Колесо времени

Не пугайся грядущего дня!

Когда прикасаешься к народной, не авторской поэзии, когда читаешь стихи, молитвы, заговоры, обереги, мантры, возникает целый букет чувств и одновременно рой восхищенных, подспудных вопросов: кто же он, этот гений, так точно сложивший слова в магический ряд?! Какой он? Как и чем живет? Какими глазами смотрит на мир? Если видит то, что сокрыто от всех иных взоров? Откуда у него этот слух, способный уловить и раскаты грома, и звон каждой капли дождя?

Мой друг так рад: – Как хорошо в деревне! Покоем веет здесь и тишью древней! Я б согласился, если бы, поверь мне, Не яблоки, опавшие в саду…

Возникает ощущение чуда, прикосновение к божественному. Кажется, человек во плоти и крови, живущий где-то рядом, в одно и то же время с тобой, но может всего одной своей строчкой захватить и пленить воображение! А если ты еще и знаком с ним, давно знаешь, видишь каждый день, это чувство лишь усиливается.

Книгу стихов Василия Мишенёва я все время держу на рабочем столе. Читаю, как молитвослов, принимаю его поэзию, как принимают лекарство, в гомеопатических дозах. И умышленно не учу наизусть его даже самые краткие четверостишия – чтобы не было эффекта привыкания. Наверное, поэтому каждый раз открываются все новые и новые смыслы, возникает совсем иное наполнение строк – в зависимости от собственного состояния. Его поэзия лечит все: когда ты смертельно устал – от усталости, когда ты трепещешь от безоглядного восторга и любви – ставит на место мудрой грустью, взором разбитого окна.

Когда ты в гневе – усмиряет гнев… И наступает удивительное равновесие пространства, вещей и чувств.

Много лет я не задумывался над творческой природой стихов Василия, воспринимал их как нечто состоявшееся, цельное, образованное точно так же, как возникает из искры огонь, как выпадает из ничего – из утреннего воздуха! – сверкающая роса. Или как получается невидимый ветер, который мы чувствуем лишь потому, что трепещет листва или гнутся деревья. И чисто мишенёвские, часто повторяющиеся образы костра у дороги, бурной вешней воды, цветка, души и клетки, грустной птицы над полем воспринимал как все естественное.

Но однажды осенило: да ведь это же глубинное и непроизвольное ведическое начало! Отсюда же его магия слова, проникновение взора и слуха, отсюда стихия ничем не ограниченных чувств.

И как-то сразу увязались судьбы всех русских стихотворцев, родился образ Поэта – это бесконечно одинокий, вольный бродяга с посохом, странствующий Боян с гуслями, бредущий по дорогам своего Отечества. Ветер треплет седые космы, худую одежонку, стылый сумрак осенних полей, одинокая звезда над окоемом… «Голова плывет по небу, ноги ходят по земле…» Сколько бы ни миновало времени, какие бы эпохи и нравы мы ни переживали, какие бы цари ни царствовали, а он всегда такой! Поэт на Руси, это добровольный страстотерпец, возложивший на себя самого иноческий сан, суровую схиму, дабы вразумлять не только всех встречных на пути, но и многие грядущие поколения.

Нет, без поэзии не жить!
Уже не отрешиться!
И ей на донышке души
Вовек свечой теплиться.

Иного выбрать я не смог
Для счастья и мученья…
Но этот тихий огонёк —
Костер самосожженья!

Когда же этот странник воскладывает свои вещие персты на струны, преображается в Героя и рождается свет.

И, пожалуй, это единственный миг, когда Поэт становится самым счастливым человеком.

Сергей Алексеев

«Так живу на белом свете…»

Так живу на белом свете,
Будто есть во мне вина…
Я всегда за всех в ответе,
Кто ж в ответе за меня?..

На болоте

В небе птицы кричат
И зовут за собою кого-то…
Вот и осень моя, наконец-то, пришла!
Я поеду домой
И за клюквой пойду на болото,
Далеко-далеко от родного села.

Там зелёные сосны,
Как долгая память о лете,
Там на зарослях мхов тихо тают следы…
Пусть, как прежде, душа
Долгожданным наполнится светом
И на миг отдохнет от людской суеты!

На нетронутых мхах
И на клюкве – листвы позолота,
Здесь так много оставленных птицами гнёзд…
Буду долго один
Всё бродить и бродить по болоту,
Как журавль, прилетевший за тысячу вёрст!

