This edition published by arrangement with Laura Dail Literary Agency, Inc and Synopsis Literary Agency

* * *

Для Найлы

Навеки, навсегда

1

В миг, когда на мой телефон приходит уведомление, я начинаю злиться еще до того, как вижу его текст. Этим напряженным рабочим утром сухость в глазах такая, что я с трудом моргаю, когда отрываю взгляд от монитора.

«ДР Фиби», – мигает напоминание.

Я машинально смахиваю уведомление и на пару секунд зажмуриваюсь, пытаясь избавиться от раздражения. Последние несколько лет моя старшая сестра прекрасно справляется со старением без моих поздравлений, и нет причин нарушать традицию и в этот раз.

Даже не знаю, что бы я могла ей пожелать. Радостного дня, свободного от назойливых напоминаний о том, что у тебя есть сестра, – звучит не в духе «Холмарк». С днем рождения, надеюсь, ты отлично проведешь время, не рассказывая мне ничего о своей жизни, как обычно, а вот это может подойти.

Я подумываю о том, чтобы вообще удалить это событие из своего календаря, когда всплывает еще одно уведомление, сообщая мне, что пришло электронное письмо от отца. Сосредоточься на своих целях для достижения успеха, – гласит тема письма, как будто это прорывная идея. В тексте, перед адресной строкой, отец оставил обычное вдохновляющее напутствие: Увидел это и подумал о тебе. Сейчас самое время поработать над тем, чтобы стать партнером. Не позволяй жизни отвлекать тебя от главного.

Я не утруждаю себя переходом по ссылке, зная, что она приведет меня на сайт «Гарвард Бизнес Ревью», а у меня уже израсходован ежемесячный лимит на бесплатное чтение статей. К тому же я прочитала их достаточно, чтобы знать, что это, скорее всего, очередная банальная сентенция о расстановке приоритетов или соотнесении целей с результатами, изложенная в виде списка я слишком занят, чтобы читать полные предложения, удобоваримом для деловых людей.

В моем случае успех имеет только один показатель, насколько быстро я могу стать партнером в юридической фирме «Йестерли энд Хавингс», где до сих пор тружусь наемным юристом. Это не значит, что я не честолюбива. Если кто и хочет, чтобы я стала партнером, сильнее, чем мой отец, так это я сама.

Не могу вспомнить, когда он в последний раз интересовался моей жизнью вне работы. Видимо, для него это не имеет значения. Но ничего страшного, все равно у нас не сложились доверительные отношения.

Я убираю телефон обратно в сумочку и углубляюсь в составление памятной записки для Мередит – партнера, которого давно пытаюсь заполучить в качестве наставника, – когда раздается стук в дверь моего кабинета. Ричард Хавингс, один из управляющих партнеров и правнук первых Хавингсов из «Йестерли энд Хавингс», жестом приглашает высокую женщину пройти внутрь.

– Ариадна, это Бриттани Кэбот, с сегодняшнего дня она в нашей команде.

Досадуя на то, что меня потревожили, встаю и протягиваю руку, лишь слегка поникая под натиском ослепительной улыбки Бриттани.

– Рада познакомиться, – выдавливаю я из себя.

– Ариадна, я бы хотел, чтобы ты ввела Бриттани в курс дела. Оставляю ее в твоих надежных руках. – Ричард бросает теплый взгляд на Бриттани, и та лучезарно улыбается ему в ответ. – Нам повезло, что мы украли ее из прежней фирмы.

– Конечно.

Экскурсия по офису для Бриттани стоит часа или около того, что мне придется дополнительно вкалывать этим вечером. Но ничего не поделать, Ричард повернут на политесе, поэтому я делаю все возможное, чтобы излучать благодушие и вежливость, о чем бы меня ни попросили.

Ричард кивает, как только убеждается, что мы поладим, и оставляет меня наедине с Бриттани. На ней платье-футляр цвета кэмел и блейзер в тон, а ее лицо настолько идеальное, что я не могу не задуматься о том, что его черты явно претерпели коррекцию.

– Рада к вам присоединиться, – говорит она. – Ни хао!

Только не это. Я изо всех сил пытаюсь сохранить улыбку.

– Я не говорю по-китайски.

– Прости. Я имею в виду конничива!

Далеко не самое удачное начало разговора.

– Я – канадка.

Она хмурит брови, но явно не от стыда. Я знакома с ней всего тридцать секунд, но уже могу сказать наверняка, что Бриттани неведомо это чувство. Окружающий мир определенно никогда не ставил ее в неловкое положение.

