Страницаиз17
Книжный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
© Астахов П., 2017
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017
Мэрам, оставшимся на свободе,
посвящается
Никто уже толком и не помнит, с каких именно пор профессия чиновника стала столь же престижна, сколь и презираема. Бизнесмен вынужден грабить клиентов и партнеров по бизнесу. А бессовестный чиновник грабит всех: коммерсантов, стариков, государство, армию и даже детей. Быть обеспеченным бизнесменом – уже преступление, быть богатым чиновником – преступление вдвойне. Но в любом правиле есть исключения. Честный слуга государев имеет все шансы на карьерный успех, если он благословлен Кремлем и за ним стоит серьезный капитал. Лучше семейный. Поэтому с недавних пор сочетание жена-коммерсант и муж-чиновник стали оптимальной формой семейно-государственного устройства и лучшим пропуском в мир большой политики и крупного бизнеса.
– Деньги! Деньги!
– Деньги? Не-е-ет! Девки!!!
– Ох уж эти девки!
– Не говори! Все проблемы от них!
Козин прокашлялся и, раздвигая балаболов плечами, двинулся на поиск выехавших на час раньше сыновей. Они должны были занять ему место.
– Бросьте! Все проблемы, когда их нет.
Козин выбрался на открытое место и опешил: зал был набит битком!
– И с ними беда, и без них хоть вешайся! – рассмеялись сзади.
– Но в бизнесе лучше без них.
«Это точно, – подумал Петр Владиленович, обшаривая взглядом зал заседаний, – нечего бабам в бизнесе делать». Свободных мест не было. А главное, он нигде не видел своих сыновей!
– Вон у этого американца, Трампа, баба отхватила миллиард!
– Не миллиард, а полтора.
– Вот тебе и слабый пол!
Петр Владиленович развернулся.
– А эта девочка? – напомнил он. – Ну, наследница Онасиса.
– Ага! – тут же поддержали его. – Он помер, а все миллиарды – соплячке. Жениться на ней, что ли?
– Наследство – вещь полезная. Раз – и ты миллиардер.
– А ты на нашего мэра погляди!
Предприниматели захохотали. Супруга у Лущенко и впрямь была завидная. Случись Алене остаться вдовой, женихов налетит…
– А что – все у нее! Самые выгодные строительные подряды – у нее! Лучшие участки земли – ей!
– А льготные кредиты? Все – для нее!
Настроение предпринимателей, только что вполне жеребячье, начало падать.
Гражданская жена мэра – Алена Сабурова – не только первой завоевала этот город, но уже и поставила всю градообразующую систему в зависимость от своих проектов. Надо признать, весьма грандиозных.
– Ну, и какое тут равенство?!
– А равноудаленность?
Козин зло рассмеялся и похлопал коллег по плечам:
– Не желайте невозможного. Дальше своей постели мэр никак удалить Алену Игоревну не может!
Бизнесмены гоготнули и тут же начали поглядывать на часы.
– Эй, Роберт Шандорович! Сколько можно ждать?!
– Звоните Лущенко!
– Или без него начинайте!
Митрополит Гермоген, крупный мужчина с огромной головой, украшенной окладистой седой бородой и умными ярко-голубыми глазами, взирающими из-под косматых седых бровей, чем-то напоминающий Мороза-воеводу, пришел в мэрию ранним утром. Он уже выяснил, что Игорь Петрович с 10.00 должен участвовать в заседании Совета бизнесменов, а его дело не терпело ни помех, ни суеты.
Фигуристая секретарша ойкнула, вскочила и почтительно замерла. Владыка, опираясь на митрополитский посох, слегка кивнул и остановился посреди приемной. К нему из своего кабинета уже выходил мэр города. Смиренно поклонился и, явно кем-то наученный, протянул сложенные руки ладонями кверху для благословения.
«Алена Игоревна подсказала…» – удовлетворенно задвигал пышными усами владыка и поднял крестное знамение.
– Во имя Отца и Сына и Святаго Духа… – Он тут же приблизился, обхватив мэра огромными ручищами, притянул к себе и трижды приложился щека к щеке.