Дунет ветер слегка,
Принесёт отдаленные звуки,
И присев на пенёк у большого куста,
Я задумаюсь вдруг,
Согревая холодные руки,
И забуду совсем, что корзина пуста!..

1978

Тишина

Сыплет осень листву
На лесные поляны…
Я уйду в тишину, —
Тишина не обманет!

Стихнут громы,
Во мне
Им давно уже тесно.
Растворюсь в тишине
Недопетою песней.

Ощутив полноту
Чувств, желаний и мыслей,
Я не спрячу свою
Душу в ворохе листьев!

Я уйду в тишину
По дороге печали…
– Слышь! На том берегу! —
Это мне прокричали…

1978

Листопад

Ночь уснет. Я уйду в предрассветную просинь.
Я пройду по полям и лугам.
Над землей снова крылья раскинула осень
И листву прибивает к стогам.

Тишина на душе, как в пустующей роще,
Только мыслей шумит листопад…
Мне и с сердцем моим стало будто бы проще
В эту пору разлук и утрат!..

1978

Бабка паня

Заболела бабка Паня,
Ей теперь не до гостей, —
Затопили сами баню,
Наварили сами щей.

А попарив в бане кости
И вздохнув: не жизнь, а рай!
За столом сидели гости,
Пили водку, пили чай…

Жалко бабку.
Без лукавства
Тихо стонет на печи.
– Может, сбегать за лекарством?
– Старость, милой! Что лечить?

По углам шуршали мыши.
За окном струился дождь.
Снова бабка внуку:
– Слышишь?
На могилку-то придёшь?

1979

В больнице

Светлые окна,
Бледные лица,
Белые стены
В белой больнице.

Но красная лошадь
Снова мне снится
На белой подушке
В белой больнице.

1979

Журавли

На зыбком болоте в таёжной дали,
Где влажные мхи под ногою,
Гнездились и жили весной журавли,
И веяло в душу покоем…

Но осень настала, они поднялись,
И вот уже нет мне покоя,
Как будто ложится вся моя жизнь
С крыла одного на другое.

Как будто меня покидают друзья,
Вдруг время пришло расставаться…
И с ними в дорогу пуститься нельзя,
И сил не достанет остаться!..

1979

У старой мельницы

У старой мельницы заросший пруд,
Сосна, сюда забравшаяся чудом,
Меня встречают радостным уютом,
И я подолгу пропадаю тут!

Светла душа, подвластная покою,
Всё горькое на краткий миг ушло,
И бросив в лодку старое весло,
Я от дождя скрываюсь под сосною!

Изведав в мире суету разлук,
Мы к тишине внимательнее стали,
Во мне теперь рождает мыслей стаи
Сорвавшихся дождинок тонкий звук.

1979

«И ливень, и стужа знобили с утра…»

И ливень, и стужа знобили с утра…
Куда это всё подевалось?
Вновь так хорошо помолчать у костра,
Пускай даже самую малость!

Ни звука! Ни ветра! Уснуть не спеша,
Деревья отбросили тени…
Как будто нашла себе место душа,
Прорвав паутину сомнений!

Про ливень, про стужу кто вспомнит сейчас?
В безоблачность верится снова…
Как тихо! Как чудно! Безмолвия час!
Из чувства рождается слово!..

1980

Костёр самосожженья

Нет, без поэзии не жить!
Уже не отрешиться!
И ей на донышке души
Вовек свечой теплиться.

Иного выбрать я не смог
Для счастья и мученья…
Но этот тихий огонёк —
Костёр самосожженья!

1980

Куда уйду?

Ты лица не хмурь,
В суматохе дней
От житейских бурь
Стало тяжко мне.

И решил уйти
Я к своей избе,
Чтобы здесь найти
Вновь покой себе.

Та же в сердце грусть,
Дни бегут спеша…
Думал – здесь очнусь,
Запоет душа!

Думал – здесь смогу
Стать вдвойне сильней,
Но в родном дому
Мне еще трудней!..

1980

Матери

Когда мне трудно,
Когда мне некуда деться,
Когда душа просит покоя,
Я опять прихожу в твой дом
В надежде вновь обрести здесь силу,
Отдохнуть от печалей и суеты,
Лицом прижимаюсь к твоим ладоням.

