Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Дмитрий Глуховский, Шимун Врочек, Андрей Гребенщиков, Ольга Швецова, Сергей Антонов, Александрина Тверских, Василий Пронин, Руслан Кляузов, Сергей Москвин, Катерина Тарновская, Виктор Тарапата, Александр Койнов, Лев Рыжков, Константин Бенев, Дмитрий Ермаков, Григор Эльбекян, Сергей Кузнецов, Андрей Дьяков, Елена Черных, Ирина Баранова, Константин Баранов, Виктор Тар, Елена Фадос
3,8
(207)Про «Обитель снов» Андрея Гребенщикова, роман, который вы сейчас держите в руках, сказать можно просто: это однозначно будет одна из самых ярких книг нынешнего года, и на «Лучшей книге Вселенной»-2013 всегдашнему фавориту премии Андрею Дьякову придется туго. Теперь – к другим новостям. Потому что новостей на сей раз накопилось столько, что в этом введении буду ими просто делиться, и все. Никаких программных статей, которыми я бомблю вас обычно. Если вы впервые читаете это мое обращение сразу после выхода «Обители снов», из этой статьи вы узнаете, что вас ждет в ближайшем будущем, и сможете подивиться на громадье наших планов. А если купили ее в букинистическом магазине году этак в две тысячи тридцатом, тоже не беда: можете сверить наши достижения с нашими намерениями.
Во-первых, выходит игра Metro: Last Light – «Метро 2033: Луч надежды», – сценарий которой я написал, основывая его на… Нет, пока об этом говорить все еще слишком рано (если, конечно, вы еще не в две тысячи тридцатом году; а если вы уже в нем, простите, – не хочу портить сюрприз тем, кто пока еще в две тысячи тринадцатом)… Так или иначе, игра вышла отличная, к вящей всемирной славе нашего мегаломанского проекта. И если она возьмет штурмом топы (а мне из моего февраля тринадцатого года сие пока неведомо) по всему миру, то нас ждет и еще несколько игр-продолжений, действие которых будет разворачиваться по всему миру.
Во-вторых, онлайн-игра «Вселенная Метро 2033» в ближайшее время перезапустится на нашем обновленном портале Metro2033.ru – и обновление этого портала уже само по себе – в-третьих. В-четвертых, мы запускаем собрание коллекционных изданий романов «Вселенной», в котором будут под одной обложкой выходить сразу трилогии. Начиная с «Темных туннелей» Сергея Антонова (кстати, поздравьте его с переводом его книги на немецкий), продолжая «К свету»/«Во мрак»/«За горизонт»-ом Андрея Дьякова, «Севером» Андрея Буторина, романами Анны Калинкиной и Дениса Шабалова (когда третьи части их трилогий будут напечатаны по отдельности).
В-пятых, сейчас, в феврале две тысячи тринадцатого, мы все еще продолжаем лелеять мысли о грядущей экранизации «Метро 2033» силами буржуазного искусства, и только вы, читающие нас в две тысячи тридцатом, можете посмеяться над нашими надеждами или же сказать, что все на свете было не зря, и экранизация состоялась-таки, заняв первую строчку в списке самых любимых человечеством фильмов на сайте IMDB.
Вообще-то я не уверен даже, хочу ли я знать сегодня все то, что вы знаете там, в своем две тысячи тридцатом. Всегда боялся заглядывать в будущее больше, чем на полгода. Не понимаю даже, почему постоянно о нем пишу и как вообще придумал «Метро 2033»…
Дмитрий Глуховский
Движение в темноте невозможно. Движение в темноте гибельно. Аксиома подземного мира.
Вот только света старенький фонарик давал преступно мало. И, что хуже всего, свечение его с каждой секундой блекло, с трудом отвоеванные у темноты участки туннеля вновь терялись во мстительной мгле, настырно и неотвратимо набирающей прежнюю силу. Первоначально жизненное пространство измерялось лишь высотой и шириной каменного прохода, да пятнадцатью метрами по направлению движения: именно столько хрупкой безопасности дарил неровный, мерцающий луч фонаря. Очень скоро – с преждевременной агонией батарейки – освещенный сектор сократился до неуютных десяти метров, а затем и вовсе до внушающих трепет пяти.
Участившиеся – а быть может, затянувшиеся – конвульсии фонарика заставили маленькую группу остановиться.
– Я достану факел, – у путника, замыкавшего странную процессию, оказался приятный женский голос. Правда, сейчас в нем сквозили панические, немного режущие слух нотки. И в любой момент паника грозила перерасти в истерику. – Девчонки, посветите мне в рюкзак.
Вещмешок под пристальным взором фонарика обнажил свои нехитрые секреты: типично дамский набор тряпок, небольшой запас еды и питья, скромная россыпь разнокалиберных патронов, колода ссохшихся, потерявших краски фотокарточек, наконец, толстенький столбик коротенького факела.