Владыка знал, что это умиротворяет людей – всех без исключения. То ли потому, что от него пахнет воском, медом и ладаном, то ли потому, что в обычной жизни люди крайне редко позволяют себе такую роскошь, как открытое проявление любви человека к человеку. Разве что случалось в детстве, когда, проснувшись утром и нежась в теплой постельке, ребенок чувствует, что мир прекрасен, все его любят и вообще хорошо, что он есть.
– Отец Гермоген, проходите, пожалуйста, в мой кабинет.
Владыка улыбнулся. Игорь Петрович настолько разволновался, что напрочь забыл, как правильно обращаться к митрополиту. И это означало, что нечто живое, искреннее в нем обязательно есть.
Гермоген важно прошествовал в кабинет, расположился в глубоком кресле и поставил посох возле подлокотника. Мэр присел напротив через стол.
– Чем могу помочь матушке церкви?
Игорь Петрович определенно старался быть учтивым, пусть это и выглядело со стороны слегка высокопарно. Владыка пытливо заглянул мэру в глаза.
– Игорь Петрович, я очень рад, что вы стали градоначальником, – размеренно, веско произнес он. – Уже первые ваши дела заслуживают всяческих похвал. Забота о детях, малоимущих, стариках и многодетных – это важное богоугодное дело.
Игорь Петрович опешил, и Гермоген знал отчего. Слышавший множество льстивых речей, мэр почуял, что эта благодарность искренняя.
– Спасибо, ваше святей… отец… – Мэр покраснел. – Простите, я совершенно запутался в иерархии. Как же мне правильно обращаться к вам?
Сказал это Лущенко растерянно и даже слегка беспомощно, но, что самое важное, честно и откровенно. Владыка улыбнулся:
– К особам духовного звания можно обращаться по-всякому. Можно и «отец». Митрополиту можно говорить «владыка» или, на старый манер, «владыко». А в официальном обращении, например в письмах, лучше употреблять «ваше высокопреосвященство». Так что выбирайте.
Гермоген хитро блеснул глазами. Ему было крайне интересно, какой из титулов изберет в общении мэр.
– Тогда позвольте узнать, ваше высокопреосвященство, чем могу помочь?
«Уважил… – мысленно рассмеялся Гермоген. – Что ж, пусть будет по-твоему!»
– Сначала позвольте мне, ваше высокопревосходительство, господин мэр, поблагодарить за аудиенцию.
Брови Игоря Петровича от изумления поползли вверх.
– Высокопревосходительство?!
Гермоген чинно наклонил голову:
– Если вы ко мне с полным официозом и регалиями, то и я в ответ обязан.
Потрясенный мэр выдохнул:
– Тогда я буду обращаться «владыка»…
– Так-то лучше, Игорь Петрович, – улыбнулся Гермоген.
Сериканов нервничал: время начала заседания приближалось, а Лущенко не выходил. Тем временем предпринимателей становилось все больше, а просторный зал мэрии, казалось, уменьшился до размеров шкатулочки.
«Засиделся босс в кабинете… засиделся!» – нервничал Роберт Шандорович: начинать столь спорное заседание Совета бизнесменов без Лущенко не хотелось.
Несмотря на строгую пропускную систему, внутрь проникло людей в несколько раз больше, чем приглашалось. Бизнесмены чуяли, что в городе происходит нечто важное, и, чтобы попасть на этот Совет, ими были задействованы все мыслимые и немыслимые ходы и связи.
Надо сказать, оно того стоило. Как в свое время президент регулярно встречался с равноудаленными олигархами страны, так и мэр Игорь Петрович Лущенко плотно работал с коммерсантами города. А с самым богатым, точнее, самой богатой предпринимательницей он встречался каждый день вне графика и даже делил с ней стол и кров, постель и любовь. Однако общественное мнение пока формировала вовсе не Алена Игоревна, и предприниматели не собирались отдавать супруге мэра еще и это право – одно из немногих оставшихся.
