Фея северного озера

1

Последние десять лет Аманда Вейнер вела кочевой образ жизни. Она металась по Штатам, из края в край, от океана до океана, с востока на запад и с запада на восток, с юга на север и обратно, металась не по своей воле. Несостоявшийся брак сломал и прежнюю жизнь, и все планы на будущее. Но Аманду выгнал из дома не стыд перед родственниками и одноклассниками. И не желание доказать что-то бывшему жениху Альфреду Кидсу. Аманду гнало из города в город безумное стремление найти утраченное. Или хотя бы отыскать тот неведомый уголок, где она, брошенная, невезучая, так жестоко и непоправимо ошибавшаяся, обретет наконец свое женское счастье.

А десять лет назад…

Десять лет назад закончилась ее размеренная, благопристойная, благоустроенная жизнь. Закончилась в тот миг, когда жених – ровно за час до отъезда на церемонию бракосочетания – позвонил ей по телефону.

За окнами комнаты, в которой посреди праздничной суеты и радостных волнений шли последние приготовления к свадьбе, бушевала ранняя весна. В городском ботаническом саду раньше срока расцвела японская вишня. В садах, скверах, над улицами и площадями маленького Редмонда верещали нежданно явившиеся перелетные птахи, громко обсуждая со своими пернатыми избранниками темы создания собственных уютных гнездышек и продолжения рода.

Но счастливой невесте Аманде Вейнер и ее лучшей подруге и однокласснице Люси было не до весеннего переполоха. Девушки торопливо готовились к торжественному появлению новобрачной в городском соборе. Жених должен был при виде невесты если не упасть в обморок от восторга, то, во всяком случае, в полной мере осознать, какое бесценное сокровище ему досталось.

Аманда, сумевшая вопреки многим обстоятельствам сберечь девственность до торжественного момента, озабоченно разглядывала себя перед трельяжем, восседая на мягком красном велюровом пуфе в полном свадебном облачении. Завершались процедуры по приведению лица в гармонию с нарядом. Качество макияжа, ракурс улыбки для свадебной фотографии были дотошно исследованы со всех сторон, какие предлагали зеркальные стенки. Ведь фотографию Альфред наверняка будет показывать всем подряд, и надо, чтобы все похвалили.

Осторожно отогнув вуаль, Аманда старательно подкрашивала губы и сердилась на подружку.

Сэкономить на походе к визажисту и набрать косметику на недавней распродаже – это было идеей Люси. Уверила, что Аманде один раз накраситься по инструкциям, вычитанным в любимом журнале «Женщина – это я!», дело плевое. Грубо все-таки выражается эта Люси.

Аманда покосилась на подругу, которая втихомолку обрызгивала себя французскими духами, купленными исключительно для невесты. С завтрашнего дня, слава богу, она больше не будет мной командовать. Хорошо, что я ее не послушалась и купила то, что стоило дороже всего в этом сомнительном бутике. Дороже – значит качественнее.

Аманда занялась завершающими косметическими штрихами. По всем правилам наложив помаду, она вдруг спохватилась, что не обвела заранее контур губ карандашом, как это требовалось по законам торжественного макияжа. И теперь надо было либо стирать драгоценную помаду, либо наносить контур поверх нее.

Люси, благоухающая, как целый взвод невест, удобно устроилась на диване и, поглядывая то на отражение Аманды в трельяже, то на настенные часы, принялась подавать советы.

Чтобы немного охладить излишнее рвение подруги, Аманда спросила о приглашенных.

Люси, взявшая на себя рассылку свадебного извещения, с готовностью перечислила предполагаемый состав участников торжественной церемонии. Поклялась, что все одноклассники до одного получили торжественное приглашение, отпечатанное в лучшей мини-типографии с 50-ти процентной скидкой и весьма неплохим качеством.

