Светлой памяти Ираиды и Семёна посвящается
Все персонажи и события являются вымышленными, любое совпадение героев с ныне живущими или когда-либо жившими людьми случайно.
«Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится».
От Автора
Когда-то я знала Любовь. Она была всеобъемлющей и безусловной.
Такая Любовь жила на каждой улице и в каждом доме.
Я видела Любовь. Безграничную и беззаветную.
Когда загорался в окнах свет, теплый и мягкий, он окутывал жителей мегаполисов и периферий.
Я ощущала Любовь. Бескорыстную и возвышенную, —
в тот самый час, когда под вечер зажигались фонари, – и снег большими и пушистыми хлопьями ложился на мои плечи.
Я чувствовала Любовь. Неизменную и непорочную,
мурашками на загорелой коже и запахом и́риса в черничных волосах.
Я слышала Любовь. Романтичную и неподдельную, —
ее играли длинные холодные пальцы на старых клавишах рояля.
Я читала о Любви. Жертвенной и страстной.
О ней писали классики в талмудах, оставляя навсегда память в истории веков.
Я молилась о Любви. Искренней и преданной,
когда луна была моей единственной подругой, а ее далекий свет освещал путь моей заблудшей душе.
Ты спросишь меня: «Но где теперь та Любовь? И есть ли она для меня в этом мире?»
Я не знаю, мой друг. Но ты должен узнать историю той Любви. И я расскажу тебе о ней.
Пролог
Посреди светлого пространства стоит каменная ванна. Без крана, мебели или какой-либо утвари вокруг. Нет ни окон, ни дверей в этой комнате – только ванна. В ней молодая женщина: концы ее длинных вьющихся черных волос утопают в воде, ноги скрывает слой мути, похожей на остатки пены или соли для ванн. Тело женщины повернуто набок: грудь упирается в стенки ванны, а левая рука переброшена через бортик и вывернута изгибом локтя кверху. Из запястья этой руки уже не капает кровь. На полу запеклась объемная бордовая лужа, от которой растеклись и застыли ручейки, наводя ужас из-за того, какое количество крови может уместиться в одном человеке. Поверх левого предплечья женщины покоится ее правая рука, подпирающая тыльной стороной ладони подбородок. Голова наклонена, глаза смотрят в одну точку.
Комната наполняется шумом мужских голосов и тяжелых шагов. Один эксперт достал фотоаппарат, фиксируя произошедшее, второй надел перчатки и сел на корточки, чтобы осмотреть тело. Третий встал неподалеку с планшетом в руках, внося в него информацию и описывая место происшествия. Медицинский эксперт, изучив запястье женщины, из разреза на котором виднелись жилы, мышцы и кости, повернулся к напарнику с планшетом:
– Диктую под запись, слово в слово: «Смерть наступила ночью, в районе трех часов по местному времени, от отравления медикаментами. Насильственных следов на теле не обнаружено, как и нет предсмертной записки, что дает нам право сделать заключение: это не убийство и не суицид. Женщина перепутала дозировку препарата».
Сняв смотровые перчатки и поднявшись с корточек, врач подошел к умершей вплотную. Не заметив сгустка крови и наступив на него, он размазал по полу кровь носком ботинка и закрыл двумя пальцами веки женщины:
– Наденьте на нее корону.
…Мартин Милтон резко открыл глаза и принялся беспокойно оглядывать комнату в темноте. Сон был настолько реалистичным, что он еще с минуту приходил в себя, не понимая, было это наяву или привиделось. В горле першило от сильной сухости, в носу стоял отчетливый стальной запах крови. Он прокашлялся и, сморщив лоб, нашарил под соседней подушкой наручные часы, стрелки которых светились в темноте: ровно три часа ночи. Спустившись в кухню, он, в блеклом свете фонарей за окном, налил полный стакан ледяной воды и жадно выпил. Несколько капель пролились на голую грудь Мартина, охлаждая его. Открыв окно, он всеми легкими вдохнул мокрый весенний воздух и шумно выдохнул. Придя в себя после страшного сна, он закрыл окно и поднялся обратно в комнату.
Весь дом мирно спал. Мартин лег под одеяло, но сон не шел. Глядя на тонкую полоску лунного света на потолке, он вспоминал отрывки сна и не мог взять в толк: кто та женщина? Почему танатолог говорил про отравление, если она вскрыла вены? И зачем она приснилась ему? Он напряг память, чтобы вспомнить: может, он видел ее когда-нибудь среди знаменитостей или давних знакомых. Но нет, он встретил ее впервые во сне.
Прогнав путаные мысли и остатки странного сновидения из головы, Мартин повернулся на бок и помолился, как молился всегда перед сном:
«Господи, пошли мне любовь».
Часть 1 Глава 1
– …Дайнека, по правде говоря, мы пригласили тебя, чтобы поговорить о Мартине, – Молли Милтон, заметно нервничая, теребила в руке льняную салфетку.
