Трагедия в Бристоле

В. Буренин

Заалел восток зарёю,
Луч дрожащий звезд потух;
Возвещая людям утро,
На селе пропел петух.
Королю Эдварду в очи
Солнца свет блеснул – и вот,
Слышит он, прокаркал ворон:
День печальный настаёт.
И сказал король: «Клянусь я
В небе правящим Творцом –
Карл Бодвин умрёт сегодня,
И умрёт под топором!»
Он к придворным вышел, кружку
Эля пенистого пьёт:
«Вы изменнику скажите;
Пусть он ныньче казни ждёт.»
Королю поклон отдавши,
Из дворца сэр Кантерлон
Вышел с тайной скорбью в сердце –
И пришол к Бодвину он.
Двух малюток на коленах
Карл держал; его жена
Разливалася слезами,
Горькой мукою полна.
– О, мой Карл, дурные вести!
Молвил грустно Кантерлон.
«Говори без страха: к смерти
Королём я осуждён?»
– Горько мне сказать… Клялся он
Королевской честью в том:
Не успеет солнце скрыться –
Ты умрёшь под топором. –
«Умереть должны все люди»,
Храбрый Карл ответил: «что ж.
Я готов: сегодня-ль, завтра-ль –
От могилы не уйдёшь.
«И пускай король твой знает:
Смерть отрадней, чем судьба
Долгой жизни, жалкой жизни
Королевского раба!»
Кантерлон вздохнул печально
И поташ отдать приказ,
Чтоб поставили для казни
Эшафот в урочный час, –
К королю меж тем приходит
Канниг – пал к его ногам:
– Государь! о милосердьи
Я возвать дерзаю к вам. –
«Ты всегда был нашим другом»,
Говорит Эдвард ему:
«Объясни твою нам просьбу –
Повелим: быть по сему.»
– Государь мой благородный!
Я крошу нас об одном
Честном рыцаре: он сделал
Зло, без умысла о том, –
– У него жена есть, дети…
Участь горькая сирот,
Государь, постигнет, если
Храбрый Карл Бодмин умрёт. –
Тут король воскликнул в гневе:
«Замолчи! Не говори
Об изменнике: умрёт он
До вечерней до зари!
«Правосудие исполнит
Кару должную над ним,
Всё просить ты можешь, Канинг –
В этом я неумолим.»
– Государь, оставьте кары
Справедливым небесам:
Пусть заменит скиптр железный
Ветвь оливковая вам.
– Кроткой милостью старайтесь
Поддержать правленье: с ней
Утвердится на престоле
Ваш державный род верней. –
«Замолчи! довольно, Канинг!
Не прощу Бодвина я:
Им осмеяна преступно
Власть священная моя.»
– Государь! кому прямая
Доблесть чести дорога,
Тот её уважить должен
В сердце храброго врага. –
«Канинг – прочь! Клянуся Богом,
Давшим жизнь мне: с-этих-пор
Я крохи не съем, покуда
Карл не ляжет под топор.
«Я сказал: с закатом солнца
Жизнь свою покончит он.»
Замолчал тут добрый Канинг
И уныло вышел он.
Полон в сердце скорбью тяжкой,
Он пришол в тюрьму – и там
Стал рыдать пред храбрым Карлом.
Волю горьким дав слезам.
«Все умрём мы!» Карл промолвил:
«Ныньче ль, завтра ль – всё равно
Нам могилы не избегнуть:
Так судьбою суждено.
«Для чего ж, мой друг, скорбишь ты
Благородною душой?
И о чём ты, как ребёнок,
Горько плачешь предо мной?»
– Плачу я, что должен скоро
Умереть ты, что семью
Без защиты оставляешь:
Вот о чём я слёзы лью. –
«Осуши ты слёзы горя:
Не страшна мне смерть моя!
Презирая власть Эдварда,
Плаху смело встречу я.
«За вражду к тиранству злому
Жизнь я Богу предаю:
Бог детей моих поддержит,
Охранил жену мою.
«Часто я бывал в сраженьях,
Видел смерть кругом не раз,
Видел, как, питая землю,
Кровь потоками лилась.
«Стрелы, воздух рассекая,
Пролетали – и могла
Сталью острою вонзиться
В грудь мне каждая стрела.
«Не бледнел тогда я в страхе,
Так к чему теперь боязнь?
Разве я преступник низкий,
Чтоб меня страшила казнь?
«Я рождён от знатных предков,
И отец учил меня
Кровью жертвовать за правду,
Выше жизни честь ценя.
«Он учил; священный долг мой
Угнетённым беднякам
Помогать рукою щедрой,
Как всегда он делал сам,
«И никто сказать не может,
Чтобы заповедь отца
Я забыл; её сегодня
Сохраню я до конца.
«О, страна моя родная!
О, несчастный мой народ!
Сколько вам кровавых бедствий
Власть Эдварда принесёт!
«Пусть меня терзают пыткой –