При словах «все до одного» Аманда вздрогнула и снова покосилась на подругу. Значит, и Дэн тоже… Неужели он появится после вчерашней ужасной сцены? Аманда снова ощутила боль в почти зажившем пальце и невольно подула на него. Надо же было так напороться на иголку… До чего же вчера ее довели…

Впрочем, пусть заявится. Пусть молчит, как всегда насупившись. И цветов его мне не надо. Аманда строго запретила себе думать о пережитой неприятности. Что произошло, то произошло.

Теперь, когда до счастья остались считанные минуты, все случившееся виделось в невероятной дали: неприятности, ошибки – все, все, все! И эти последние минуты надо провести правильно, с толком. Невеста усиленно прихорашивалась, а подружка – несомненно, чтобы скрыть зависть, – прикидывалась чрезвычайно веселой и чересчур непонятливой. Люси не желала понимать ответственность ситуации, потешалась над нерешительностью невесты, а советы подавала дурацкие.

На вопрос, лучше ли обвести края губ в тон помады или на тон темнее – а может, наоборот, светлее (журнал на этот счет молчал), – только хихикала и уверяла, что не стоит так выпендриваться ради недолгого проезда на машине.

– Через двадцать минут тебя вытащат и оближут с ног до головы, так что твои усилия ни кто и не заметит.

Аманда снисходительно улыбнулась в ответ и в десятый раз пробежалась взглядом по разложенному ряду обводок: как же выгодно покупать такую мелочь оптом! Наконец решительно взялась за контурный карандаш точно в тон помады – но успела обвести только верхнюю губу.

Телефонный звонок обе ожидали с нетерпением, но невольно вздрогнули, как от сигнала судьбы. Люси понеслась к аппарату.

– Ага, наконец-то! Значит, машина вот-вот будет.

Люси схватила трубку.

Застыв с карандашом у зеркала, Аманда невольно перевела взгляд на отражение подруги, поразившись мгновенному изменению выражения ее лица. Та растерянно протянула трубку Аманде.

– Альфред…

Аманда выронила карандаш.

– Да, я слушаю.

– Знаешь… Как тебе сказать… – Голос оказался таким незнакомым, что, если бы не предупреждение Люси, она не узнала бы Альфреда.

– Что случилось? – громко, на всю комнату, не стесняясь, закричала Аманда.

– Не кричи… Не надо… Я сволочь.

– Сволочь?.. – с испугом, не понимая, переспросила Аманда.

– Еще какая сволочь.

– Что ты натворил?

– Я передумал.

– Передумал? Ты? Ты… передумал?! – У Аманды перехватило дыхание. Но трубку она не выронила. Мгновенно собралась и жестко скомандовала: – Продолжай.

– Я вчера весь вечер мучился… и всю ночь… Я понял, что люблю другую… Я не хочу тебя обманывать.

– Кого? Вайолет?

– Нет. Ты ее не знаешь.

– Кто она? Кто?

За спиной раздались странные звуки. Аманда машинально обернулась. Люси уже все поняла и плакала, зажимая рот обеими руками. Аманда отвела взгляд от подруги, чтобы тоже не разрыдаться, и, собрав остатки сил, продолжила ужасный разговор.

– Говори. Кто она? Я имею право знать.

– Так… просто девушка.

– Да ты не просто сволочь… – Аманда перешла на крик. – Ты убийца!

Альфред, не ответив, оборвал связь. Люси перестала всхлипывать и выговорила то, что не смогла бы выговорить сама Аманда:

– Он… тебя бросил?

Аманда не ответив, очень тщательно, аккуратно и осторожно стала укладывать на рычаг трубку, продолжавшую издавать короткие гудки.

Люси замерла, глядя на Аманду широко раскрытыми глазами. Такое страшное лицо у своей одноклассницы она еще не видела.

Аманда медленно, очень медленно подняла руки к голове и, рывком сорвав фату, принялась топтать ее ногами. Люси кинулась к подруге и допыталась оттащить ее в сторону. Аманда, сопротивляясь, продолжала молча острыми каблуками рвать в клочья подвенечный убор. Затем так же молча начала рвать на себе платье.

