре мама уже знала – в лицо и лично – многих авторов плакатов – художников Кукрыниксов (Михаила Куприянова, Порфирия Крылова и Николая Соколова), М. Черемных, Б.Ефимова, Савицкого, Малевича, Дейнеку, Иогансона; поэтов и писателей Соколова-Скаля, Демьяна Бедного, Лебедева-Кумача, Маршака, Сергя Михалкова и многих других. (У меня хранится несколько детских книжек, подписанных С. Михалковым – через маму для меня, правда, уже значительно позже, когда я стала взрослой и начала издавать свои первые сказки.) В общей сложности только в московской редакции на Кузнецком над созданием плакатов трудилось 125 художников и 83 писателя и поэта.
Работали в три смены, круглосуточно. Каждый выкладывался по полной. Уже в первый месяц войны ими было выпущено 119 разных плакатов в количестве 7200 штук. А за все годы войны – около полутора тысяч, тиражом свыше 2 миллионов. Предназначались они не столько для жителей тыла, сколько для воюющих, чтобы поднять их боевой дух и поддержать морально. И «Окнам ТАСС» это удалось на все сто. Не случайно их назвали художественным явлением в стране и грозным идеологическим оружием.
Хлесткие, сатирические плакаты проникали на фронт, в подполье, в партизанские отряды и на оккупированные территории разных стран, в том числе и в саму Германию, приводя фашистов в бешенство. Они так досаждали гитлеровскому окружению, рассказывает пресс-секретарь Московского городского совета ветеранов Александр Ушаков, что Геббельс приговорил к смертной казни всех, кто принимал участие в их выпуске. Существовала даже директива высших органов фашистской власти: «Как только будет взята Москва, все, кто работал в «Окнах ТАСС», будут висеть на фонарных столбах»… Получается, что и моя мама, в числе скромных тассовских сотрудников, сражалась с фашистской Германией идеологически, за что была заочно приговорена к смертной казни.
Но оставим патриотизм и пафос в стороне. Тем более, что фашистам так и не удалось войти в Москву, а следовательно – и расправиться с тассовцами.
Все когда-нибудь кончается. Кончилась и эта страшная война. К тому времени мама уже окончательно разочаровалась в моем отце и, когда мне было 5 лет, ушла от него. Насколько я знаю, он очень переживал и неоднократно предпринимал попытки ее вернуть. Так как жилья теперь у мамы не было, администрация ТАСС выдала ей ордер на одну комнату с подселением в двухкомнатной квартире на Садовом кольце – на стыке Зубовской площади и Смоленского бульвара.
Так мама и бабушка вернулись «из изгнания» в Москву. А вместе с ними, разумеется, и я. Наше новое жилье даже близко не стояло с просторными московскими апартаментами деда в Гороховском переулке, с усадьбой в Царицыно или с пятью домами семьи бабушки в Смоленске, с денщиками ее отца и прислугой. Не могу сказать, что они свое прошлое напрочь забыли. Что касается мамы, она-то все это потеряла в раннем детстве. А вот бабушка постоянно что-то вспоминала. Нет, не сравнивала, не сетовала, а просто делилась со мной какими-то эпизодами из своей прошлой жизни.
Квартира (№ 30) на Смоленском бульваре, в доме 3/5, в которую нас подселили, состояла из двух комнат по 14 кв метров, крохотной кухоньки, совмещенного санузла и тесной прихожей-коридорчика. Во второй комнате жила одинокая латышка Мина Яковлевна, старая большевичка.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.