Издание выпущено при поддержке Комитета по печати и взаимодействию со средствами массовой информации Санкт-Петербурга
© Лейкин В., текст, 2013
© «Геликон Плюс», макет, 2013
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
«Иногда бывает просто необходимо – ну кровь из носа!..»
Иногда бывает просто необходимо – ну кровь из носа! —Срочно освободиться от некоторого внутреннего нафталина.И тогда возникает музыка, которой воистину нет износа,И вся эта черно-белая, но такая Солнечная Долина.
Или вдруг замереть в какой-нибудь мелкой случайной нише.Зайтись невпопад от любви к никому, от недоосознанногосмятенья,Ощутив себя не во лбу, не в груди, а, допустим, несколько ниже,В самом центре весьма запутанного, но такого солнечногосплетенья.
Конец января. Начало дня. За окном замерзает ртуть.Пытаюсь на завтрак в яичницу вбить остатки божьего дара.За окном посиневшая птица норовит перестричьмой жизненный путь,Но я предпочел бы летом, пусть от внезапного,но такого солнечного удара.
То есть скоро то ли в отстой, то ли в нетях неведомых парусить,Разбросав кавычки, выйдя за скобки, сменив основную тему.Но как на это решиться, когда просто некому поручитьНашу маленькую, но такую солнечную систему.
Соцветья молодости дальней «Соцветья молодости нашей…»
Соцветья молодости нашейНевыразимо розовеютНа дне минувших сорока.Общины дружеской монашийУстав ни годы не завеют,Ни сонных рыл окорокаНе занавесят. Боже правый,Какой волнующей отравойНас угощают облака.Соцветья молодости бедной,Поныне ваш полынный запахПустую голову кружит,Поныне дух парит над бездной,Надежда на веселых лапахЗа тенью облака кружитИ пропадает. Боже правый,Как долог день золотоглавый,Как время медленно спешит.Соцветья молодости дальней,Перегрызаю ваши стебли.К теплу полуденных морейОсенних странников печальнейЛетите, вольные, над степьюУнылой зрелости моей.
Соцветья молодости нашейНевыразимо розовеютНа дне минувших сорока.Общины дружеской монашийУстав ни годы не завеют,Ни сонных рыл окорокаНе занавесят. Боже правый,Какой волнующей отравойНас угощают облака.
Соцветья молодости бедной,Поныне ваш полынный запахПустую голову кружит,Поныне дух парит над бездной,Надежда на веселых лапахЗа тенью облака кружитИ пропадает. Боже правый,Как долог день золотоглавый,Как время медленно спешит.
Соцветья молодости дальней,Перегрызаю ваши стебли.К теплу полуденных морейОсенних странников печальнейЛетите, вольные, над степьюУнылой зрелости моей.
«Ты хотел быть мулом, хотел быть преданным псом…»Ты хотел быть мулом, хотел быть преданным псом,Сознавая, что твой удел – судьба ездовая,И при этом ворочался на глубине, как сом,И при этом порхал в листве, «ку-ку» издавая.Ты пытался две жизни насмерть свинтить в одну,И вот-вот бы сошлось, да куда-то пропала втулка.Оттолкнулся, чтобы взлететь, и пошёл ко дну,Отпер крышку ржавым гвоздём, да пуста шкатулка.Ты старался быть первым даже там, где ты был один,Не любил зеркал и порой, домогаясь чуда,Тёр свой лоб, как медную лампу трёт Аладдин,Но пока никаких чудес не извлёк оттуда.Ты смеялся, а мир вокруг торговал и крал,Ты плевал мне в лицо и стоял на ушах за краем.И, возможно, ты победил, а я проиграл,Но об этом при жизни ни ты, ни я не узнаем.
Ты хотел быть мулом, хотел быть преданным псом,Сознавая, что твой удел – судьба ездовая,И при этом ворочался на глубине, как сом,И при этом порхал в листве, «ку-ку» издавая.
Ты пытался две жизни насмерть свинтить в одну,И вот-вот бы сошлось, да куда-то пропала втулка.Оттолкнулся, чтобы взлететь, и пошёл ко дну,Отпер крышку ржавым гвоздём, да пуста шкатулка.
Ты старался быть первым даже там, где ты был один,Не любил зеркал и порой, домогаясь чуда,Тёр свой лоб, как медную лампу трёт Аладдин,Но пока никаких чудес не извлёк оттуда.
Ты смеялся, а мир вокруг торговал и крал,Ты плевал мне в лицо и стоял на ушах за краем.И, возможно, ты победил, а я проиграл,Но об этом при жизни ни ты, ни я не узнаем.