– О Мартине? Но мы не общаемся с тех пор, как… – Дайнека Доусон замолчала, вспомнив время, когда ее родители еще были живы. – С тех пор, как вы переехали.
– Да-да, мы знаем, детка. Но ты знакома с нашим сыном с самого детства, и мы знали твоих родителей еще задолго до твоего рождения.
– Но к чему вы клоните?
Миссис Милтон посмотрела на супруга, не зная, как собраться духом, и, колеблясь еще несколько секунд, выдала без обиняков:
– Мы хотим, чтобы вы поженились. Думаю, что и твои родители одобрили бы этот брак, – Молли выдохнула с облегчением, будто раскрыла секрет, который тяготил ее много лет.
– Поженились? – Дайнека растерянно посмотрела на миссис Милтон, затем перевела взгляд на мистера Милтона и обратно, ища подтверждение услышанного.
– Да, милая, – Молли взяла под столом за руку мужа для моральной поддержки.
– А Мартин согласен? – еще более растерянно спросила Доусон.
– Нам нужно лишь твое согласие, – заявил Майкл Милтон.
– Мы купим вам отдельный дом, передадим тебе часть акций и право голоса в компании, – продолжила за мужем Молли.
– Это очень неожиданно. Но к чему такая спешка? Почему мы должны пожениться? А Мартин в курсе ваших планов?
Молли снова посмотрела на мужа, убрав ладонь с его руки.
– Мы хотим, чтобы ты стала частью нашей семьи. Наш сын согласится, оставь это дело за нами.
– Согласится? То есть он даже не знает о женитьбе?
– Дорогая, есть одна загвоздка… – мистер Милтон нахмурился и поправил очки. – Наш сын полюбил одну девушку. – Дайнека вскинула брови, посмотрев на Молли, но та старательно отрезала кусок от стейка, не поднимая глаз на потенциальную невестку. – Эта девушка не пара нашему сыну. Она безответственная и невоспитанная. И к тому же из неблагополучной семьи.
– Мы испробовали все методы, – миссис Милтон поддержала супруга, – но она вцепилась в него и не отпускает, маленькая хитрая дрянь. Мартин не слушает нас, мы скандалим с собственным сыном из-за этой девчонки каждый божий день. В нашем доме царит напряженная атмосфера. И только ты в силах это прекратить.
Дайнека молчала, ковыряя вилкой салат.
– Ты должна понять меня, как женщина, как будущая мать. Я не о такой невестке мечтала. Они же совершенно разные, из разных миров. Мартин интеллигентный, образованный, умный, у него много друзей и большое будущее. А та девчонка не прочитала ни одной книги и даже не знает элементарных правил этикета.
– Но ваш сын не любит меня, миссис Милтон. Мы были детьми, и прошло немало времени.
– Он полюбит тебя, милая, как женщину, как жену, как друга, как мать его детей, – Молли отложила приборы и подалась к Дайнеке, сидящей за противоположной стороной обеденного стола. – Понимаешь, если эта девка забеременеет, Мартину придется жениться на ней, иначе позор семьи и последующий крах компании обеспечены. Он испортит себе всю жизнь. Пройдет время, и он наконец увидит, кто она такая, но я боюсь, что будет слишком поздно.
– Но я не люблю вашего сына. Как же мы будем жить? – Доусон была непреклонна и находила сотню причин, чтобы отказать Милтонам.
– Настоящая любовь – это не страсть, а уважение и забота, принятие друг друга и поддержка. С той девчонкой ничего этого нет и не будет, ей просто этого не дано. О каких семейных ценностях можно говорить, если она из неполной семьи? Какой пример у нее перед глазами? Отнюдь не завидный, – Молли скривила лицо. – Мартин полюбит тебя со временем, а ты его. В конце концов, и он хорошая партия для тебя, – теперь она уже мягко улыбалась Дайнеке и своим мечтам. – Ты знаешь нас, и мы примем тебя как родную дочь. Мартин всегда будет верен тебе и не оставит одну. Он будет прекрасным семьянином и преданным мужем.
– Но я не могу свалиться ему как снег на голову, после стольких лет!
– Мы с мужем все продумали. Вы встретитесь с Мартином на моем юбилее, куда мы позовем вас с тетушкой. Будет много друзей, родных, он и не подумает, что ты приглашена специально. Погостишь у нас несколько дней, а дальше дело за тобой. Он должен бросить ту девчонку и влюбиться в тебя. Просто представь, какое чудесное будущее ждет вас впереди! Милая, мы в тебя верим. Мы будем рядом.
– Возьми вот, – Майкл протянул конверт. – Здесь пригласительные и чек на необходимую сумму, чтобы подготовиться к празднику.
* * *
– Миссис Милтон, спасибо за приглашение. Это честь для меня – разделить с вами этот праздник, – я приобняла мать Мартина, забрав протянутое на подносе официантом искрящееся шампанское.
– Конечно, Матильда, ты же лучшая подруга нашего сына. Почти член семьи, – Молли непритворно улыбнулась и чокнулась со мной бокалом.