– Его надолго не хватит, – извиняясь, проговорила хозяйка рюкзака. – На крайний случай держала. «Эн-зэ».
Не успели спутницы запасливой девушки оценить ее НЗ, как фонарик, видимо посчитав свою миссию законченной, погас окончательно.
Факел поджигали в полной темноте. Очень торопливо, почти суетливо, словно боясь захлебнуться в нахлынувшей беспросветной темени. Резкие вспышки зажигалки, хаотичные искры, робкий, трепещущий при полном отсутствии ветра огонек – тьма смеялась над неуклюжими людьми и была посрамлена, когда с громким шипением родился настоящий огонь: он закружил в странном танце с тенями, немилосердно впечатывая их в стены и потолок, заставляя искривляться и дрожать в припадке боли и сладостной, запретной страсти. Ни один, даже самый яркий и мощный, фонарь не мог бы сравниться с ним: рукотворное солнце, упрятанное в футляр из стекла и пластика, неизменно проиграет дикой, неукротимой звезде, живущей на кончике самой обыкновенной деревянной палки. Огонь придал путницам уверенности, изгнал страх, наделил силами. Ничто больше не давило, не толкало с неизъяснимой яростью в спину, заставляя ускорять шаг. Их путеводное светило владело великим таинством, недоступным ни одному фонарю: оно сжигало мглу повсеместно – спереди, сзади, сбоку, со всех сторон – и у тьмы не оставалось шанса подкрасться к людям с тыла. Кокон из света, непробиваемая защита от прихвостней теней и мрака.
Приободренная маленькой победой, троица немедленно продолжила прерванный путь. Факел от законной владелицы перекочевал к высокой девушке, возглавляющей отряд.
Дорога не оказалась ни долгой, ни трудной: когда на твоей стороне свет – идти легко и приятно. Уже через несколько минут огненосная предводительница замерла возле ничем не примечательной плиты в стене по правую от нее руку. Такие плиты попадались и раньше – по обе стороны туннеля, и эта, на первый взгляд, ничем не отличалась от других.
– Ольга, что случилось?
Вопрос не нашел ответа. Девушка напряженно водила факелом возле заинтересовавшей ее стены, пытаясь обнаружить известные лишь ей знаки. Возле одной из граней плиты предводительница задержалась особенно надолго – казалось, даже пламя принялось недовольно трепетать и фыркать, призывая настырного человека к действию!
– Готово, – со спокойным, сдержанным удовлетворением девушка по имени Ольга оторвалась от объекта своего пристального внимания. – Мы почти на месте.
Теперь Ольга держала факел таким образом, чтобы четко и ясно видеть лица своих спутниц:
– Девочки, одна просьба. Пару минут поизучайте противоположную стенку. И не вздумаете подсматривать за мной… – предводительница сделала угрожающую мину. – Надо объяснять последствия?
Девочки последствий не представляли, однако дружно замотали головами, бессловесно принимая правила игры.
– Молодцы, девоньки. А теперь – кругом! И без команды не… Ну, вы поняли.
Ожидание не затянулось. Не прошло и минуты, как Ольга позвала спутниц:
– Хорош крыс считать, давайте за мной!
Девушки с готовностью обернулись и… не смогли выполнить команду. Следовать было не за кем – Ольга исчезла. Только что шуршала и гремела за их спинами чем-то железным, и вдруг все звуки застыли, обернулись полнейшей тишиной. И темнотой – не стало факела, не стало и света.
– Мамочки! – одними губами прошептала одна из девушек.
– Ольга! Оля, где ты? – позвала другая и, к своему ужасу, почувствовалаприкосновение. Кто-то или что-то осторожно задело ее руку, легко скользнуло по вмиг покрывшейся по́том спине. Она хотела сдержаться, задавить нарождающийся крик и не смогла. Истошный крик зазвенел в тишине, секунду назад казавшейся абсолютной и нерушимой, отчаянный вопль ужаса, многократно отразившись от стен, пола и потолка, эхом покатился во все стороны, сотрясая недвижимый воздух ударными волнами.
– Сдурела?! – Голова предводительницы в абрисе колышущегося света показалась из-за плиты. – Орешь, будто голой жопой на игложабу села!
– Ты-ы-ы! – обрадовано, но до конца еще не веря в избавление от страхов, протянули обе спасенные. – Ты!
– Я-я! – вяло передразнила командирша, у которой до сих пор звенело в ушах. – Кое-кому надо работать аварийной сиреной – такой талант пропадает! Эй, голосистая, – Ольга теперь обращалась к шумной девчушке. – Ты вволю наоралась? До Ясеневки докричалась?