– Но на двери табличка с твоим именем, и там написано Хюи.

– Произносится «Хуэй», – поправляю я. – Рифмуется с сэнсэй.

– Ты уверена?

– Абсолютно, – сдерживаюсь, чтобы в ответ не исковеркать имя Бриттани и с мстительным удовольствием решаю отныне мысленно называть ее Бритни.

– Хм. – Она смотрит в окно поверх моего плеча. – Не могла бы ты показать мне, где что находится? Я знаю только, где мой кабинет.

Обычно этим занимается один из помощников, но Ричард поручил задачу мне, поэтому я закрываю свой ноутбук и веду ее на экскурсию. Мы не успеваем пройти и пары метров по коридору, как из-за угла появляется Мередит. Ее светлые льняные волосы блестят в безупречной укладке, а макияж, как и всегда, идеален. Туфли-лодочки телесного цвета и темно-синий костюм с юбкой так и кричат: «Прочь с дороги, или прирежу», в корпоративном смысле. Мередит настоящая бизнес-леди – я никогда не видела, чтобы она улыбалась на совещаниях.

Я хочу быть такой же. Неуязвимой. Непоколебимой.

– Бриттани, привет. Рада, что теперь ты с нами. Позволь мне показать тебе наш офис, а потом за чашечкой кофе поговорим о клиенте, о котором я упоминала.

А все мои приглашения на чашечку кофе, которые я посылала Мередит, были либо отклонены, либо перенесены в последнюю минуту. Ее взгляд скользит ко мне.

– Ариадна, мне нужна та памятка.

– Пока! – Бриттани/Бритни небрежно махнула мне рукой. Предоставленная самой себе, я смотрю им вслед, пока они, беззаботно посмеиваясь, удаляются по коридору.

Я возвращаюсь в свой кабинет и пытаюсь выполнить дыхательное упражнение по методу треугольника: вдох на три счета, задержка на три счета, выдох на три счета, повторить три раза, – но почти тотчас же отбрасываю все преимущества этой успокоительной техники и устраиваюсь за компьютером, чтобы погуглить свою новую коллегу-конкурентку. Оказывается, она окончила учебу позже меня, и, конечно же, ее мать дружит с Мередит и некоторыми другими ключевыми партнерами.

Я не должна злиться из-за этого, поскольку большинство сотрудников фирмы, включая меня, получили работу через личные связи и нетворкинг – так, мой отец учился в юридической школе вместе с Ричардом. Однако во мне живет дух противоречия, и то, как все носятся с этой неженкой, вызвало у меня ярое негодование, от которого, по-хорошему, мне нужно избавиться, прежде чем я вернусь к работе.

Даже если Бритни всего мира могли начинать карьеру с более высокой ступеньки, в конечном итоге, как говорил мой папа, результативность – главное мерило успеха. И я с ним согласна. Мне только нужно работать усерднее и показать себя.

* * *

Домой я приползаю около одиннадцати вечера. В течение дня Бриттани несколько раз заходила ко мне, задавая никчемные вопросы, с которыми выпускнице одной из лучших юридических школ страны следовало бы разобраться самостоятельно – скажем, самой найти четко обозначенные туалетные комнаты. Я проявила бы больше радушия, если бы она не называла меня Адриенной всякий раз, когда отвлекала своими дурацкими просьбами.

Я скидываю туфли на высоком каблуке и ставлю их у двери, прежде чем положить сумочку на угловой столик. Снимаю с плеча черную сумку с ноутбуком, в котором меня ждет еще работа. Если повезет, удастся лечь спать раньше двух ночи.

Я прикрываю глаза, чтобы насладиться долгожданной тишиной, и потираю лицо, ноющее от вежливых улыбок, расточаемых целый день. В квартире пусто – моя соседка, Хана, консультант по разнообразию, в командировке. На этот раз ее поездка длится вот уже месяц, и тишина – именно то, что мне нужно, чтобы расслабиться. Зевая и круговыми движениями разминая затекшие плечи, я расстегиваю темно-синий блейзер и пересекаю кухню, смежную с гостиной, проходя мимо спящего на диване мужчины.

Ступая в свою комнату, я замираю, когда вялые синапсы мозга подают запоздалый сигнал тревоги. Кажется, я прошла мимо мужчины, спящего на диване.

Мужчина. На моем диване.

Я прокрадываюсь обратно на кухню, чтобы проверить, не померещилось ли мне.

