Шато де Дамне

Глава 3

Джордж Марсо стоял посреди комнаты, прислушиваясь к гудкам в телефонной трубке. Его небольшая спальня в лондонской квартире, окна которой выходили на внутренний дворик, была залита утренним солнцем. На аккуратно заправленной постели лежал раскрытый чемодан, в который были небрежно набросаны вещи. Джорджу было тридцать шесть лет, и на его голове уже заметно редели волосы, особенно на затылке. У него был округлый живот, свидетельствующий о пристрастии к жирной пище и пиву. Черты его лица были мелкими, а кожа – бледной; и очень контрастировала с темными волосами. Его лицо всегда выглядело немного отекшим: словно Джордж только что поднялся с постели.

Квартира, в которой он жил, была старой и выдержанной в классическом стиле. В спальне стояла раковина с двумя кранами – типичная для английских квартир, а выключатели представляли собой шнурки, свисающие с потолка. Полы были устланы коврами, пропахшими затхлостью. В гостиной и спальне имелись эркеры, которые создавали уют и иллюзию дополнительного пространства. Джордж жил здесь с двадцати лет; эту квартиру ему купили родители. Он был писателем и редко покидал свое жилище. Обычно он выходил только когда ему нужно было встретиться с издателем или проветрить голову.

Джордж писал с детства, а серьезно взялся за романы в шестнадцать лет. Его книги пользовались успехом; за свою карьеру он выпустил двенадцать романов, половина из которых стали бестселлерами. Еще пять книг так и не увидели свет: какие-то он сам считал неудачными, а другие были отвергнуты издателем. Несмотря на это, Джордж оставался востребованным писателем.

Сейчас Джордж только что закончил работу над последней книгой и размышлял о следующей. Идей пока не было, но это его не слишком беспокоило. Тем более, что времени на переживания у него сейчас не оставалось. Полгода назад он и его сестра Зои неожиданно получили в наследство от своей тети Люсиль шато в Провансе. Это стало большим сюрпризом для них обоих. Во-первых, в последний раз они виделись с тетушкой, когда им было меньше пяти лет. Во-вторых, они и не подозревали, что у нее было какое-то имущество на юге Франции. У Люсиль не было собственных детей, поэтому все свое наследство она разделила между ближайшими родственниками. Так Шато де Дамне досталось детям семьи Марсо.

Джордж и Зои родились во Франции, но Зои, как и ее брат, уехала из страны в двадцать лет. Теперь она жила в Канаде и, похоже, не собиралась возвращаться. Конечно, они оба были рады неожиданному наследству. В конце концов, это лучше, чем ничего. Правда, поначалу они не могли поверить, что старая тетушка действительно оформила на них шато. Однако, раз уж им так повезло в этой щедрой лотерее, зачем сомневаться и думать, что тетушка была не в себе, когда подписывала документы?

Зои и Джордж договорились вместе съездить в шато, очистить его от хлама (а в доме, в котором никто не бывал шестьдесят лет, его наверняка накопилось), подготовить к продаже, продать и разделить сумму поровну. И вот спустя полгода, когда все бюрократические вопросы были улажены и Джордж получил ключи от шато, он пытался дозвониться до Зои, чтобы узнать, во сколько она прилетает в Канны.

– Слушаю тебя, – наконец раздался в трубке ее голос, который всегда казался ему грубее обычного женского.

– Зои, я уже собираюсь выезжать. Хотел узнать, как мы потом встретимся.

Джордж планировал ехать на своем стареньком «Линкольне», который он также получил в наследство от родителей. Это казалось ему самым разумным решением, ведь по карте было видно, что в том районе, где находилось шато, почти не было общественного транспорта. Машина давала свободу передвижения; он не хотел застрять в шато без возможности куда-то выехать.

– Я как раз хотела тебе сказать, что не смогу прилететь на этой неделе. Марко заболел, и мне не с кем его оставить.

Марко был младшим сыном Зои.

– Тогда, может, перенесем поездку? – спросил Джордж, который на самом деле даже обрадовался: поездка через всю Францию его совсем не привлекала.

– О, нет-нет, езжай сегодня, как и планировал, – ответила Зои. – Я прилечу, как только смогу.