«Интересно, – подумал Роберт, – что шеф на этот раз выкатит? Неужели все-таки доведет до конца вопрос о киосках?» То, что Лущенко готовит сюрприз, было ясно уже вчера, едва Сериканов услышал, что будет поднят вопрос о мусоре.
«Но насколько далеко он пойдет? Неужели решится?» Собственно, принципиальное решение о закрытии ларьков и киосков, расположенных вдоль основных городских магистралей, уже две недели как было принято. Но одно дело признать, что это необходимо, и совсем другое – довести это скандальное дело до логического конца. И Роберт предупреждал мэра о неоднозначности ситуации – пару дней назад.
– У многих коммерсантов половина бизнеса на этом и стоит, – прямо объяснил тогда Роберт. – Ясно, что они требуют либо денежной компенсации, либо аналогичных земельных участков для переноса на них своих хозяйств.
– Сколько у них ларьков сейчас идет под снос? – сухо поинтересовался мэр.
Роберт знал цифры наизусть, однако демонстративно, подчеркивая тот факт, что опирается на документы, заглянул в тоненькую папочку:
– Две сотни тридцать восемь киосков и ларьков.
Мэр поморщился. Цифры впечатляли.
– А денег сколько просят?
– Они считают не только стоимость самого ларька, но просят и упущенную прибыль компенсировать. – Роберт Шандорович с многозначительным взглядом нарисовал в воздухе несколько нулей.
Лущенко сразу же вскинул брови – он был весьма недоволен.
– И что это значит?
– По 20 000 у.е. за ларек, – объяснил, что это значит, Роберт, – и столько же в качестве покрытия убытков в виде упущенной выгоды, то есть недополученных доходов. Итого за двести тридцать восемь объектов торговли – девять миллионов пятьсот двадцать тысяч у.е.
Лущенко помрачнел:
– Перебьются. Они эти ларьки давным-давно уже окупили. А упущенную выгоду покрыли тем, что получили и спрятали от налогов с прибыли.
Роберт покачал головой. Де-факто все обстояло именно так, но вот де-юре…
– Подготовь распоряжение выплатить за снос киосков по остаточной стоимости… – жестко распорядился мэр и достал из дальней стопки бумаг на столе листок со своими собственными расчетами, – по оценкам нашего департамента финансов, за ларьки, простоявшие более пяти лет, – по 300 у.е., так как они уже самортизировались и ничего не стоят.
Роберт открыл рот да так и замер. Цифры для городских коммерсантов были просто убийственными. А мэр тем временем продолжал:
– А за ларьки, простоявшие меньше пяти лет, – по 600 у.е. Вот и весь сказ.
Сериканов тогда лишь с обреченным видом развел руками. Спорить с Лущенко было непросто, а переубедить – и того сложнее.
«Точно – без него начинать придется!» – оглядев волнующийся зал, зло подумал он. Начало, несмотря на кажущуюся формальность, было не самой простой частью заседания и далеко не самой приятной.
Вчера, едва узнав, кто записался к нему на прием, Игорь Петрович снова подумал о ребенке, которого у них с Аленой так и не было. Она проверялась у самых разных специалистов, и все они говорили одно и то же: «абсолютно здорова», но… как сказала бы его мать, бог не дает.
«Может, и впрямь дело не в одном телесном здоровье?» – Игорь Петрович думал об этом все чаще, особенно когда в городе появились сектанты – так он их, поначалу не различая, окрестил.
Об их появлении Игорь Петрович узнал по целой череде писем, обрушившихся на администрацию. Все они выражали почтение, напоминали о каких-то строках Священного Писания и просили быть милосердным. Однако суть обращений, несмотря на различные названия, сводилась к одному – к просьбе выделить участок земли под молельный дом, приходской совет или дом настоятеля. Само собой, в центре города, на самой коммерчески востребованной земле.
– М-да… – только и произносил мэр и отправлял очередное прошение в стол.