Тут Люси не выдержала. Крепко обняла ее и закричала изо всех сил:

– Прекрати! Этот урод не стоит тебя! Успокойся! А платье, платье же возвращать надо! Что ты творишь, дура! Опомнись!

Аманда взглянула в перепуганное лицо подруги и разрыдалась.

Тушь потекла по лицу – отличная фирменная тушь оказалась поддельной и смываемой, она щипала глаза и текла вместе со слезами, а Аманда утирала их белоснежным рукавом свадебного платья, и рукав превратился в палитру всех цветов, на которой смешались черная тушь, бежевые, серые, коричневые тени и шикарная темно-фиолетовая помада, и такой же, в тон помаде, темно-фиолетовый цвет контурного карандаша.

И погода мгновенно испортилась, как и настроение невесты, вдруг поставленной перед неопровержимым, чудовищным фактом, что ничего не будет.

Ни торжественного бракосочетания.

Ни пышной свадьбы.

Ни первой брачной ночи…

2

Потом обе подружки, обнявшись, ревели вдосталь.

Потом Люси подсела к телефону и, прерывая слова всхлипываниями, принялась сообщать всему миру о катастрофе, одновременно подглядывая в зеркало за Амандой, то корчившейся на диване в истерике, то обессилено затихавшей.

Потом Люси сутки не отходила от Аманды, боясь, чтобы та не наглоталась чего-нибудь сильнодействующего и крайне опасного для здоровья.

Две бессонных ночи, два бесконечных дня шли и шли совместные слезы. На третий день, когда Люси обнаружила Аманду забывшейся тяжелым сном, она решилась ненадолго ее оставить.

Забежала в прокатный салон и взяла на себя оплату безнадежно испорченного наряда, объяснив это хозяину неистовым темпераментом жениха. Потом заскочила в ближайший супермаркет и аптеку.

Вернувшись домой с лекарствами и запасами еды, она услышала шум на кухне. Выронив пакеты, кинулась туда со всех ног и увидела, как несчастная Аманда яростно кромсает большим ножом огромный свадебный торт, заботливо хранившийся в холодильнике в ожидании счастливого семейного пира.

– О-о-ох… – только и смогла произнести перепуганная подруга, уже ожидавшая худшего.

Аманда подняла на нее опухшие от слез глаза.

– Я бы его вот так же…

– Нет, лучше выместим все на торте, – торопливо предложила Люси. – А кстати, я купила отличное вино. Давай устроим поминальный обед! Прошлого не вернешь, его уже нет, оно умерло, попрощаемся с ним и прямо с этой минуты начнем жить настоящим!

Эти слова она успела прочитать в брошюрке «Советы для брошенных невест», мимоходом схваченной на книжной полке супермаркета и там же освоенной на скорую руку.

Аманда судорожно всхлипнула, кивнула и пошла распаковывать тарелки из чайного сервиза – подарка матери.

После третьего бокала вина Аманда подперла руками голову, зарылась в путаницу нерасчесаных лохм и задумалась, потихоньку продолжая всхлипывать. А Люси тарахтела без умолку, следуя советам все той же брошюрки.

– Будем глядеть на вещи трезво.

При этих словах Аманда невольно хмыкнула, глядя на полупустую бутылку.

– То есть логично, – поправилась Люси. – Раз он кинул тебя в такой день, значит кинул бы еще не раз и не два, и слава богу; что тебе этого не придется испытать. Верно?

Аманда мрачно кивала каждому слову.

– Дальше… – бодро откашлявшись, продолжала Люси. – Раз он кинул тебя…

Аманда нервно дернула плечом, но Люси не останавливалась (в брошюрке рекомендовалось сразу утвердить в сознании несчастной необратимость ситуации, но без лишнего нажима).