Джордж громко выдохнул, совершенно не радуясь тому, что теперь вся уборка особняка ляжет на его плечи.

– Я уверена, там такая красота! – произнесла Зои, почуяв его недовольство.

– Несомненно! – хмыкнул Джордж. – Надеюсь, от этого дома хотя бы фундамент остался.

– Кстати, как твои книги? – спросила Зои: больше из вежливости, чем из интереса.

– Издательство ждет новую книгу уже через полгода.

– Ты уже много написал?

– Угу, – соврал Джордж.

– А если честно? – вкрадчиво спросила Зои.

– Если честно, у меня пока даже идеи нет. Может, это значит, что я уже все?

Джордж опустил взгляд на руку и нервно сжал ее в кулак. В груди закололо от мысли, что его лучший творческий час уже позади. Он почувствовал, как внутри нарастает волна паники, но старался сохранять спокойствие. Его страх был настолько реальным, что казалось, он вот-вот задохнется.

– Не говори так. Может, шато – твоя судьба? Ты наверняка найдешь там вдохновение. Возможно, напишешь целую книгу про это место и про времена Марии Антуанетты. Представь, что ты сможешь создать, находясь там! Я бы тебе только мешала.

Зои пыталась найти хоть какие-то плюсы в том, что Джорджу придется ехать одному.

– Главное, приезжай как можно скорее, – сказал он, стараясь не выдать своего утомления. – А мне уже пора ехать, чтобы успеть на поезд через Ла-Манш.

– Ты справишься, Джордж. Ты всегда справляешься.

Джордж раздраженно попрощался и повесил трубку. В комнате наступила гнетущая тишина, которую он ощущал особенно остро.

После разговора с сестрой Джордж еще раз проверил, все ли лекарства он взял с собой. Он принимал их в большом количестве. Не зная своего точного диагноза, Джордж все же был уверен, что у него всего лишь психозы. За десять лет лечения ему ставили разные диагнозы: сначала депрессию, затем биполярное расстройство, потом шизофрению, затем снова биполярное расстройство с психозом, а под конец вернулись к депрессии. Он продолжал принимать лекарства, подозревая, что они могут навредить ему не меньше, чем сама болезнь. Однако недавно врач выписал ему новое лекарство, которое могло стать его спасением или же усугубить состояние. Прошел уже месяц, и Джордж чувствовал себя отлично. Также он уже долгое время страдал от астмы – и потому был склонен к частым покраснениям лица и едва заметным паузам в разговоре.

Он вышел из дома и загрузил в багажник старенького «Линкольна» все самое необходимое: одежду, постельное белье, моющие средства, тряпки, совки и несколько инструментов, таких как шпатель и молоток. На современных улицах города Джордж на коллекционной машине отца выглядел нелепо и забавно. Машина хрипела, как бы предупреждая, что такой долгой дороги она может и не пережить. Но Джорджу было все равно; его не волновало, что люди пялятся на его машину или видят, что она едет с трудом. Главное, что она ехала, а багажник вместил все, что нужно.

Он рассчитывал добраться до Прованса за четырнадцать часов с учетом остановок на дозаправку и перекус. Было семь утра, и Джордж надеялся, что успеет приехать в шато до наступления темноты.

Выезжая из Лондона, он еще раз проверил бардачок, чтобы убедиться, что не забыл ключи от шато и водительские права. Погода благоволила ему: облака то и дело закрывали яркое майское солнце, но не было ни малейшего намека на дождь или какие-либо другие препятствия, что могли бы осложнить дорогу.

Джордж редко садился за руль. Его опыт вождения ограничивался поездками в гипермаркет за городом раз в полгода. Привыкший посвящать все свободное время книгам, – даже когда он не писал, он продолжал обдумывать сюжетные линии и героев – Джордж быстро потерял интерес к тому, что говорили по радио, и погрузился в свои мысли. Он начал представлять, каким может быть шато. Сколько там этажей, какого цвета стены, в каком состоянии находится строение? Он размышлял о том, что могло произойти с домом, в котором никто не жил несколько десятков лет. В этих размышлениях и пролетело его путешествие через Евротоннель, после чего Джорджу потребовалось время, чтобы привыкнуть к правостороннему движению.