«Не уповай. Себе дороже…»Мы ждём с томленьем упованья…
Не уповай. Себе дороже.Не изводи себя до дрожиВиденьем радужных колец.Тем равнодушней будь и строже,Чем вожделеннее телец!Не уповай и не завидуй,Не холости себя обидой,Предубеждением не жги.Ни пустяком себя не выдайСобранью праздной мелюзги.Не уповай. На пепелищеНе возводи себе жилище,Не бейся с нищим об закладИ не ищи в духовной пищеГастрономических услад.А впрочем, обольщайся. Впрочем,Надейся. Мы не опорочимТвой поролоновый цветок,Вот разве несколько отсрочимНравоучительный итог.Интрига обернётся сплетней,Речь станет глуше, но балетней,И ты, воспряв над суетой,Узришь, семидесятилетний,Минуту вольности святой.
Мы ждём с томленьем упованья…
Не уповай. Себе дороже.Не изводи себя до дрожиВиденьем радужных колец.Тем равнодушней будь и строже,Чем вожделеннее телец!
Не уповай и не завидуй,Не холости себя обидой,Предубеждением не жги.Ни пустяком себя не выдайСобранью праздной мелюзги.
Не уповай. На пепелищеНе возводи себе жилище,Не бейся с нищим об закладИ не ищи в духовной пищеГастрономических услад.
А впрочем, обольщайся. Впрочем,Надейся. Мы не опорочимТвой поролоновый цветок,Вот разве несколько отсрочимНравоучительный итог.
Интрига обернётся сплетней,Речь станет глуше, но балетней,И ты, воспряв над суетой,Узришь, семидесятилетний,Минуту вольности святой.
АльтернативаБыть умнее дурака,Благородней негодяя —Так, немного погодя, яВыйду в люди, а покаСовершенствуюсь, расту,Терпеливо примеряю —С прощелыгой потеряю,С простаком приобрету.Ни ступенек, ни перил,Только ложь да угожденье —Вот такое восхожденье:Кто кого передурил.Стены лбом порастрясём,Обскребёмся по сусекам;Выйти в люди и при сёмКак остаться человеком?
Быть умнее дурака,Благородней негодяя —Так, немного погодя, яВыйду в люди, а пока
Совершенствуюсь, расту,Терпеливо примеряю —С прощелыгой потеряю,С простаком приобрету.
Ни ступенек, ни перил,Только ложь да угожденье —Вот такое восхожденье:Кто кого передурил.
Стены лбом порастрясём,Обскребёмся по сусекам;Выйти в люди и при сёмКак остаться человеком?
«Оставим надежду бездарным и нищим…»Оставим надежду бездарным и нищим.Везде, где молились, наспим и нашкодим.Была бы причина, а повод отыщем,И время найдём, и за публикой сходим.Играя то словом, то бронзовым телом,Пойдём парусить в романтических далях.Ведь главное: как это выглядит в целом.Достойно? Тогда помолчим о деталях…Слегка и нечасто, но мучает боль заБесцельно и прочее. Хочется крови.Тому, кто вопит: «А где польза, мол, польза?!»Распятье идёт, как бюстгальтер корове.Ещё трепыхается ветхая слава,Ан в тесной печи догорели поленья.Осталась старинная рашен забава —Печально глядеть на своё поколенье.
Оставим надежду бездарным и нищим.Везде, где молились, наспим и нашкодим.Была бы причина, а повод отыщем,И время найдём, и за публикой сходим.
Играя то словом, то бронзовым телом,Пойдём парусить в романтических далях.Ведь главное: как это выглядит в целом.Достойно? Тогда помолчим о деталях…
Слегка и нечасто, но мучает боль заБесцельно и прочее. Хочется крови.Тому, кто вопит: «А где польза, мол, польза?!»Распятье идёт, как бюстгальтер корове.
Ещё трепыхается ветхая слава,Ан в тесной печи догорели поленья.Осталась старинная рашен забава —Печально глядеть на своё поколенье.
АльборадаКто является с приветом, входит с бодрым пируэтом,Тем намеренно перевран праздный умысел зари.Впрочем, главное, проснуться и скомандовать предметам:– Сыр, делись! Кофейник, булькай! Галатея, отомри!Кто с утра летит, как скорый, на ходу продув сифоны,У того во лбу ни пяди, вечный обморок души.Всем завещано от века лечь на перси Персефоны,Но спеши неторопливо и природу не смеши.Кто настаивал на травах это солнечное зелье,Тот заквасил ненароком эту оторопь в груди…Не успеешь растеряться, как уже и новоселье.А пока – былое, меркни, невозможное, гряди.
