Глава 14. Избранное
На белом фоне мраморной стены, ветхой, как само время, отчетливо проступают письмена неизвестного мне языка. Я смотрю на них и думаю о сотнях лет ветра, дождя и соленого моря. Я вспоминаю о тысячах и тысячах рук, сначала строивших, потом пытавшихся разрушить то, что сейчас лежало передо мной в руинах. Безжалостное время все сделало за нас.
Что написал ты здесь, неизвестный мастер? Зачем понадобилось тебе брать в руки инструмент, и, напрягая мышцы, пробивать непослушный камень, навеки вбирающий твои неспокойные мысли? Для чего?
– Для чего творил я? Просто суть моя такова, что не мог жить, не создавая.
– Кому это нужно?
– Мне, в первую очередь! Тебе, если ты это читаешь через сотни лет, после оставленного здесь пота моих ладоней. Может быть еще кому-то? Не знаю. Не важно!
– Значит, жизнь твоя потеряла бы всякий смысл, не будь ты художником? Камнетесом? Может быть, поэтом?
– Я и то, и другое, и третье! Я – человек!
– Ты работал для славы?
– Нет…
– Ради денег?
– Что ты! Конечно, – нет!
– Тебя кто-нибудь просил об этом? Может быть, ты увековечил чьи-то стихи?
– Я не понимаю, чего ты хочешь, – вздохнул мастер, – Я просто пришел к этой стене, увидел ее, как писец видит чистый лист пергамента и не смог не вернуться. В голову мне пришла смешная мысль. Я представил себе стену через много веков, всю изъеденную солеными ветрами, пожелтевшую и грязную. Мрамор в паутине трещин: больших и маленьких и глупого человека, такого же, как я – давно ушедший.
Человек водит ладонью по осыпающейся каменной глыбе и читает, читает слова, что я решил сказать ему тогда, в мой день, под горячим весенним солнцем, глядя на сверкающий белый мрамор, отшлифованный лучшими мастерами моего города. Я принес инструменты и на девственной поверхности высек:
Здравствуй, пришедший!
Я умер, лишь надпись
В белом когда-то куске
Мрамора
Руки мои сохранила.
Часть себя в камень вложив,
Я сохранился.
Сегодня снова могу говорить,
Лишь задайся нелепым вопросом:
Кто, для чего, и когда,
Выдолбил это на камне?!
Молча стою у стены, белой когда-то и гладкой. Тихо ладонью вожу, пальцами буквы ласкаю. Здравствуй, мой призрачный друг. Мастер, шутивший когда-то с камнем, со временем, с тем, что быстротечно, тленно. Глажу и глажу рукой, и не могу оторваться! Молча прохладу ловлю древнего камня…