В пути его накрыла знакомая волна раздражения и горечи. Зои всегда оставляла его одного. Ее слова звучали как насмешка: «Ты справишься, Джордж. Ты всегда справляешься». Она даже не потрудилась извиниться. Просто оставила его разбираться с шато в одиночку. И он снова остался один, как это было всегда.

Руль неприятно холодил ладони, и он сжимал его все сильнее. «Справишься». С чем он вообще должен был «справиться»? С работой в шато? С одиночеством? С книгой? Фраза ради фразы. Не более. Это было типично для Зои. Она всегда умела сбежать в момент, когда дело доходило до обязанностей. Шато, которое им досталось, было огромным и совместным бременем, но Зои как всегда оставила все на него.

Ему захотелось закричать. «Справляться» приходилось с самого детства. Родители никогда не показывали особой заинтересованности в нем, а теперь еще и Зои вела себя так, будто ответственность за все должна ложиться на его плечи. Как будто он был просто инструментом: полезным, когда это нужно, но легко заменимым.

В глубине души он понимал, почему его это так задевает. Шато стало очередным напоминанием о том, как мало он значил для людей, которых любил. Они унаследовали его вместе, но все, что должно было символизировать семейную связь, стало для Зои просто обузой, а для него – чем-то более значимым. Не потому, что он хотел сохранить это место, а потому, что каждый раз, когда он брал на себя ответственность, он надеялся, что это будет замечено. Но никто никогда ничего такого не замечал.

Джордж пытался сосредоточиться на дороге, но мысли возвращались к Зои. «Она всегда оставляет меня в тени. Как будто я все тот же мальчишка, который мог бы исчезнуть, и никто бы этого не заметил». Он глубоко вздохнул, стараясь унять нарастающее раздражение. Он не хотел ехать туда один. Но собирался «справиться».

Эти слова звучали как проклятие. Он «справлялся» всю жизнь, и это ни разу не принесло ему ничего, кроме усталости. Машина мягко двигалась вперед, и Джорджу казалось, что вместе с ней он погружается в свою привычную роль: быть полезным, надежным и незаметным. Тем, кто не создает проблем, не требует внимания и не жалуется.

Увлеченный своими мыслями, он то и дело проезжал на красный свет, не замечая сигналов машин, которые спешили за ним. Он все так же думал над словами Зои. Сначала его раздражало, что она, не читавшая его книг, вдруг пытается предложить ему идею для новой. Но постепенно его начали посещать мысли, что возможно, это не такая уж плохая идея – писать исторические романы. Это было тем, о чем он давно задумывался, но не решался попробовать.

К полудню, проехав уже треть пути, Джордж твердо решил, что книга о Франции восемнадцатого века – это гениальная идея. Пока что он не представлял, о чем будет писать, но, как это с ним часто бывало, первоначальное нежелание ехать в старую развалину сменилось нетерпением скорее увидеть особняк, пропитанный духом истории.

В голове Джорджа начали мелькать обрывки образов, которые он пока не мог связать в единое целое: Французская революция, балы, аристократия, монархия. Он так глубоко погрузился в воображение, что даже начал слышать взрывы пушек: словно где-то рядом шло сражение. Еще один взрыв, еще один… Или ему не показалось? Джордж вынырнул из размышлений. Звуки взрывов неподалеку действительно раздавались. А в небе над зеленым полем, через которое пролегала дорога, клубился черный дым.

Джордж посмотрел на указатель уровня топлива – красная лампочка уже мигала. Он заехал на ближайшую заправку. Пока он расплачивался, его внимание привлекли две девушки в необычных нарядах, которые стояли у прилавка с шоколадом.

– Дамы, только не говорите, что вы путешественницы во времени, – с улыбкой произнес Джордж, внимательнее разглядев их наряды.

Обе были одеты в приталенные платья из атласа, украшенные лентами и рюшами; одна в розовое, другая – в серебристое.

Девушки кокетливо рассмеялись.

– О, нет-нет! – с улыбкой ответила девушка в розовом. – Мы из настоящего.

– Значит, вы просто любите носить пышные платья? – усмехнулся Джордж.

Девушки снова рассмеялись, но их смех показался ему немного натянутым.

– Мы участвуем в реконструкции сражений англо-французской войны, – пояснила девушка в розовом.

