Капитула вторая, вскрывающая раны прошлого
Проснулась по старой приютской привычке затемно. Повозилась в постели, уговаривая себя уснуть ещё на пару часиков. Но нет, не получилось. Пришлось подниматься и браться за учебники. До завтрака успела подготовить ответы на семь тем по аркановедению. Теорию и практику мы всё ещё сдавали как две разные дисциплины, и я надеялась набрать по ним хотя бы семьдесят баллов в сумме. Надо же чем-то компенсировать свою практически нулевую математику. С ней дело обстояло тем хуже, чем глубже мы ныряли в материал. Недостаток знаний накапливался, и со временем я просто перестала понимать новые темы. А чаровала интуитивно. Дар у меня проснулся рано, и притом сильный, занимались со мной много, поэтому я могла на глаз прикинуть необходимое количество энергии для каждого из уровней аркана и плести его наобум, тогда как остальные вынуждены были считать. И чем слабее дар, тем аккуратнее должны быть расчёты, ведь перерасход сил мало кто мог себе позволить. Но только не гайрона. В человеческой академии я была одной из сильнейших и даже получила несколько брачных предложений от самых разных парней.
Разумеется, приходилось всех отвергать. Человеку довериться нельзя. Даже Сенде. Кто знает, как поведёт себя гайрона в сакральную ночь после двух лет заточения? Мне было искренне стыдно перед своей второформой за такое издевательство, а ещё безумно хотелось в море. Поплавать на водных просторах, поохотиться, побыть собой. Такие сны мне тоже снились, и каждый раз после них я просыпалась разбитая и расстроенная. Гайрона хотела свободы, а я боялась момента, когда она начнёт её требовать.
За дверью послышались стук, шаги, а потом всхлипывания. Опять к Горрии? Вышла в общую прихожую и увидела плачущую девушку, что прижимала к лицу мокрый платок.
– Как он мог… – простонала незнакомка. – Он же обещал, что всё сделал…
– Ох, дорогая, это бывает гораздо чаще, чем ты думаешь… – сочувственно проговорила Горрия. – Пойдём, успокоительное у меня тоже есть.
Ещё бы. С тех пор как шатенка научилась варить прерывающее беременность зелье, поток вот таких расстроенных, плачущих или, наоборот, застывших в своём горе девушек не иссякал. Не знаю, зачем я каждый раз выходила и слушала их истории, которые можно было бы записать одним коротким предложением: он обещал, что обновил противозачаточные арканы, и не сделал этого.
О каком доверии к мужчинам вообще может идти речь, если они постоянно обманывают, когда речь идёт о настолько важном вопросе?
Однако стоило заплаканной девушке постучаться в дверь, как мы все бросали свои дела и приходили выслушать её. Словно нам читали один и тот же трагический рассказ снова и снова, только разными голосами. Но не выслушать было совершенно невозможно. Какая-то внутренняя потребность раз за разом заставляла нас это делать.
– Почему нет противозачаточных арканов для женщин? – жалобно всхлипнула незнакомка, утирая слёзы. – Почему всё так несправедливо?
На эти вопросы мы отвечали регулярно. Жизнь вообще несправедливая штука, но, может, оно и к лучшему. Неизвестно, где мы все оказались бы, если бы жизнь воздавала нам исключительно по заслугам.
– Однажды их изобретут, и нам не нужно будет полагаться на мужчин, – успокаивающе сказала Лорея, поглаживая девушку по растрёпанным волосам. – А пока – только надеяться на порядочность своих партнёров.
Незнакомка с горечью кивнула и спросила:
– Сколько стоит?
– Два эскуда, – ответила Горрия. – Ты правильно в выходной пришла, живот будет весь день болеть, откроется кровотечение как при критических днях, может ломить спину или виски. Скорее всего, ещё пару дней будет слабость и плаксивое настроение. Ты точно решила?
– Да.