Кто является с приветом, входит с бодрым пируэтом,Тем намеренно перевран праздный умысел зари.Впрочем, главное, проснуться и скомандовать предметам:– Сыр, делись! Кофейник, булькай! Галатея, отомри!
Кто с утра летит, как скорый, на ходу продув сифоны,У того во лбу ни пяди, вечный обморок души.Всем завещано от века лечь на перси Персефоны,Но спеши неторопливо и природу не смеши.
Кто настаивал на травах это солнечное зелье,Тот заквасил ненароком эту оторопь в груди…Не успеешь растеряться, как уже и новоселье.А пока – былое, меркни, невозможное, гряди.
Останьтесь, прошу васЗдесь воздух облипает, здесь небо цвета сала,Резина разговора здесь кажется тугой,Здесь Золушка, беспечно сорвавшаяся с бала,Влетает под автобус бесценною ногой.А там такие краски – глазами бы питался,Такие перезвоны – ушами бы дышал.Коварный Румпельштильцхен там перевоспиталсяИ детовымоганью отчаянно мешал.Здесь куры обучают булыжники паренью,Здесь жаба предлагает улыбки эталон,Здесь хлещут Белоснежку персидскою сиренью,Чтоб впредь не появлялась в лесу без панталон.А там веселья лица расписаны румянцем,Наполнены бокалы павлиньим молоком,Там даже К. Бессмертный стал вегетарианцем:Ест репу, бога ищет и ходит босиком.Здесь меркнет золотое, багровое сереет,Здесь тонкое не лезет, горячее не жжёт,Лысеет Лорелея, Дюймовочка звереет,Пузатый Мальчик-с-пальчик в президиумах лжёт.А там и горе слаще, и старость там моложе,И честность там дороже, и праведнее честь.И всё же оставайтесь, не уезжайте всё же.Поверьте, есть надежда, ещё надежда есть.
Здесь воздух облипает, здесь небо цвета сала,Резина разговора здесь кажется тугой,Здесь Золушка, беспечно сорвавшаяся с бала,Влетает под автобус бесценною ногой.А там такие краски – глазами бы питался,Такие перезвоны – ушами бы дышал.Коварный Румпельштильцхен там перевоспиталсяИ детовымоганью отчаянно мешал.Здесь куры обучают булыжники паренью,Здесь жаба предлагает улыбки эталон,Здесь хлещут Белоснежку персидскою сиренью,Чтоб впредь не появлялась в лесу без панталон.А там веселья лица расписаны румянцем,Наполнены бокалы павлиньим молоком,Там даже К. Бессмертный стал вегетарианцем:Ест репу, бога ищет и ходит босиком.Здесь меркнет золотое, багровое сереет,Здесь тонкое не лезет, горячее не жжёт,Лысеет Лорелея, Дюймовочка звереет,Пузатый Мальчик-с-пальчик в президиумах лжёт.А там и горе слаще, и старость там моложе,И честность там дороже, и праведнее честь.И всё же оставайтесь, не уезжайте всё же.Поверьте, есть надежда, ещё надежда есть.
«Годы зрелые мои слепнут…»Годы зрелые мои слепнут.Речи долгие мои сякнут.Громыхает в голове эхо,А в бумагах благодать – тихо.Так ли надо ли, не так? СваиЗабивать или крушить сферу?Серафима ли крестить, боже?Волкодаву ли продать душу?Воды светлые мои слепнут,Печи пылкие мои тухнут —Не скую, не испеку чудаНа серебряном огне крови.Так ли надо ли, не так? СтаиПровожать? Или не так – сваиЗабивать? Или продать душу?Или небо растрепать в клочья?
Годы зрелые мои слепнут.Речи долгие мои сякнут.Громыхает в голове эхо,А в бумагах благодать – тихо.
Так ли надо ли, не так? СваиЗабивать или крушить сферу?Серафима ли крестить, боже?Волкодаву ли продать душу?
Воды светлые мои слепнут,Печи пылкие мои тухнут —Не скую, не испеку чудаНа серебряном огне крови.
Так ли надо ли, не так? СтаиПровожать? Или не так – сваиЗабивать? Или продать душу?Или небо растрепать в клочья?
«О чём жалеть? О том, что не жил…»О чём жалеть? О том, что не жил,Как люди добрые окрест?Что душу бешеную нежилОхотой к перемене мест?Что бубенцовый благовестМеня не вовремя мятежил?Что процыганил, проманежилИ честь, и молодость, и крест?Приятель время торопил,Долбил колоду, что твой дятел,А я задёшево купилИ не заметил, как растратил.Однако жив. Блажен почти.Поди-ка, дни мои сочти.