В гостиной определенно лежит мужчина. Мое сердце подпрыгивает и бьется где-то в горле, в то время как я пошатываюсь, не в силах сосредоточиться на чем-либо, кроме незнакомца. Я гордилась тем, что всегда знала, как лучше поступить в той или иной ситуации. Но сейчас я в полной растерянности. Надо позвонить в полицию? Ринуться в атаку? Спрятаться в холодильнике? Прежде чем созревает решение, человек открывает глаза и смотрит на меня сквозь копну обесцвеченных платиновых волос. Я перестаю дышать. Мой мозг сосредоточен на единственной и совершенно бесполезной мысли о том, как разозлится мама, когда парамедики найдут меня мертвой в рваном нижнем белье. Похоже, мне суждено умереть в трусиках для месячных, поскольку у меня ранее не хватило времени на душ и стирку.

И тут вторженец отрывается от дивана и встает.

Мозг рептилии командует: Бей, а не беги. Ты сможешь его одолеть.

Мозг неомлекопитающего спорит: Нет, ты не справишься. Посмотри на него.

«Посмотреть» как раз не проблема; я не могу оторвать от него взгляд просто потому, что оцепенела, будучи не в силах даже моргнуть. Незнакомец строен, высок, одет в черный свитер с вкраплениями красной нити, обтягивающий хорошо развитые мышцы шеи и предплечий.

Мозг рептилии: Вау!

Мозг неомлекопитающего: Вау!

Все части мозга хором: Вау, вау, вау!!!

Неважно, кто этот парень, но его внешние данные производят впечатление на мои гормоны, и оно сильнее паники.

Он откашливается:

– Привет.

И делает два шага в мою сторону, гибкий и уверенный, словно профессиональный танцор… или серийный убийца, выслеживающий свою жертву.

Эти движения выводят меня из ступора, и я хватаюсь за нож.

– Не… Не подходи, – только со второй попытки мне удается выдавить слова из пересохшего горла. К счастью, между нами есть преграда в виде кухонной стойки.

Его глаза округляются, и он поднимает руки, словно сдаваясь.

– Я – Джихун. Джихун! – Он настойчиво повторяет свое имя, словно это заклинание, способное уберечь от острой стали в моей руке.

– Мне плевать. – Я крепче сжимаю нож и поднимаю его выше. Прилив адреналина заставляет мое сердце биться так сильно, что трудно дышать. У меня в руках оружие, и при необходимости я им воспользуюсь.

Не стоит забывать и про телефон: им я тоже могу воспользоваться, надо только успокоиться. Не сводя глаз с парня, который, в свою очередь, таращится на меня, вытаскиваю мобильник из кармана, намереваясь позвать на помощь. Пока мой большой палец тянется к цифре «9» номера «911», поскольку я, хоть убей, не могу вспомнить, как добраться до экранного меню экстренного вызова SOS – девушка в беде, почему же так усложнили задачу? – телефон разражается нестройной веселой трелью да-ДА-ДА, которую я присвоила сообщениям Ханы.

Не сейчас, Хана. И все же, несмотря на угрозу, не сдержав любопытства, я немедленно проверяю экран. Если я умру из-за того, что отвлеклась в критический момент, виноваты в этом будут технологии с их алгоритмами, вызывающими зависимость.

Хана: Мой кузен Джихун приезжает погостить ненадолго. Оставила ему свой ключ. Извини, забыла предупредить.

Подобно хамелеону, я скашиваю один глаз, чтобы еще раз просмотреть сообщение, в то время как другой стараюсь не спускать с парня. Она, видите ли, забыла предупредить! Ни словом не обмолвилась о том, что по возращении домой я столкнусь с незнакомым мужчиной в нашей гостиной.

Если я переживу это, Хане несдобровать.

Наконец, я отрываюсь от телефона. Парень стоит не шелохнувшись.

– Как, ты сказал, тебя зовут? – грозно спрашиваю я.

– Джихун, – вырывается у него почти умоляющим шепотом. – Чхве Джихун.

– Ты – двоюродный брат Ханы.

– Из Сеула. – Его плечи опускаются. – Прошу прощения. Я не хотел вас пугать своим вторжением. Я пойду. Я могу остановиться в отеле.

Выражение его лица несчастное, но меня не прошибешь – я закалена убойным щенячьим взглядом Ханы. Хотя я на девяносто девять процентов уверена, что он тот, за кого себя выдает, это не те сто процентов, что мне требуются в чрезвычайной ситуации. Или, честно говоря, в любой другой ситуации, потому что я всегда действую только после достижения полной уверенности.