– Выглядите великолепно, – я искренне восхитилась туалетом миссис Милтон. Ее платье струилось по телу, скрывая возраст и создавая ощущение легкости и невесомости, а светлые волосы, которые в повседневной жизни она практически не собирала, были красиво заколоты сзади шпилькой с чистыми сапфирами. – А кто та девушка, что сидит с Мартином?
– Дайнека Доусон, его подруга детства.
Я внимательно рассмотрела девушку. Лицо ее было словно вылеплено из фарфора, но, вопреки этому, выглядело отталкивающе: узкие глаза под открытым крупным лбом показались мне хитрыми, тонкие губы обнажали белые ровные зубы, но улыбка была похожа на оскал. Дайнека была худощавой шатенкой, с длинными жидкими волосами. Несмотря на непривлекательную внешность, вела она себя аристократично – ее легкий стан и плавные движения рук делали образ грациозным и изысканным.
– Почему я раньше ее не видела? – спросила я Молли, не отводя взгляда от Дайнеки. Но, кажется, девушка этого не замечала, всецело поглощенная разговором с Мартином.
– Мы жили по соседству с ними несколько лет назад, – миссис Милтон пустилась в объяснения. – Мы с Майклом только основали небольшую фирму на все наши сбережения, даже пришлось заложить дом, в котором мы жили, доставшийся от его дядюшки. А родители Дайнеки уже были довольно успешными фермерами – поставляли овощи во все крупные супермаркеты нашего и соседних городов. Когда Дайнеке было 8 или 9 лет, я точно не помню, Доусоны разбились в авиакатастрофе. Ужасное горе. Тогда во всех газетах об этом писали. Мы хотели удочерить Дайнеку, но ее забрала тетка, сестра по маминой линии. Вместе с наследством, конечно же, – миссис Милтон поджала накрашенные губы. – Продала нам фермы почти за бесценок, не тратя время на торги. Мы переехали оттуда почти сразу после трагедии. Дайнека в недавнем разговоре рассказала нам, что тетка пропила все наследство, – как опекун она имела полное право распоряжаться деньгами. Хорошо хоть, Доусоны колледж дочери заранее оплатили. И вот теперь Дайнека ухаживает за теткой, но только из чувства долга, я думаю.
– И вы пригласили их на свой юбилей спустя столько времени. Но зачем? – я допила игристое вино и поставила пустой бокал на фуршетный столик позади меня.
– Матильда, ты знакома с Кимберли Кларк? – тон миссис Милтон стал строже, а мне почему-то захотелось спрятаться в раковину, как улитке при опасности.
– Да, она же девушка вашего сына.
– Тебе говорил Мартин о том, как я отношусь к ней? – Молли устала стоять и жестом пригласила меня сесть за накрытый стол.
– Он переживает, что вы против их отношений, – я села с четой Милтонов и разложила салфетку на коленях. – Поэтому я не удивилась, когда не застала ее на празднестве.
– Я пригласила Дайнеку соблазнить Мартина и выйти за него замуж быстрее, чем это сделает та девчонка, – вполголоса проговорила миссис Милтон. – Естественно, этого не должен знать мой сын.
– Миссис Милтон, это не мое дело… Но… вы считаете, что Мартин будет счастлив от такого исхода? Он любит Ким всем сердцем. По правде говоря, я никогда не видела его таким счастливым. Да, Кимберли совсем юная, наивная, в чем-то глупая, но ей еще и восемнадцати нет. У них все впереди.
– Ты правильно сказала, дорогая, о том, что это не твое дело, – Молли кому-то улыбнулась, подняв бокал и чокнувшись им в воздухе, и снова повернулась ко мне: – Поверь, я вижу эту девчонку насквозь. Любовью там и не пахнет. Гормональный всплеск и только, но он пройдет, и я не хочу, чтобы Мартин пожалел о вступлении в брак с Кларк. А он пожалеет тут же, как только пробьют колокола церкви. Мы знаем родителей Дайнеки, ее происхождение, ее гены, ее уровень образованности, знаем о ней все. Я знаю, какими могут вырасти мои внуки. Тем более Дайнека живет по средствам, и я хочу хоть как-то отблагодарить ее за фермы, доставшиеся нам от ее родителей. А о Кларк мы не знаем ничего, да и что там может быть? – Молли положила в рот закуску и тщательно прожевала ее. – Когда она пришла знакомиться с нами, то даже не знала, как пользоваться столовыми приборами. Спасибо хоть, в скатерть не сморкалась. О другом я и не мечтаю в отношении этой девчонки, – Милтон фыркнула и подозвала официанта.
Я посмотрела на Мартина – он что-то вдохновенно рассказывал Дайнеке, а та наигранно смеялась, то и дело касаясь его рукой.
Кимберли Кларк во сто крат лучше Дайнеки, даже если бы сморкалась в скатерть. Просто потому, что она любит Мартина всей душой. Но кто меня будет слушать.
Страницаиз10
СкороКнижный режим