– Тогда проходи в мою комнату, давай я сначала дам тебе успокоительное, а потом само зелье. Его лучше в ванной сразу выпить и посидеть в ней какое-то время в тёплой воде, чтобы полегче переносилось.
– А обезболивающего нет? – шмыгнув носом, спросила незнакомка.
– Так оно уже входит в зелье, но ощущения всё равно не самые приятные.
Девушка положила на ладонь Горрии две крупные голубые жемчужины. Шатенка убрала их в карман и сочувственно поглядела на несчастную. Зелья у подруги были очень дешёвые. По сути – стоимость ингредиентов плюс небольшой процент сверху за потраченное время. В аптечной лавке такое обошлось бы в двенадцать эскудов, мы узнавали. Трайдора неоднократно предлагала повысить цену хотя бы до трёх эскудов, но зельеварка упорно жалела пострадавших от мужского обмана и не желала наживаться на их несчастье.
А всё дело в том, что противозачаточные арканы стоили немало, и обновлять их нужно было не реже одного раза в месяц. Но куда проще солгать и поставить свою партнёршу перед фактом: это она потратит деньги на избавление от нежелательной беременности, а кавалеру не придётся ни нести расходы, ни терпеть боль. Очень удобно.
– Имя его знаешь? – спросила Горрия, отдавая девушке бутылочку с зельем и большую пастилку с успокоительным.
Их шатенка продавала куда дороже себестоимости, и перед экзаменами они пользовались огромным спросом. Пастилки имели травянисто-лиймовый вкус, приятно пахли и дарили ощущение лёгкости. Но много съесть не получалось – от передозировки начинало подташнивать.
– Конечно. Лисан Керийа.
Горрия аккуратным почерком внесла новое имя в свиток. После каждого такого абортирующего зелья мы обновляли список и делились им со всеми желающими ознакомиться. Парни, естественно, об этом ничего не знали и потом нередко удивлялись, почему же интерес со стороны женской половины академии к ним резко утихал и сменялся брезгливостью или даже откровенной враждебностью. Зельеварка переживала, что однажды в этот список всего за два эскуда будет внесён ни в чём не повинный парень в качестве мести от бывшей или брошенной девушки, но пока мы верили всем приходящим к нам на слово.
С другой стороны, если девушка заявится в слезах и с разбитым сердцем, может, пусть её бывший хлебнёт женского равнодушия за два эскуда. Хотя пока на обмане мы никого не ловили. Да и Лорея умела беременность определять, для ветеринарного врачевателя это вполне естественное умение. Если бы сомнения возникли, она бы им воспользовалась.
Незнакомка уткнулась лицом в плечо сочувственно вздыхающей шатенки и мелко затряслась в беззвучном плаче. В такие моменты я особенно сильно злилась на лживых парней. И было их, судя по списку, немало, а происхождение ни на что не влияло. Я бы даже сказала, что аристократы в вопросе контрацепции были более аккуратны, да и в деньгах редко ограничены.
Проводив девушку, мы понуро отправились на завтрак.
– И что настолько сложного в противозачаточном аркане для женщин? – тоскливо спросила Горрия.
Шатенка прекрасно разбиралась в зельях, а также в том, из чего они изготавливались – в растениях, минералах, животных и особенно в их органах и секретах желёз. Но вот аркановедение ей давалось хуже. Она осваивала базовый минимум, а на остальное махала рукой. Зайтан Алайа до сих пор не знал, что его обожаемая дочка учится на зельеведческом, а не общебытовом факультете, и планирует продолжить обучение до самого выпуска, на что активно копит. Вот такой сюрприз ждёт того старого жениха-гайрона, которому Горрия обещана в качестве возможной жены.