– А вы, похоже, англичанин? – наконец заговорила вторая, внимательно изучая его лицо.

– Я родом из Франции, но живу в Лондоне. Прошу, только не убивайте! – шутливо ответил Джордж. – Могу я присоединиться к вам как зритель?

– Разумеется, – сказала девушка в розовом, улыбнувшись.

Она взглянула на подругу и добавила:

– Кстати, вы нас очень выручите. Мы как раз ломали голову, как добраться.

К месту битвы, а точнее к парковке для зрителей и участников реконструкции они добрались на стареньком «Линкольне» Джорджа. Дальше им пришлось идти пешком по полю, которое было уже изрядно перекопано каблуками других зрителей. Чистые ботинки Джорджа быстро покрылись грязью, как и сапожки его спутниц.

– Я как раз планирую писать книгу о том времени, – сообщил он, уже уверенный в том, что это будет его следующей работой.

– А я сразу догадалась, что вы писатель. У вас такой задумчивый вид, как будто вы больше живете в своих мыслях, чем здесь. – Девушка в розовом улыбнулась. – А о чем вы пишете?

Джордж усмехнулся, чувствуя легкое раздражение. Этот вопрос всегда звучал одинаково, слишком поверхностно. «Что я пишу? Да как объяснить, что я пишу, чтобы не испугать вас?»

– В основном психологические триллеры. Иногда с элементами мистики.

– Интересно! А как началось ваше писательство? – с наигранным интересом спросила девушка в серебристом платье.

«Интересно», – подумал Джордж. – «Люди всегда так говорят, когда не знают, что сказать».

Он пожал плечами, избегая прямого взгляда.

– Случайно. Хотя, наверное, так говорят все.

Он замолчал, чувствуя, как в груди нарастает знакомая тяжесть. Он не любил говорить о себе, но продолжил. Слова будто сами рвались наружу.

– Я начал писать, когда… понял, что реальность иногда становится слишком шумной.

Девушка в серебристом немного нахмурилась.

– Шумной?

Джордж кивнул, и его взгляд на мгновение стал пустым. Шум. Постоянный, настойчивый. Голоса, которые невозможно заглушить. Реальность становилась вязкой, как густой туман, и единственное, что помогало, – это писать.

– Да. – Он слегка улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. – Когда все выходит из-под контроля, я беру ручку и создаю свою реальность.

– И что это за миры? – осторожно спросила девушка в розовом.

Джордж на секунду замер. Миры? Они были больше, чем просто мирами. Это были лабиринты, в которых он терялся, но при этом чувствовал себя дома.

– Миры, где герои борются со страхами, сталкиваются с неизведанным, с тем, чего боятся больше всего. – Его голос стал чуть тише. – Иногда это помогает и мне. Но иногда… – Джордж сжал пальцы. – Иногда эти миры затягивают меня сильнее, чем я хотел бы. Бывает, что я не уверен, где заканчиваются их страхи и начинаются мои.

Девушка в серебристом внимательно посмотрела на него.

– Кажется, вы не просто пишете. Вы живете этими историями.

Джордж задумался. «Да, иногда кажется, что я живу только там. Реальность слишком жестокая и неустойчивая. В моих книгах я хотя бы знаю правила игры. Здесь же…»

– Когда я пишу, мне легче дышать, – сказал он, глядя на поле битвы, окутанное туманом.

Туман, как и в его снах. Переход между двумя реальностями.

– Писательство как терапия? – спросила девушка в розовом.

Ее голос звучал мягко, почти осторожно.

Джордж усмехнулся, но в его улыбке не было тепла.

– Или как зависимость. – Он опустил взгляд. – Честно говоря, я не знаю, что будет, если однажды я перестану писать. Может, я просто исчезну. Растворюсь в этом шуме. Или, хуже того, навсегда останусь в одном из созданных миров.

Девушки на секунду замолчали, явно не ожидая такого ответа. Взрыв пушечного выстрела разорвал тишину, но Джордж едва обратил на это внимание. Он снова был в своем мире, где не нужно объяснять себя; где все подчиняется только его правилам.

– Мы обязательно прочитаем вашу следующую книгу, – наконец сказала девушка в розовом с теплой улыбкой.