О чём жалеть? О том, что не жил,Как люди добрые окрест?Что душу бешеную нежилОхотой к перемене мест?
Что бубенцовый благовестМеня не вовремя мятежил?Что процыганил, проманежилИ честь, и молодость, и крест?
Приятель время торопил,Долбил колоду, что твой дятел,А я задёшево купилИ не заметил, как растратил.
Однако жив. Блажен почти.Поди-ка, дни мои сочти.
«Кособокая сохнет осина…»Кособокая сохнет осинаПо новом Иуде.Развращение блудного сынаОтнюдь не во блуде.Светоч хил. Дефицит керосинаСвергает твердыни.Развращение блудного сынаВ наивной гордыне,Помещающей всякую веруВ тенета интима.Дурно скопом насиловать сферуИ недопустимо.То есть сфера, возможно, едина,Но блудный потомокВыбирает стезю паладинаИ трепет потёмок.Не имея, не моя, не брея,Условный, как веха.И ни грека в нём нет, ни еврея,Ни горя, ни смеха.
Кособокая сохнет осинаПо новом Иуде.Развращение блудного сынаОтнюдь не во блуде.
Светоч хил. Дефицит керосинаСвергает твердыни.Развращение блудного сынаВ наивной гордыне,
Помещающей всякую веруВ тенета интима.Дурно скопом насиловать сферуИ недопустимо.
То есть сфера, возможно, едина,Но блудный потомокВыбирает стезю паладинаИ трепет потёмок.
Не имея, не моя, не брея,Условный, как веха.И ни грека в нём нет, ни еврея,Ни горя, ни смеха.
Кое-что о завистиНе помню, кому я завидовал и когда,Но было. Во лбу пламенело. В аорте стыло.Зависть – она, очевидно, тем и горда,Что, обернувшись, видишь зашедшие с тылаВозможности, шансы, не урванные тобой.И это твоё неименье, твои потери.Пока ты угрюмо дул в свой сиплый гобой,Собратья твои наперебой потели,Чтоб выиметь славу с листа. Но зависть остра,А здесь просто некуда деться от жирных пятен,Оставленных скукой. И краткость не им сестра,А тем, кто и рад бы успеть, да восторг невнятен.Но было. Ведь ясно помню желчную слизь.Слепым не завидовал. Мертвым? Безумным? Детям?Уставшие верить, возможно, тем и спаслись,Что всех ревновали ко всем! Занятиям этимПочти что мистическим нет ни конца, ни дна,Покуда архангелы не перекроют краник.Но ты понимал, что планида твой бедна,И грыз в одиночестве свой непечатный пряник.Не крался, не рвался вперёд, не брёл по пятам.Зато и держался с собою на равных. Зато хотьСебя разумел. А завидовал только котам,Всегда одинаково чтущим охоту и похоть.
Не помню, кому я завидовал и когда,Но было. Во лбу пламенело. В аорте стыло.Зависть – она, очевидно, тем и горда,Что, обернувшись, видишь зашедшие с тыла
Возможности, шансы, не урванные тобой.И это твоё неименье, твои потери.Пока ты угрюмо дул в свой сиплый гобой,Собратья твои наперебой потели,
Чтоб выиметь славу с листа. Но зависть остра,А здесь просто некуда деться от жирных пятен,Оставленных скукой. И краткость не им сестра,А тем, кто и рад бы успеть, да восторг невнятен.
Но было. Ведь ясно помню желчную слизь.Слепым не завидовал. Мертвым? Безумным? Детям?Уставшие верить, возможно, тем и спаслись,Что всех ревновали ко всем! Занятиям этим
Почти что мистическим нет ни конца, ни дна,Покуда архангелы не перекроют краник.Но ты понимал, что планида твой бедна,И грыз в одиночестве свой непечатный пряник.
Не крался, не рвался вперёд, не брёл по пятам.Зато и держался с собою на равных. Зато хотьСебя разумел. А завидовал только котам,Всегда одинаково чтущим охоту и похоть.
ГолубьНе тень крыла, а вымысел крыла.Не сытая, кичливая походка,Не злое бормотанье вдоль карниза,Не испещрённый калом император,А лишь пера под ветром содроганье,Коротенькие веточки следовДа тень крыла, нет, вымысел крыла,Забавный очерк детского рисункаИ неба незастроенные своды,Где глубь, голубизна и голубь свитыВ едину суть…Ты Ноя обнадёжил,Мадонне дал благую весть о сыне.А ныне что ж?Ты пакостишь, голубчик,Ты занят крохоборством, ты заносчивИ неучтив, и солнечные пятнаНе от тебя, как мы предполагалиТысячелетье прежде, замечаяНе тень крыла, а вымысел крыла.