– Положи свой паспорт на журнальный столик, затем иди в ванную и закрой за собой дверь. – Мне нужно поговорить с Ханой, и я хочу, чтобы в это время он соблюдал безопасную для меня дистанцию.

– Это действительно необходимо? – спрашивает он, разглядывая нож. Когда я поигрываю холодным оружием, парень тяжело вздыхает и наклоняется к черной кожаной сумке, что стоит на полу. Швыряя на стол книжицу паспорта, он медленно пятиться в ванную, опасаясь повернуться ко мне спиной. Мы поддерживаем зрительный контакт, и щелчок замка, когда он закрывает дверь, звучит как выстрел.

Если этот парень и впрямь кузен Ханы, он, должно быть, искренне сожалеет об ее приглашении пожить у нас.

Я кладу нож на столешницу поблизости и звоню Хане.

– Привет, Ари, – поет в трубке бодрый голос Ханы. – Ты вовремя! Я как раз получила багаж. Джихун уже там?

– Здесь какой-то странный человек, это точно. – Я не спускаю глаз с двери ванной на случай, если предполагаемый Халк Джихун выскочит оттуда, чтобы сцапать паспорт.

– Я знаю, извини. Хотела сказать тебе раньше, но на работе полный завал, и я опоздала в аэропорт, – в голосе Ханы не слышно ни капли раскаяния. – А потом я просто забыла и вспомнила, только когда прилетела в Ванкувер.

Забыла. С таким же успехом можно сказать, что «забила».

– Ты никогда не упоминала о нем.

– Я уверена, что упоминала. Ну, не знаю. Как часто ты говоришь о своих кузенах?

– Я бы непременно сказала, если бы один из них собирался остановиться у нас.

Фоновый звук усиливается, как будто она вышла из терминала, чтобы поймать такси.

– Я знаю, ты не любишь сюрпризы, но все случилось так внезапно.

Я открываю паспорт и благодарю Бога за то, что имя написано латиницей и его можно прочитать. Чхве Джихун. Фотография соответствует, хотя он, должно быть, единственный человек на земле, кто хорошо выглядит на официальном удостоверении личности. Я почти готова поклясться, что тут не обошлось без фотошопа.

– Назови его фамилию. – Вряд ли она звучит как Чой.

– Он бы произнес ее как Чхве. Звучит так же, как у меня, но мы произносим, как белые люди. Чвээй, – она преувеличенно растягивает гласные.

Еще одно подтверждение. Теперь я уверена на девяносто девять целых и девять десятых процентов, но нужно убедиться до конца.

– Опиши его.

– Хм. – Я слышу, как она раздумывает. – Он мой двоюродный брат, так что кореец, это очевидно. Выше меня, рост около пяти футов десяти дюймов. Невероятно суперстильный. На пару лет моложе нас.

Его паспорт подтверждает, что ему двадцать восемь. Неуместно просить Хану оценить его внешность, но она, словно услышав мои мысли, говорит:

– Все говорят, что он хорош собой.

Я захлопываю паспорт и бросаю его обратно на стол.

– Откуда ты знаешь?

– Мама не перестает указывать на то, какой он красивый, всякий раз, когда всплывает его имя. А потом говорит, что мне нужно брать его в пример и лучше ухаживать за бровями. К тому же ты сама его видела.

Да, видела, и это определенно тот парень, которого я отправила в ванную. Я прислоняюсь к кухонной стойке.

– Я подумала, что он убийца, и наставила на него нож.

– Ты ранила его? – спрашивает она с тревогой.

– Нет.

– Хорошо. Я уверена, что у него имеется медицинская страховка, но поножовщина – это недружелюбный прием, с точки зрения кросс-культуры. Ари, прости, что сваливаю это на тебя, но он все-таки родственник и находится в затруднительном положении.

Он все же кузен Ханы, и я не могу его выгнать вон, поэтому приходится смириться с наличием нового жильца в квартире.

– Как долго он здесь пробудет?

– Не могу сказать. Но он тихий, – добавляет она.

Хоть какое-то разнообразие, поскольку Хана обладает темпераментом яркой личности.

– Что такого стряслось, раз ему пришлось прыгать на рейс в Торонто?

Она тяжело вздыхает.

– Разрыв отношений. Тяжелый.

Плохие новости. Не хочу показаться злючкой, но у меня большая нагрузка. Если незнакомец будет хандрить, попивая мерло из бутылки, и выслеживать свою бывшую в социальных сетях под аккомпанемент сентиментальных баллад, это не очень хорошо скажется на моей продуктивности.

Не успела тревога осесть, как голову поднял новый страх.