– То, значит, он тебя недостоин. А может быть, он и сам не рад своему поступку. Может быть, он долго мучился, боялся, не решался и смог только в последнюю минуту… Это бывает, это может случиться с каждым… Ну все, с ним мы выяснили – да?

Дождавшись, нового покорного кивка от Аманды, Люси разлила остаток вина по бокалам, откусила огромный кусок торта.

– Мм… Отличный торт… Так ему и надо… то есть не торту, а… Ой, мы уже о нем не говорим!

Что говорить дальше, Люси забыла, а брошюрка осталась в пакете. Она растерянно принялась расправляться со сладким месивом, надеясь, что слова придут сами.

Слова, однако, приходить не спешили. Но очнулась Аманда. Она взяла в руки пустую бутылку и принялась изучать надписи на ней. Но заговорила о другом.

– Верно, дорогая. Все верно. Ты все сказала правильно. Не будем о нем. Да и не в нем дело.

– А в чем?

– Во мне, – вздохнув, Аманда поставила бутылку на стол.

– А при чем тут ты?

– Знаешь… Я все перебирала в памяти последние дни… Думала: что я сделала не так, где моя ошибка, почему я допустила этот поступок? Не могла найти ответ. Тогда я заглянула подальше. И поняла: вот откуда все пошло.

– Откуда?

– Оттуда. – Аманда указала пальцем себе за плечо. – С тех лет еще…

– С каких? – Люси таращилась на подругу, искренне не понимая слов и потихоньку начиная опасаться за ее рассудок.

– С наших школьных лет, дорогая моя, – вздохнув, терпеливо докончила Аманда.

– Дэн?

– Дэн.

– М-да… – протянула Люси. – Может быть… может быть, ты в чем-то и права. Я же помню, как Дэн тебя обхаживал… А потом так странно получилось на выпускном… Погоди, а не Дэн ли это на днях?..

– Молчи, молчи, молчи! – неистово закричала Аманда и снова заплакала.

Люси подсела к ней, принялась осторожно гладить и распутывать пряди волос. Все, что оставалось ей теперь, – гладить, молчать и слушать исповедь Аманды, рвущуюся из самых глубин её затуманенной души.

– Да, да, да, – твердила Аманда, то стуча кулаком по столу, то заходясь в рыданиях, то возвращаясь к спокойному, покорному тону. – Помнишь, как Дэн меня обожал?.. Помнишь, сколько раз я ему отказывала?..

– Дэн бы так не поступил, – тихо и торопливо поддакнула Люси.

– Он бы так не…

– Да; я знаю, я уверена. Да, да, да!..

И снова плач, и снова.

– Как я могла столько раз… отказывать Дэну?.. Где были мои глаза?..

– Слушай, давай я ему позвоню! – вдруг решительно сказала Люси. – Объясню ситуацию, пусть будет что будет.

Аманда словно не слышала ее, продолжая причитать:

– Это моя кара!.. Это воздаяние! Так мне и надо, дуре! Это я виновата в том, что случилось я – и никто другой. Корчила из себя гордую и недоступную, капризничала, отказывала Дэну, а вот теперь отказали и мне. Так что все правильно. Это возмездие.

Люси, почуяв высокий покаянный стиль, почему-то сразу успокоилась. Не мешая Аманде продолжать самобичевания, она осторожно спрятала кухонный нож под кипу рекламных листовок и неслышно вышла из кухни.

Аккуратно закрыв за собой дверь, она взяла телефон и удалилась на цыпочках в ванную. Там заперлась, залезла в пустое джакузи, раскрыла пухлую записную книжку, набрала номер и пару минут слушала длинные гудки.

Позвонила еще раз. Тот же результат.

Тогда был набран другой номер. Человек на том конце провода отозвался сразу:

– Чем могу служить?

– Я ищу вашего служащего, Дэна Рочерли. Я… я должна ему двести долларов, мы договаривались сегодня встретиться, а… а его телефон не отвечает, и я… я беспокоюсь.