Не тень крыла, а вымысел крыла.Не сытая, кичливая походка,Не злое бормотанье вдоль карниза,Не испещрённый калом император,А лишь пера под ветром содроганье,Коротенькие веточки следовДа тень крыла, нет, вымысел крыла,Забавный очерк детского рисункаИ неба незастроенные своды,Где глубь, голубизна и голубь свитыВ едину суть…Ты Ноя обнадёжил,Мадонне дал благую весть о сыне.А ныне что ж?Ты пакостишь, голубчик,Ты занят крохоборством, ты заносчивИ неучтив, и солнечные пятнаНе от тебя, как мы предполагалиТысячелетье прежде, замечаяНе тень крыла, а вымысел крыла.
НоябрьНа заглохшем с июля барометре полная сушь.Водоводы и щели сошлись в си-минорной токкате.На случайно застрявшем в сознанье рекламном плакатеВесь в павлинах и пальмах маячит неурванный куш.Месяц казней египетских, месяц задроченных душ,Ощутивших себя приложением, скажем, к простате.Спотыкаешься жить, зарекаешься браться за гуж,Понимаешь, что всё, что ты понял, ты понял некстати.Безмятежный и полый, как в бурном апреле вода,Стал вот именно – полым; пустые тряся невода,Заводная фортунка неведомо что затевает.Утро вечера гаже… И вдруг сквозь лазурный проломНевозможная птица летит, задевая крыломНекий остов незримый. И видно, что да – задевает.
На заглохшем с июля барометре полная сушь.Водоводы и щели сошлись в си-минорной токкате.На случайно застрявшем в сознанье рекламном плакатеВесь в павлинах и пальмах маячит неурванный куш.
Месяц казней египетских, месяц задроченных душ,Ощутивших себя приложением, скажем, к простате.Спотыкаешься жить, зарекаешься браться за гуж,Понимаешь, что всё, что ты понял, ты понял некстати.
Безмятежный и полый, как в бурном апреле вода,Стал вот именно – полым; пустые тряся невода,Заводная фортунка неведомо что затевает.
Утро вечера гаже… И вдруг сквозь лазурный проломНевозможная птица летит, задевая крыломНекий остов незримый. И видно, что да – задевает.
«Влагодарю, как небо и земля…»Влагодарю, как небо и земля,И головы, и крыши, и кресты,И кроны птицегласые стволов,И парка окустелую печаль,И берега утравленную дикость.Влагодарю молчанье соловья,Осоловелый пересмех скворца,Скворчащее потрескиванье дятла.Деревья – вы, я вас влагодарю:Елею, вязну, оберезеваю;Каштану в день рождения ношуПодсвечники;кудели тополинойНошу невероятное бельё;Над ивой, как над женщиной, смеюсьИ в липы, как в истории, влипаю…Осина, повернись, ещё, ещё,Достаточно.Взгляните, господа,Вот это руки, вот, взгляните, локти,Вот пальцы. Да, их много – но ведь этоНе человек, а дерево.Взгляните —Вот левый глаз, вот правый – обратитеВнимание на левый – он моргает.Не правда ли?Взгляните, господа,Вот бедра, вот влагалище дупла,Одна нога – но это ведь осина,Зачем ей две?Ей некуда спешить.
Влагодарю, как небо и земля,И головы, и крыши, и кресты,И кроны птицегласые стволов,И парка окустелую печаль,И берега утравленную дикость.Влагодарю молчанье соловья,Осоловелый пересмех скворца,Скворчащее потрескиванье дятла.Деревья – вы, я вас влагодарю:Елею, вязну, оберезеваю;Каштану в день рождения ношуПодсвечники;кудели тополинойНошу невероятное бельё;Над ивой, как над женщиной, смеюсьИ в липы, как в истории, влипаю…Осина, повернись, ещё, ещё,Достаточно.Взгляните, господа,Вот это руки, вот, взгляните, локти,Вот пальцы. Да, их много – но ведь этоНе человек, а дерево.Взгляните —Вот левый глаз, вот правый – обратитеВнимание на левый – он моргает.Не правда ли?Взгляните, господа,Вот бедра, вот влагалище дупла,Одна нога – но это ведь осина,Зачем ей две?Ей некуда спешить.
Страницаиз27
СкороКнижный режим