Джордж кивнул, словно очнувшись.

– Надеюсь, что и вы найдете там что-то для себя. – Он снова посмотрел на поле. – Возможно, найдете то, что я сам пока не могу понять.

Девушки рассмеялись. Над ним? Они ставили на нем клеймо неудачника, закопанного в книгах? Или это был вежливый смех – тот самый, которым люди показывают, что разговор их забавляет? Множество бестселлеров Джорджа не приносили ему уверенности в себе. Люди любили его книги, но не его. «Все всегда смеются надо мной. И они не исключение», – мелькнуло у него в голове.

Чавканье грязи под ногами постепенно стихло, когда они приблизились к месту битвы. Перед ними раскинулись поля, окутанные легким туманом от взрывов пушек. На фоне неба развевались разноцветные знамена. На поле боя были разбросаны реконструированные лагеря и стенды с оружием. Вдалеке можно было разглядеть группы людей в военных костюмах той эпохи. Некоторые из них активно участвовали в сражении, другие просто создавали атмосферу того времени. Девушки быстро исчезли в толпе.

Джорджу казалось, что лица вокруг меняются: будто зрители сменялись людьми из прошлого. На мгновение он заметил мужчину в треуголке и сюртуке, который казался слишком реальным, чтобы быть участником реконструкции. Мгновение спустя фигура исчезла, и Джордж вздрогнул, пытаясь убедить себя, что это просто его воображение.

Джордж вскоре потерялся в толпе. Он не обращал внимания на шумную публику с напитками – колой или пивом – и попкорном в руках. Его полностью завораживал происходящий на поле бой. Он забыл о времени и своем плане добраться до шато до темноты.

– Джордж! – раздался женский голос.

Он начал озираться, но не увидел ни одного знакомого лица.

– Джооордж! – снова позвали его: на этот раз более протяжно.

Джордж снова огляделся, но никого из знакомых так и не увидел. Его взгляд зацепился за девушку на поле битвы, и ему подумалось, что это она звала его; но это была не та, с кем он столкнулся на заправке. Он не знал ее. Впрочем, может, голос звал вовсе не его, а другого Джорджа. Или же это была усталость, подсказывающая, что чем раньше он уедет отсюда, тем быстрее доберется до цели. Он уже потратил больше часа на эту реконструкцию и не мог позволить себе остаться еще и на ужин. Джордж купил хот-дог в палатке с едой, установленной для зрителей, завел «Линкольн» и отправился дальше по маршруту, доедая ужин за рулем.

Оставшуюся часть пути он больше нигде не останавливался. Пейзажи за окном машины чередовались: умиротворенные зеленые поля превращались в живописные холмы, которые уступали место горным пейзажам. Северная прохлада постепенно сменялась теплым воздухом южных регионов Франции. Ему даже показалось, что цвета за окном изменились: по мере того, как он приближался к Провансу, трава становилась все более зеленой, усиливая контраст с тем, что он видел до этого. Казалось, юг Франции был настоящим раем, и Джордж не мог нарадоваться тому, что приближается к цели.

Однако самым сложным оказалось найти само шато. Уже начинало смеркаться, а Джордж до сих пор кружил среди бесчисленных виноградников и различных шато, разбросанных по округе. В конце концов он остановился возле пожилого жилистого мужчины, идущего по дороге.

– Простите, сэр, – обратился он к нему, открыв окно. – Не подскажете, где находится Шато де Дамьен?

Этим человеком был месье Бенишу. В отличие от остальных жителей этого района Прованса, он всю жизнь прожил в одном и том же шато. Мне всегда нравился этот мужчина. Высокий, статный, всегда в пиджаке; если только не слишком жарко – тогда он надевал идеально выглаженную рубашку. На этих рубашках никогда не было ни единого залома. Да, прекрасный мужчина. Жаль только, что женат. Мы с ним всегда ладили, но вот в одном никак не могли сойтись. Он был абсолютно уверен, что Шато де Дамне проклято. А я вот в этом уверена не была. Люди сами создают себе проклятья, а потом верят в них и попадают в их ловушку. Это как верить в то, что если посмотреть в разбитое зеркало, то на тебя обрушатся несчастья. Но нет, в это я точно не верю.