Я её уже спрашивала, как такое возможно, ведь гайрон выбирает партнёршу по запаху, а Горрия ответила, что тот гайрон свою пару так и не встретил, давно отчаялся её найти и решил попытать счастье хотя бы таким способом. Для меня вся эта история звучала несколько сомнительно, но кто я такая, чтобы решать за незнакомого и тем более немолодого гайрона? А вот подруга чем дальше, тем меньше хотела выходить замуж по указке отца и готовила пути отступления, не забывая, впрочем, о и том, чтобы крутить как можно больше жарких романов и романчиков с самыми привлекательными парнями академии.
– У кого какие планы на сегодня? – вздохнула Лорея, ковыряясь в тарелке.
– Мы с Сендой хотим на прогулку в город выбраться, – ответила я. – Ну и учиться, куда без этого. Начало сессии через несколько дней. Кто что первым сдавать будет?
– Физподготовку, – недовольно пробурчала Трайдора.
Рыжеволосая подруга хоть и заметно подтянулась за последние два года, всё равно осталась… сочной. Но чем старше мы становились, тем больше парней на неё заглядывалось. Трайде, по крайней мере, было что сложить в корсаж. А у меня ничего из того, что принято убирать в отделанный кружевом лиф, так и не выросло. Видимо, всё ушло в рост. На плотном столовском питании я прибавила четверть вары, что очень удивляло девочек и создало некоторые трудности при выборе одежды. В итоге из подруг меня выделял не только серебристый с лёгким голубоватым отливом цвет волос, но и внушительный рост. А если туда прибавить ещё и гайронью силу, помноженную на тренировки, то становится понятно, почему Зиталь предпочитал грань не переходить. Нос в случае чего я бы ему в лицо вмяла без особых усилий.
– Сегодня Сенда наконец ведёт тебя на свидание? – спросила вдруг Горрия.
– Нет. Мы друзья, – в который раз закатила глаза я.
– Ага, знаем мы, как он на тебя смотрит. Друзья они… У него уже два года девушки нет, пожалела бы парня! – заиграла любимую мелодию подруга.
– И что мне теперь, со всеми парнями, у которых девушки два года нет, начать встречаться из жалости? – фыркнула я.
– Да нет, можно только с Сендой, – радостно оскалилась она.
Рослый беловолосый проклятийник с резкими скулами и широченными плечами вызывал у зельеварки неизменный романтический интерес, но на все её тонкие и не очень тонкие намёки не отвечал никак, а время проводить предпочитал со мной. Но я с самого начала предупредила, что встречаться с ним не намерена, поэтому обвинять меня в чёрствости или игре на его чувствах тоже нельзя. Он в любой момент мог перестать со мной общаться. Хотя скажу честно, мне бы этого ужасно не хотелось. Не будь я гайроной, давно бы затащила в постель именно его.
Но – нельзя.
Моя жизнь состоит из экономии, учёбы и ограничений, потому что у меня есть цель: заявить права на титул и Цейлах. И даже Сенда с его чудесной улыбкой рядом с этой целью выцветает до полной монохромности. Сначала – наследие Цилаф, потом всё остальное.
Отнеся поднос на место, я подошла к пышногрудой буфетчице, хозяйничающей на линии раздачи, и улыбнулась:
– Приветствую, Лодиака! Очень вкусный сегодня омлет.
– И тебе доброго утра, Вета. Омлет на диво удался, – согласилась она.
– Лоди, ты случайно не видела в столовой мой учебник? Кажется, я забыла его за ужином вон за тем столиком, не могу нигде найти.
– Нет, учебники никто не приносил, а сама я не находила, – она задумчиво постучала пальцем по пухлым губам и заверила: – Если кто-то обнаружит, я дам тебе знать за обедом. Да и у кухарок спрошу, может, кто его видел.
– Спасибо! Тогда до обеда!
– Увидимся!
Куда же запропастился этот каскарров учебник?
Но и в обед Лодиака лишь развела руками…
Как я должна учить растениеведение, если потеряла учебник?
Через пару часов после обеда за мной зашёл Сенда. Я широко улыбнулась другу и повесила бабушкину сумку на плечо.
