Глава тринадцатая. из которой следует, что копеечка Копеечке рознь
– Мадам… Мадам… – кто-то дернул Женю сзади за рукав куртки и попросил плаксивым вежливым голосом. – Не изволите ли дать бедному Луке копеечку?
Женя повернулась. Перед ней стоял невысокий, ссутулившийся человек, в выцветшем болоньевом плаще, в облезлом авиационном кожаном подшлемнике, в стоптанных наискось ботинках и в брюках не по размеру, небритый, благоухающий застарелым перегаром.
– А-а-а! – добродушно пробасил Бэмс. – Лука! Проспался таки мерзавец! Гляди, будешь пьянствовать, вышибу из бара! Джен познакомься! – смеясь, сказал Бэмс Жене. – Местная знаменитость.
Божий человек – Лука по прозвищу «Копеечка», собственной персоной.
Личность без определенного рода занятий и постоянного места жительства…
Лука осторожно посмотрел на Бэмса и обиженно засопел.
– Дом – это огромный арбуз, – сказал Лука. – Съесть нельзя нести тяжело, а бросить жалко. Луке не нужен дом. Лука ходит налегке.
– Лука у нас философ! – рассмеялся Бэмс. – Ты, поговори с ним Джен. – Он тебе много чего расскажет. И покажет… – Бэмс загадочно усмехнулся. – Правда, Копеечка?
– Да, мадам… Лука много чего может рассказать… Если конечно, мадам даст Луке копеечку, – и он хитро посмотрел на Женю.
Женя улыбнулась, расстегнула молнию на куртке и достала из внутреннего кармана пятидесятитысячную купюру.
– Этого достаточно? – спросила она Луку.
– Спасибо, мадам, – Лука быстро сунул купюру в бездонный карман плаща, даже не посмотрев на количество нулей на бумажке.
– Зря ты это сделала, Джен, – усмехнулся Бэмс. – Лука ни рожна не смыслит в бабках… Вот, смотри, – он достал из заднего кармана кожаных штанов бумажник, и вынул из него две бумажки по сто рублей.
– Лука, давай меняться? – он взял в каждую руку по бумажке. – Смотри, я даю тебе две копеечки, а ты мне одну, ту, что дала тебе Джен.
– Давай! – радостно воскликнул Лука, снова полез в карман достал из него купюру Жени и протянул ее Бэмсу. Бэмс принял полтинник и отдал ему сторублевки.
Довольный Лука спрятал деньги и сказал:
– Луку не обманешь! Лука-то знает, что счастье не в деньгах, а в их количестве.
– Ладно, ладно, старик, – сказал Бэмс, возвращая Жене полтинник, – ты лучше скажи – сортир вычистил?
– Лука свою работу знает, – обиженно сказал Лука. – Бэмс может проверить, если хочет.
– Ну, о'кей, пойди, скажи Феде, чтобы он дал тебе чего-нибудь пожрать.
– У Луки голова болит, – сказал Лука и заскорузлым указательным пальцем многозначительно постучал себе по лбу.
– Копеечка, ну, ты и жук! – Заржал Бэмс. – Хорошо, скажи Феде чтобы накатил тебе «соточку».
– Лука говорит Бэмсу спасибо! – сказал Лука и торопливо засеменил к ступенькам, ведущим в бар.
– Зачем он тебе? – спросила Женя, когда Лука скрылся за дверьми бара.
– Не знаю… – пожал плечами Бэмс. – Я его в парадняке своего дома у каких-то малолеток отбил, когда те уже почти до смерти забили его ногами. Ради хохмы. Суки, – Бэмс зло сплюнул. – А он даже не плакал. Он только просил, пока они его кондубасили: «Ребятки, не бейте Луку. Луке больно». Вот. Подвесил я этих сук за яйца, а его сюда взял. Он у меня за харч сортиры чистит, блевотину за браточками убирает, зимой снег у бара гребет, «байки» сторожит… Правда сторож из него, сама видишь, лажовый. Напьется и спит, собака, у себя в гараже… Но у кого нет недостатков, а?
– Так он, что, в гараже живет? – спросила Женя.
– А, чё, мне ему квартиру снимать или номер в «Невском паласе»?
– Там же холодно!
– Нормально. Так бы сдох где-нибудь под забором… Ладно, – Бэмс еще раз посмотрел на байк Жени. – А чего это у тебя за приспособа на руле?
– Это компьютер! – с энтузиазмом ответила Женя. – Хочешь покажу? – она хотела открыть панель компьютера, но Бэмс остановил ее.
– Постой, старушка, мне твой компьютер, как зайцу стоп сигнал… У настоящего мужика компьютер вот где, запомни, – и он прикоснулся пальцем к виску. Поняла? А все эти процессоры-сенсоры для нежных очаровательных дамочек, вроде тебя и… И ментов. Я не в обиду. Просто не доверяю я этим новомодным штучкам.
– Жаль, Бэмс, – разочарованно сказала Женя. – На самом деле это очень интересно…
– Верю! – отрезал Бэмс. – Джен, тебе – верю! Но не надо мне этого. О'кей?
– Как скажешь, Бэмсик.
– О'кей! Пошли еще чего-нибудь выпьем? Я требую продолжения банкета.
– Бэмс, – Женя улыбнулась. – Спорим, что у тебя в баре нет текилы с лимоном и солью?
– У меня!? – Бэмс с гордостью подкрутил ус. – В моем баре Джен, есть все! Но, старушка, ты отстала во времени! Текила – это для слабаков и навороченных козлов в Мерседесах… Ты когда-нибудь слышала про такой напиток как «Гвоздь по-техасски»?
– Нет…
– Пошли, продемонстрирую! Это мой фирменный напиток! – Бэмс положил Жене руку на плечо.
– Постой, Бэмс! – Женя сбросила руку Бэмса.
– Что такое?
– Может все-таки текилы? А? Мне как-то не хочется…
– Чего тебе не хочется, солнце мое?
– Ну, этот твой «Гвоздь»…
– Да брось, Джен! Тебе понравится, клянусь Хайвэем!
– Я просто вспомнила, как во время нашей последней встречи, ты предлагал мне напиток… Как это… «Шило по… бразильски», что ли?
– По-аргентински, – уточнил Бэмс и с удивлением спросил. – Неужели тебе, не понравилось?
– Ну, как тебе сказать… – дипломатично ответила Женя. – Шило он и есть – шило.
– Не бойся, старушка! – заржал байкер и, снова положив руку на плечо Жене, повел ее к дверям бара. – «Гвоздь» – это совсем другое дело! Я тебя научу. Значит так. Ты зажмуриваешься, и одним глотком выпиваешь. Затем берешь солененький помидорчик и посыпав его черным молотым перцем…
– Перцем!? Это сумасшествие!!!
– Да, Джен, обязательно черным перцем. Не красным, а черным.
Посыпаешь и быстренько, быстренько…
Хлопнула дверь. Огромный Бэмс и маленькая Женя спустились в бар.