– Твоя мама приедет навестить его? – Вечная борьба Ханы за установление границ со своей матерью так пока и не привела к какому-либо ощутимому успеху. Если ее мама пронюхает, что поблизости томится раненая птица семейства Чхве, то я могу попрощаться с мирной домашней жизнью.

Хана фыркает.

– Боже, нет. Джихун держит это в секрете. Никто, кроме меня, не знает, что он здесь, поэтому не размещай его фотографии в своих социальных сетях. Ты же знаешь, она мониторит их, проверяя, чем я занимаюсь.

– Как будто я собиралась это делать. – Она же сказала, что он будет вести себя тихо. – Ладно, пусть остается.

Хана визжит от восторга.

– С меня должок, обещаю.

Прежде чем я успеваю ответить, с неприятным причмокиванием она посылает мне поцелуй по связи и отключается.

Я кладу телефон на стойку и убираю нож обратно в деревянную подставку. Быстро застегивая блейзер, я выхожу в коридор и стучу в дверь ванной.

– Э-э. Джихун?

– Вы вооружены? – Теперь, когда мои страхи улеглись, я замечаю, что у него глубокий хрипловатый голос без особого корейского акцента.

– Я отложила нож после того, как Хана поручилась за тебя.

Дверь открывается, и Джихун, отойдя к дальней стене, чтобы увеличить расстояние между нами, с опаской поглядывает на меня. Только теперь я улавливаю черты семейного сходства с Ханой. У обоих одинаково острые скулы, переходящие в сильную линию челюсти, и заостренный подбородок. Но даже с таким безупречным костным каркасом он выглядит совершенно разбитым. Темные круги под глазами, бледные губы плотно сжаты.

– Я – Ариадна, – представляюсь я с профессиональной улыбкой, которую обычно использую для работы и социального взаимодействия. Этого достаточно, чтобы передать сигнал «Я дружелюбна и не желаю вам зла», не располагая к чему-то большему.

– Ариадна, – он делает шаг вперед и произносит мое имя осторожно, выговаривая все слоги, так что оно звучит, как музыка. – Чхве Джихун. – Он слегка кланяется. Повисает неловкое молчание, пока он не спрашивает: – Мне можно выйти?

– Конечно. – Я отхожу в сторону. – Я покажу тебе комнату Ханы.

Он тащит два самых больших в мире чемодана и закрывает дверь спальни, напоследок одаривая меня вежливой улыбкой. Отлично, теперь я избавлена от неуклюжих светских бесед и могу сосредоточиться на памятной записке, которая должна быть готова к завтрашнему утру. Головная боль, просидевшая в засаде весь день, заявляет о себе. Я достаю из чехла ноутбук, но слишком рассеянна, чтобы работать. Вместо этого я наливаю стакан воды и устраиваю тихое скорбное прощание со столь желанным безмятежным одиночеством. Присутствие незнакомца в моем пространстве требует от меня быть общительной и дружелюбной, а не расслабляться с нечищеными зубами и в драных легинсах. Мне придется быть «включенной» постоянно, а не только на работе. Даже думать об этом утомительно, но я уже согласилась, и ничего уже не поделаешь. Влипла так влипла.

Я допиваю воду и отправляю Хане краткое сообщение, подробно расписывая, как она мне теперь должна. Затем, больше не в силах откладывать неизбежное, я выкидываю Джихуна из головы и открываю ноутбук.

День рождения (жарг., сокр.).

Hallmark (англ.) товарный знак приветственных и поздравительных открыток «на все случаи жизни».

В юридических фирмах партнерами являются в первую очередь те старшие юристы, которые отвечают за получение дохода фирмы (при-меч. ред.).

Yesterly and Havings (англ.).

Ni hao – китайское приветствие.

Konnichiwa – японское приветствие.

Hooey – корейская фамилия.

Сеть полезных знакомств.

Корпоративная политика, направленная на привлечение сотрудников с различным этническим и культурным происхождением и обеспечение его потребностей и интересов.

Согласно новой теории мозга, ученые полагают, что мозг человека – не единая структура, а состоит из трех частей. Первая – ствол мозга, также известный как мозг рептилии, несет ответственность за все рефлексы и порой спасает нам жизнь. Две другие структуры мозга – это мозг млекопитающего (или правое полушарие) и мозг неомлекопитающего (левое полушарие), которые развиваются в течение всей жизни человека.

177,8 см.

Кросс-культура – концепция, подразумевающая признание национальных, региональных и этнических различий в манерах и методах, а также желание их преодолеть.

Читать фрагменты других книг