Отношение к вере, пожалуй, было единственным, в чем у них с Аленой взгляды не совпадали. Выросшая в семье красного генерала, Алена была тайно крещена в детстве, а вот теперь не только регулярно посещала храм, но еще и тянула за собой Игоря Петровича. Он особо не упирался, хотя и был крещен скорее в силу семейной традиции. На службу его домашние практически не ходили, а пасхальный кулич и крашеные яйца несли на кладбище, где и оставляли.
Даже падение советского строя не изменило его взглядов на церковь, а точнее, их полное отсутствие. Да, ему нравились католические костелы, в которые они с Аленой обязательно заходили, путешествуя по Прибалтике, а позже, с открытием границ, и в Париже. Да, его изрядно впечатлили храмы Сакре-Кер и Нотр-Дам. Ему нравилось, что можно сидеть во время службы, пока величественные своды разносят органную симфонию, столь могучую, что казалось, ей подпевают ангелы на небесах. Но дальше этого как-то не шло, а потому и просьбы разного рода «сектантов» повисали в воздухе. Мэр просто затягивал решение их вопроса и складывал все их прошения в стол.
Но вчера, когда он обнаружил в числе записавшихся на прием самого митрополита Гермогена, внутри у Лущенко екнуло, и вокруг что-то изменилось.
Так часто бывает в нашей жизни, что мы находим ответы на свои тайные переживания в самом неожиданном месте. Встречаем прежде не знакомых людей, одно слово которых проливает свет на наши самые мучительные, самые давние и неразрешимые вопросы. Смотрим на географическую карту, мечтая о поездке на диковинные острова, и вдруг – звонок почти забытого приятеля с приглашением воспользоваться горящей путевкой по неожиданно низкой цене. А сколько раз произнесенная мысленно фраза вдруг встречала нас в самых неведомых местах! Случайно услышанное в самолете имя оказывается на табличке вашего гостиничного портье, а необычную фамилию героя только что проглоченного детектива Б. Акунина носит ваш новый коллега по работе, лишь сегодня принятый в штат.
Эти маленькие, неприметные знаки мы учимся замечать, читать и расшифровывать всю жизнь. Тот же, кто осилил эту науку, как правило, уже не сомневается в том, что мысль материальна, – со всеми вытекающими отсюда невеселыми последствиями.
«Надо же… сам митрополит…» – не переставал думать Лущенко о предстоящей встрече, а когда эта встреча состоялась, мэр был просто поражен.
Митрополит оказался умным, внимательным и на удивление незаносчивым собеседником. Уже в первые четверть часа Игорь Петрович вдруг осознал, что они говорят – впервые в стенах этого кабинета! – не о деле, а о нем самом! А потом он и вовсе потерял чувство времени.
– Я вас с супругой в храме часто вижу, – с теплотой в голосе рокотал Гермоген, – а вот исповедоваться не приходите… не причащаетесь. Что-то личное?
Игорь Петрович неловко улыбнулся и неожиданно для себя ответил как есть:
– Честно говоря, никак не решусь. Все какие-то сомнения. Даже стеснения, может быть.
– Неплохо, – удовлетворенно улыбнулся Гермоген и, видя непонимание, пояснил: – За стеснением часто скрывается обычная скромность. Не худшее качество человека, уж поверьте. А не сомневается лишь тот, кто слишком поражен гордыней.
Лущенко замер. Таких параллелей он прежде не слышал.
– Вы, Игорь Петрович, выберите себе батюшку, – посоветовал Гермоген. – У нас в епархии много умных священников. Пообщайтесь, присмотритесь…
– Тогда, может быть, к вам? На первую исповедь…
Лущенко сам не верил, что сказал это.
– Отчего же нет? – улыбнулся ему Гермоген. – Только на исповедь вы идете не к человеку, а к Господу. Я лишь служитель и проводник. Слух мой открыт, уста запечатаны.
Игорь Петрович тряхнул головой. Он и не подозревал, насколько эти слова окажутся понятными, человечными и простыми.
– Как просто…
Владыка усмехнулся:
– А оно и должно быть просто. Как батюшка Серафим Саровский говаривал, знаете? «Где просто – там ангелов до ста, а где мудрено – там ни одного!»