Ты всегда,
Ясным днем иль в глухую полночь,
Без тени упрёка и осужденья
Открываешь мне молча двери,
А ночью я снова слышу,
Как ты плачешь…

Что могу для тебя я сделать,
Чтоб подарить хоть крупицу счастья,
Кроме своей сыновней любви?
Бессильному перед твоей старостью,
Мне остается всего одно лишь —
Молить у тебя и времени:
Живи на земле дольше,
Своей сыновней любовью
Я согрею твою душу!..

1980

«За окном – пейзаж неброский…»

За окном – пейзаж неброский:
Угол дома, палисад
И корявая берёзка,
Ветви тонкие висят.
Но когда упругий ветер
Захлестнет её наряд,
Мне трепещущие ветви
Так о многом говорят,
Что я снова сердцем верю
В силу прежнюю свою
И не прячусь я за дверью,
Жить пытаюсь на ветру!..

1980

«Чтоб русь жила…»

Чтоб Русь жила,
Чтоб Русь стояла
Под сенью мирных облаков,
Мечи
Ковали на орала
И пушки лили
Из колоколов!..

1980

«Оборвав сновиденья о лете…»

Оборвав сновиденья о лете,
В дожденосную стынь октября
Я однажды умру на рассвете,
Полчаса не дожив до утра.

И в листвяной лихой круговерти
Чьё-то слово застынет: «Судьба!»
Одного б я хотел перед смертью,
Чтобы не было рядом тебя!

Чтобы весть не пришла к тебе рано,
И в заснеженном белом краю
Ты, как прежде, жила б ожиданьем
И верила в верность мою…

1980

Ссора

Вновь ссора без причин,
Полночный свет…
Так ясно различим
Твой снежный след.

Меж нами встал завал
Из слов-камней…
Зачем я не позвал:
– Вернись ко мне!

И надо бы идти
На дальний свет,
Пока еще в пути
Белеет след.

Зачем сижу в пальто
Спиной к огню?
Расколот мир, но кто
Возьмёт вину?

1981

Опавшие яблоки

За речкой вновь осенние опята,
В бору растут ядрёные маслята,
А на земле, как желтые цыплята,
Те яблоки, опавшие в саду…

Мой друг так рад:
Как хорошо в деревне!
Покоем веет здесь и тишью древней!
Я б согласился, если бы, поверь мне,
Не яблоки, опавшие в саду…

1982

«Просвещенье – гордость века…»

Просвещенье – гордость века,
Но для общего добра
В руки злого человека
Не давай, судьба, пера!

Я за то, чтоб в мире этом
Был тому доступен лист,
Кто наполнен добрым светом
И душой своею чист!

1982

Шуточное

На заезженном Пегасе
Не спеша вперёд скачу…
Стало тесно на Парнасе,
Но и я туда хочу.

Зашумят вдруг, засудачат:
– Не пускайте! Кто таков?
– Из деревни я! Не с дачи!
Вот мой паспорт – Мишенёв.

Мне не много надо места,
Я могу и шляпу снять.
Кто устал – с Парнаса слезьте!
Что же попусту стоять?

Не пускайте пыль напрасно,
Не уеду, лишь чихну…
Вы подвиньтесь на Парнасе,
Не подвинетесь – спихну!

1982

«Простившись в поле с васильками…»

А.В. Петухову

Простившись в поле с васильками,
Простившись в роще с соловьём,
Пойду перебирать ногами
С надеждой робкой – поживем!
Среди цветов, седых от пыли,
С угрюмой тяжестью в груди,
Лишь оттого что пыль не смыли
Всю ночь шумевшие дожди,
Среди домов, пустых и серых,
С одним желаньем – напрямки!
Ну кто стучаться будет в двери,
Где виснут ржавые замки!
И сяду в поезд с огоньками,
И всех спрошу, кто едет в нем:
– Вы где простились с васильками?
Вы где простились с соловьём?

1983

А о чём говорить?

Прохладный час вечерней неги.
Закат. Расплывчатость теней.
И одинокий скрип телеги,
Косцы уставшие на ней.

Стучат железом под навесом,
Играют мальчики в войну,
И самолет летит над лесом,
И тянет белую струну.

Придет сосед мой с папиросой,
Кивнет на запад в сотый раз,
Начнет с привычного вопроса:
– Чего они хотят от нас?

Опять молчит, и я ни слова.
Сидим, речей не заводя.
И лишь прощаясь, скажет снова:
– Добро бы не было дождя…

1983