– Куда пойдём? – спросил он, отвечая на мою улыбку.
Светло-голубые глаза смотрели весело и с едва уловимой лаской. В их лучах я отогревалась. Сенда был единственным, кто мне не лгал. Проверяла неоднократно.
– Хочу пройтись до лавки древностей, навестить зайту Соргинду. Посмотреть, может, у неё появились новые нитки или книжки.
– Кто бы сомневался. Кстати, у меня есть для тебя небольшой подарок. Но я тебе его не отдам. Это сюрприз.
– Ах, как это жестоко с твоей стороны!
– Я жестокий, ты разве не знала? – широко улыбнулся он, подтрунивая.
Пока придумывала достойный ответ, мы как раз вышли из ворот Нинарской Академии и начали плавно углубляться в город по давно знакомому маршруту.
– А я думала, что ты милый и безобидный, – фыркнула я, когда уши стражников остались далеко позади.
– Милый и безобидный проклятийник? Не самое распространённое сочетание, – хмыкнул он.
День сегодня выдался вполне ясный, и мы шагали по залитому солнцем городу, наслаждаясь холодным сезоном. Цены ему не было, пока не начинались сплошные ливни.
– До опорретана осталось совсем немного времени. Скоро бал. Я хотел предложить тебе свою кандидатуру в качестве кавалера, – заговорил беловолосый, щурясь от ярких лучей. – Если ты, конечно, ещё не дала согласие Зиталю.
– Не начинай! – отозвалась я. – Сто раз говорила, что между мной и Зиталем ничего нет. И с радостью приму твоё предложение, если ты уверен, что не хочешь позвать какую-нибудь девушку на свидание.
– Уверен, – коротко ответил Сенда и сменил тему: – Хочешь леденец или пирожное?
– Ты сегодня просто фонтанируешь замечательными предложениями. Конечно, хочу!
Мы притормозили у подвернувшейся кондитерской, и Сенда купил корзиночку со сладостями.
– Мы столько не съедим, – плотоядно уставилась я на пирожные и обваленные в ореховой стружке крупные конфеты.
– Зайту Соргинду угостим.
После того как старушка продала Сенде полуистлевший трактат по проклятиям на древнеаберрийском, он воспылал к ней особой трепетной любовью. Это путь к сердцу обычного мужчины лежит через желудок, а у проклятийников, как известно, сердца нет, вот и приходится заполнять эту зияющую в груди дыру древними фолиантами. Беловолосый настолько дорожил своей покупкой, что даже мне не давал подержать ту книгу в руках, разрешал только смотреть, затаив дыхание. И да, последнее – обязательное условие.
К лавке мы подошли, когда солнце склонилось к горизонту и окрасило город во все оттенки янтаря. Сенда нёс корзинку, а я разглядывала расцвеченные золотом дома. Словно вся улица стала в миг зачарованной, и магия навеки поселилась на выбеленных стенах. И на пороге небольшого домика, всего в ста варах от нас я вдруг заметила знакомую фигуру. Ярко-синие, теперь уже коротко стриженые волосы, насмешливая улыбка, тонкий шрам, рассекающий правую половину лица.
Ярц.
Я замерла на месте, пригвождённая к булыжной мостовой одним лишь его видом. Заметив меня, он лениво отсалютовал, кивнул мне на прощание и повернулся к своей беловолосой спутнице. Рядом напряжённо застыл Сенда. Его левая рука вдруг скользнула мне на поясницу и осталась там. На исчерченной выступающими синеватыми венами правой кисти засияла золотом магия – пальцы сами чертили сложный боевой аркан.
Но Ярц даже не обернулся в нашу сторону. Он со своей спутницей скрылся за углом на ближайшем перекрёстке, так и не удостоив меня больше ни единым взглядом. Сердце в груди билось часто-часто, словно ускоряя время своим ритмом.
– Это он? Тот гайрон? – тихо спросил Сенда, не убирая руки с моей спины.