Нервное вранье Люси прозвучало достаточно убедительно.

Ей бодро ответили:

– Мистер Рочерли вчера покинул нашу фирму. Уволился. У него что-то случилось, и мы пошли ему навстречу, оформив необходимые документы в кратчайший срок. Не волнуйтесь, он получил полный расчет и, надеюсь, в данный момент не слишком нуждается в деньгах.

– Покинул? – переспросила Люси севшим голосом. – Совсем?

– Совсем, – терпеливо разъяснила трубка. – Уволился – это когда совсем… Впрочем, тут мне подсказывают, что мистер Рочерли звонил из аэропорта, уточнял какие-то нюансы документации.

– Значит, Дэн улетел?

– Скорей всего.

– А… а куда он уехал? – Люси цеплялась за последний шанс, не раздумывая, глупы или умны ее вопросы.

– Об этом, к сожалению, мистер Рочерли не поставил нар в известность.

– Как жаль… – прошептала Люси. – Как жаль, что я так поздно об этом узна…

– Простите, мисс, я занят. У вас все?

– Все… – прошептала Люси и грохнула трубкой о рычаг.

Выбравшись из джакузи с медленностью и неуклюжестью инвалида, она мимоходом пристроила телефон на место и крадучись вернулась на кухню.

Открыв дверь Люси обнаружила Аманду все в том же положении. Брошенная невеста сидела за столом, бессмысленно уставившись в окно и обводя пальцем этикетку на бутылке. Люси подошла сзади и осторожно провела рукой по голове подруги. Аманда вздрогнула.

– Ты уходила?

– Немного умылась.

– Не заметила.

– Бывает. Тебе бы тоже не мешало…

– Знаешь, что я подумала?

– Что, дорогая?

– Я подумала: ты совершенно права.

– В чем?

– В том, что надо позвонить. Дэну.

– Не надо.

– Я хочу позвонить! Я должна позвонить!

– Зачем?

– Попрошу прощения, объясню, что была не права. Он простит. Он поймет. Он… Дай телефон.

– Дорогая, – очень тихо и очень спокойно произнесла Люси. – Не надо никому звонить. Его нет.

– Кого? – непонимающе переспросила.

– Аманда…

– Дэна?

– Дэна.

– Нет?

– Совсем нет.

– Ты хочешь сказать… – Аманда тачала медленно приподниматься, – Дэн из-за меня покончил жизнь самоубийством?

– Нет, нет! – заторопилась Люси, снова перепугавшись за состояние подруги. – Мне только что достоверно стало известно о его отъезде.

– Значат, уехал?

– Улетел. Самолетом. Из аэропорта.

– Куда?

– Никто не знает.

– Совсем никто?

– Никто – это когда совсем, – ответила Люси словами заочного абонента. – Совсем.

Аманда крепко провела ладонями по лицу, словно начиная приходить в себя.

– Так. Значит, и Дэна теперь тоже нет. Никого у меня больше нет…

– Ладно, хватит об этом. Все будет…

– Хорошо.

Обе молчали несколько минут. Аманда заговорила первая:

– Ну что ж… – Прямо глядя в глаза Люси, она проговорила медленно, четко, как раз навсегда принятое решение: – Значит, уеду и я.

– Куда?

– Туда же, куда и Дэн.

– Ах, если бы знать куда!

– Ничего. Я буду искать Дэна. Я его найду. Обязательно найду.

– Ты думаешь, что Дэн сумеет тебя простить?

– Уверена.

– Может быть, ты и права, – вздохнула Люси. – Как он за тобой ухлестывал, как ухлестывал!..

– А я не оценила.

– Это бывает в жизни.

Подруги покинули кухню. На столе остались два непотревоженых яруса свадебного торта, допитая бутылка вина и пустые бокалы. А в комнате на диване начались долгие воспоминания о прошлом.