Я тиранской власти той
Не признаю, не поддамся
Ей свободною душой!
«Пусть позорной смертью ныне
Я умру, но передам
Имя славное навеки
Я грядущим временам.
«Не с боязнью, по с приветом
Встречу смерти я иду!
С этой жизнью разлучившись,
Жизнь я вечную найду!»
Тут раздался рокот трубный,
Грустный колокола звон.
Карл прислушался – и топот
Лошадей услышал он.
У дверей явилась стража.
Карла бледная жена
Их увидела – и с воплем
К мужу бросилась она.
«О, Флоранса дорогая!
Не крушись! прошу я, дай
Мне спокойно кончить с жизнью,
Безутешно не рыдай!
«О, Флоранса дорогая!
Горьких слёз не лей: они
Душу жгут, припоминая
Прожито́е счастье мне.
«Расстаюся я с тобою
Не навек; в стране иной
Снова свидимся… Прими же
Поцелуй прощальный мой!»
Тут Флоранса задрожала,
Горько плача и стеля:
– О, Эдвард, Эдвард! ты сердце
Вырываешь у меня!
– Милый Карл, зачем уходишь
Ты один: под топором
Лягу я с тобою вместе,
Вместе мы с тобой умрём. –
«Не на смерть – на жизнь иду я:
Верь, что жизнь за гробом есть…
Сыновьям внушай чтить правду
И хранить снятую честь.
«Научи их, чтобы в жизни
Тем же шли они путём,
Как отец… Прощай, Флоранса!..
Стражи! я готов – пойдём!»
Тут Флоранса в исступленьи
Рвала локоны волос:
– Друг мой, жизнь моя, останься! –
Карл не мог осилить слёз.
Наконец она упала,
Горькой мукой истомясь…
Карл, собрав все силы, молча
Поглядел в последний раз
На Флорансу – и за стражей
Вышел он… И пред концом
Был он твёрд и смерть он встретил
С светлым взором и лицом.
С гордым видом сел он в сани.
Шли советники толпой
Перед ним в одеждах красных
С золочёною каймой.
Августинские монахи
В тёмных рясах шли потом;
Их печальный хор протяжно
Пел божественный псалом.
Будто царь в санях он ехал…
Сани – крытые сукном;
Вороные кони в перьях,
В белой сбруе с серебром…
Позади саней убра́ных
Выступали в ряд стрелки –
Молодцы, народ отборный –
И несли они луки.
А за ними вслед теснился
Й шумел народ толпой,
И в открытых окнах всюду
Люд виднелся городской.
На соборе крест завидел
Карл и, голову склоня,
Молвил од: «Спаситель мира,
Ныньче примешь ты меня!»
Там, в большом окне соборном,
Сам король Эдвард сидел
И с волнением на поезд
Приближавшийся глядел.
И когда с собором сани
Поровнялись, поднялся
Карл Бодвин, как лев – и грозный
Голос Карла раздался:
«О, Эдвард, тиран жестокий!
На позор меня тенор
Отдал ты – и всё ж, предатель,
Я сильней тебя, поверь!
«Ты мечтаешь, что сегодня
Я умру: нет, мертвецом
Я доселе был, а ныне
Я воскресну, чтоб венцом
«Вечной славы увенчаться;
Ты жь останешься здесь жить,
Чтоб своей тиранской властью
Край родимый загубить.
«И твои все преступленья
На тебя же самого
Упадут…» Тут в отдаленьи
Речи замерли его.
У Эдварда в сердце буря
Поднялась; он, побледнев,
Брату Глостеру промолвил,
Подавляя страх и гнев:
– Тот, кто смерть так презирает –
Для того тесна земля.
Герцог, он сказал нам правду:
Он сильнее короля! –
«Потому-то» – молвил Ричард –
«Должен лечь на плаху он.
О, пускай враги все наши
Будут пищей для ворон!»
Карл подъехал к месту казни,
На помост он бросил взор:
Там блестел на солнце ярко –
Будто ждал его – топор.
Как на троп, взошел он гордо
На позорный эшафот
И к народу говорил он –
И ему внимал народ:
«Умираю я за правду,
Умираю оттого,
Что восстал я на Эдварда,
Не признал я власть его!»
Помолившись, на колени
Сталь об, к плахе наклонясь
Головой: палач искусный
С плеч срубил её зараз.
Кровь потоком полилася,
Обливая эшафот,
И вздрогнул с глубоким стоном
И заплакал весь народ.
На четыре части тело
Разрубил палач потом
И отрубленные части
Пронизал он остриём.
На горе Кинвульфской тлеет
Часть одна, другую рвёт
Ворон злой на башне, третья
У дворцовых у ворот,
А четвёртая над входом
Храма Павла поднята;
Голова ж висит, темнея,
У высокого креста.

В. Буренин.