Месье Бенишу мог бы иногда выезжать за пределы Прованса. Ведь он, несмотря на свою образованность и мудрость, до сих пор верит в детские страшилки. Думаю, он услышал историю о Шато де Дамне в детстве и с тех пор ее не забыл. Вы ведь тоже в детстве слышали страшные истории от друзей, правда? Дети любят лезть туда, куда не следует, а обычные запреты их не останавливают; вот для них и придумали легенду, что те, кто входит в Шато де Дамне, не возвращаются. Месье Бенишу, как по мне, стоило бы быть более здравомыслящим человеком.

– Де Дамне? – поправил его мужчина. – Возвращайтесь обратно, а перед перекрестком сверните налево. А вам оно, собственно, зачем?

– Шато теперь принадлежит мне и моей сестре.

– А-а-а, – многозначительно протянул мужчина. – Ну что ж, скатертью дорожка, как говорится.

В его глазах появилось нечто странное, что Джордж не смог распознать.

– Благодарю, – недоверчиво ответил Джордж, сдал назад и развернулся.

– Кстати, отличная машина! – крикнул мужчина ему вслед.

В том взгляде мужчины было не только что-то непонятное, но и что-то тревожное; внутри Джорджа шевельнулся смутный страх. Но этот страх быстро развеялся, когда он наконец нашел шато. Его худшие ожидания не оправдались. Несмотря на заросший сорняками сад, трехэтажный особняк выглядел вполне достойно. Он ничем не отличался от других шато, которые Джордж встречал по дороге. Он припарковал «Линкольн», взял чемодан и сумку с постельным бельем и с интересом направился к шато.

У дороги возвышалось огромное дерево. Его крона была такой густой и раскидистой, что почти полностью закрывала часть подъездной дорожки, а корни так выпирали из земли, будто дерево пыталось захватить и дорогу, и саму территорию шато. «Слишком большое для такого места», – подумал Джордж. Оно выглядело не просто старым, а древним, как будто было здесь еще до основания шато. На одной из его нижних ветвей виднелись следы старого ожога, случившегося, вероятно, задолго до того, как кто-либо из ныне живущих ступил на эту землю.

Ко входу вела широкая дорожка из светлого гравия, а само шато было пыльно-розовым с бирюзовыми ставнями. Лишь облупившаяся краска на фасаде выдавала, что здесь давно никто не жил. Ключ, который Джордж получил вместе с бумагами, с трудом вошел в заржавевшую замочную скважину, и только после скрипа и усилий дверь наконец открылась.

Войдя, Джордж ощутил запах камня, плесени и старой мебели. Закатное солнце пробивалось сквозь грязные окна, освещая коридоры. Дом не выглядел полностью заброшенным: полы, стены и мебель были покрыты слоем пыли, но находились в удивительно хорошем состоянии. Казалось, хозяин шато просто уехал в долгий отпуск и вот-вот должен вернуться. Тем не менее, Джорджа ждала масса работы: паутина затянула углы, шторы из когда-то дорогих тканей под воздействием солнца распадались на лоскуты, а о проводке электричества здесь, похоже, никто даже не думал. Пол под ногами мелодично скрипел.

Пока Джордж осматривался, его не покидало ощущение, что в особняке кто-то живет. Подушки на диванах были слегка примяты: словно на них совсем недавно кто-то облокачивался, любуясь пейзажем за окном. На столах и комодах стояли наполовину прогоревшие свечи в золотых канделябрах; их будто зажигали не так давно. Но у Джорджа не было сил исследовать весь дом; до наступления темноты ему нужно было решить, где он будет спать.

Рядом с лестницей, ведущей на второй этаж, находилась дверь в помещение, похожее на комнату для прислуги. Она была намного меньше и скромнее, чем те комнаты, которые Джордж успел увидеть. Комната примыкала к небольшой кухне, где мебель не отличалась изысканностью, и выходила на крошечный дворик, отделенный от основного сада высокой стеной. Постель была заправлена, но покрыта слоем пыли, как и все остальное в доме. В углу стоял небольшой диван, накрытый самодельным тканевым чехлом: кто-то словно пытался защитить его от пыли специально для Джорджа. Он расстелил на диване свое постельное белье, улегся и мгновенно погрузился в сон.