– Что? – я подняла на него глаза и постаралась успокоиться.
Ничего не произошло. Ярц мне не навредит. Мне не стоит его бояться. Точно не стоит после стольких лаурденов спокойствия. Капитан дал слово и сдержал его.
– Это тот самый гайрон, про которого ты рассказывала? Из-за которого ты больше не доверяешь мужчинам?
– Я не доверяю никому, – слишком резко ответила я, сбитая с толку неожиданной встречей.
Что он вообще делает в Нинаре, да ещё тут, рядом с лавкой зайты Соргинды?
– Тем не менее, это тот самый гайрон, которого ты любила, а потом он тебя обманул и попытался использовать?
– Нет, Сенда. Этот тот гайрон, которому я по глупости позволила себя обмануть, но я никогда не любила его. Это было лишь мимолётное наивное увлечение не разбирающейся в мужчинах девушки.
Почти правда. Да, я не любила Ярца по-настоящему, но… он ранил меня. Вернее, я позволила ему себя ранить. И много раз распекала себя за то, что не довела тогда дело до конца. Боялась, что он отомстит, хотела, чтобы он умер, а иногда – надеялась, что гайрон раскается и вернётся просить прощения. Но ничего из этого не произошло. Ни мести, ни смерти, ни извинений.
Только одно письмо и одна клятва.
– И с тех пор ты решила просто закрыться? Не вступать ни в какие отношения, чтобы тебя никто не мог предать? Это глупо, Вета! – горячо заговорил проклятийник, ловя мой взгляд. – Если тебя обманул один, это не значит, что так поступит каждый!
– Сенда, не начинай! Мы же уже говорили об этом.
– У меня есть имя. Атзелар. Лар.
– Прости, Лар. Но Ярц тут ни при чём. Дело не в нём, – попыталась я убедить друга, но он уже поймал попутный ветер.
– Нет, Вета. Ты закрыта. Ты ничего толком не рассказываешь о прошлом, избегаешь близости, вечно начеку. Он ранил тебя куда сильнее, чем ты хочешь показать.
– Лар, дело правда не в нём…
– Тогда в чём? Я уже два года пытаюсь найти к тебе подход, но словно бьюсь в закрытую дверь.
Его красивое, залитое золотым светом лицо вдруг стало очень серьёзным.
– Лар, о чём ты? Ты нашёл ко мне подход, и мы прекрасные друзья… – начала я.
– Мне этого мало, – перебил Сенда. – Я хочу, чтобы ты стала моей арданой, Вета. Каскарр, у меня нет с собой ножа, но я готов преподнести тебе косу прямо сейчас.
Слова молнией ударили посреди тихой улочки. Я знала, что он не шутит. Смотрела на высокие, словно вылепленные искусным скульптором скулы, на ярко очерченные губы и решительно сошедшиеся на переносице белые брови. Глаза цвета утреннего неба требовали ответа.
– Хорошо, что ножа нет. Я бы не приняла, Лар, – обречённо ответила я. – Прости.
Проклятийник выпрямился и отвёл полный боли взгляд в сторону.
– Почему?
Потому что я гайрона! Гайрона, которая вынуждена постоянно притворяться, которая скрывается в академии под чужим именем, которая собирается бросить вызов королю Аберрии. И как только это случится, Рахард Двадцатый растопчет каждую мою слабость. Любой из моих близких станет мишенью, но особенно это коснётся ардана. Если я приму косу Сенды, то, возможно, подпишу ему смертный приговор. Ему и всем, кого люблю. Поэтому я никогда не признаюсь королю, где именно училась эти годы, и не отвечу ни на одно из писем моей замечательной Ви.
– Мне не хочется романтических отношений, Лар. Слишком много нервов и времени уходит на учёбу.
– Это ложь. Скажи мне правду! – сердито потребовал он.
Что я могла ему сказать?
– Ты не в моём вкусе, Лар. Прости. Как и Зиталь. Как и Хирут. Как и другие мальчики, которые делали мне предложения.
– Но этот синеволосый хлыщ – он в твоём вкусе, так? Интересно, почему? Что в нём есть такого, чего нет во мне?
– Он гайрон. Мне нравятся гайроны, – тихо ответила я. – Прости, Лар. Мне очень жаль.
Лицо проклятийника перекосилось от обуявших его эмоций.
Да, гайронов в Аллоране не особо любили, и нам с Сендой порой доставались гаденькие шуточки и подколы на эту тему, как и всем остальным беловолосым студентам.
– Это глупо. Любить сущность, а не личность – это глупо, Вета.
Я лишь развела руками.
Сенда покачнулся, перекатившись с носков на пятки и обратно, а потом молча направился в лавку. Вот только я за ним не пошла. Не захотела. Развернулась и отправилась обратно к себе. Встреча с Ярцем вскрыла старую рану, которую я уже давно считала зарубцевавшейся.
Аливетта Цилаф!
Для начала позволь мне выразить своё восхищение. Я недооценил тебя. И у меня было три долгих дня, чтобы понять, насколько сильно я ошибался в представлениях о тебе, маленькая хитрая гайрона, достойная дочь своего древнего рода.
Знаешь, первый день в той каскарровой лодке я мечтал тебя убить. О, сколько чудесных и изощрённых способов я придумал! Ты, как Цилаф, оценила бы полёт фантазии. Если бы мне удалось тогда справиться с параличом, я бы вернулся и взял штурмом хоть Нинарскую Академию, хоть твой проклятый Цейлах, чтобы добраться до тебя и задушить. Отомстить за свою слабость и порушенные планы.
На второй день я принялся размышлять о своей жизни. Те вопросы, что ты мне задала… я гнал их как можно дальше от себя, но непроизвольно всё равно раз за разом возвращался к ним. На третью ночь прошёл жуткий ливень. Когда он закончился, я лежал в практически затопленной лодке посреди тёмного ночного моря, и над головой были лишь безмолвные звёзды, такие же неподвижные и бессильные, как я сам. Я решил, что умру. Переохлажусь, утону или попаду под киль корабля. Я попрощался с жизнью. Довольно дерьмовой жизнью, если быть откровенным. Но весёлой, этого не отнять.
Рядом со мной несколько раз загорались почтовые порталы, и я вдруг очень ясно осознал, что когда умру, никто, кроме отца, не станет горевать. За мою смерть поднимет кружки мой экипаж, но никто не проронит даже жалкой слезинки.
И отчего-то стало больно, что я не стою ни одной слезинки, Аливетта.
Когда забрезжил рассвет третьего дня, я принял решение изменить свою жизнь. Я совершал не только плохие поступки, хорошие тоже случались. И тогда, в третий день, по самые ноздри в воде, я понял, что только о них хочу помнить и только их хочу унести на тот свет.
Мне кажется, я всё-таки умер. Небо смотрело на меня твоими глазами, и мне было по-настоящему стыдно за то, как я хотел с тобой поступить.
Я не могу изменить своё прошлое, Аливетта, но могу изменить настоящее.
Прими мою клятву в том, что я не нанесу тебе вреда, не раскрою никому тайну твоего происхождения и не использую знания о тебе.
Я решил ввязаться в одно очень сомнительное дело и, возможно, не вернусь из него живым, так что ты вряд ли получишь от меня ещё хоть одно письмо. И это к лучшему. Кстати, послание, что ты передала тогда для своей подруги, я сжёг. И мой тебе совет: не пытайся больше с ней связаться, иначе её используют против тебя.
Будь счастлива и не бойся моей мести.
Удачи.
Ярц
8-й день 1-го месяца 6974-го года
Продолжение истории Ярца и подробности дела, на которое он отправился, ищите в романе «Выбор королевского дознавателя».