Та собиралась сказать что-нибудь в свою защиту, когда вновь ощутила прикосновение. При свете, пусть рассеянном и крайне слабом, она заметила, что так напугало ее: всего лишь рука подруги, которая пыталась нащупать хоть какую-то опору посреди пустого пространства.
Устыдившись своей истерики, «Голосистая», ничего не говоря, злобно ударила перепуганную соседку по конечностям и двинулась к плите, за которой нетерпеливо ругалась Ольга.
– Идем мы, идем.
– Шустрее, красавицы, шустрее!
За чуть выдвинутой из стены плитой был узкий проход.
– Меня зовут Ларисой, – невпопад заявила «Голосистая», остановившись на границе света, который проникал через щель между плитой и стеной.
– Что?
– Я не Голосистая, меня зовут Ларисой.
– Поздравляю, только не тормози. Нам нужно идти.
Но Лариса не сдвинулась с места. В затылок нарочито громко и обиженно дышала получившая по рукам подруга, еще несколько секунд, и она начнет подталкивать застывшую истуканом девушку.
Лариса представила, как сейчас попытается протиснуться в щель, и плита, которая только этого и ждет, поймает ее, вдавит в стену, не сильно, не до смерти, лишь обездвижит. Может, сломает пару костей, если жертва будет трепыхаться, но не убьет. Пока не убьет. А девчонки будут смеяться над застрявшим в кроличьей норе мохнатым медвежонком… Да, ее никогда не звали Голосистой, все обстояло много хуже, на родной станции с детства и до конца дней приклеилось проклятое прозвище «Винни Пух», за то, что… Лариса вздрогнула, прогоняя неприятные воспоминания.
– Мы идем, – повторила она и, зажмурившись, втиснулась в проход.
Это заняло совсем немного времени, мгновения или легковесные, быстрые секунды, одну-единственную паузу между ударами сердца, но когда опасный участок был пройден (плита шевельнулась?!), по щекам девушки текли слезы.
– Ты чего, Голосистая? – Ольга поднесла огонь поближе и теперь в недоумении рассматривала предательские блестящие капли на лице Ларисы. – Клаустрофобия?
Рожденные в метро не боятся замкнутого пространства. Это тоже почти аксиома. А кто боится, тот сходит с ума еще в детстве, потому что под землей некуда спрятаться от преследующих страхов, здесь ты с ними один на один – навсегда.
– Да, клаустрофобия, – Лариса с готовностью соврала, на что идущая следом подруга многозначительно хмыкнула, но промолчала. И девушка была ей за это благодарна.
– А ты, Тихоня, тоже страдаешь психическими заболеваниями? – Командирша подняла факел повыше. В ее голосе слышалось нескрываемое презрение.
– Я – Марика, и вовсе не тихоня. Только орать не люблю, особенно там, где это без толку.
Ольга удовлетворенно кивнула:
– Разумно. Только имя у тебя дурацкое…
Она обвела взглядом притихших подруг, убедившись, что никто не собирается ей перечить, и скомандовала:
– За мной, девоньки, совсем скоро будет интересно, – Ольга махнула рукой, призывая следовать за собой, и быстрым шагом двинулась по коридору.
Очень скоро – без приключений и происшествий – туннель резко ушел вверх и вывел группу к массивной железной двери, перегораживающей проход. Командирша, заблаговременно пригрозив клаустрофобичной Ларисе кулаком – «не вздумай истерить, все нормально», четырежды постучала по металлической поверхности: два слабых удара, один сильный, последний опять слабый.
Минуту ничего не происходило. Ольга терпеливо ждала, Лариса нервно кусала губы, но пока держала себя в руках. Поняв, что пауза затягивается, Ольга в точности повторила условный сигнал: четыре удара – короткий, короткий, длинный, короткий. И вновь ожидание.
– Что-то не так? – первой голос подала Марика.
Командирша ее проигнорировала, лишь пробурчала что-то себе под нос. Теперь сигналы она подавала ногами, энергично пиная ни в чем не повинную дверь: четыре пинка переменной силы и злобы.
Не помогло – кто бы ни скрывался за дверью, к людским призывам он оставался безучастным.
– Придурок! – в сердцах выругалась Ольга, непонятно к кому обращаясь.
Она скинула с себя куцый рюкзачок – у подруг, прибывших сюда с другой станции, вещмешки были значительно увесистей и объемней – и плюхнулась на него. Сквозь зубы процедила «ждем» и закрыла глаза.
Девчонки переглянулись – в глазах обеих растерянность и напряжение. А еще злость: на командиршу, что заманила их сюда, и на самих себя, что поддались нелепым (сейчас они казались именно такими) соблазнам.
– Дамы, – Ольга говорила подчеркнуто спокойно, не поворачивая головы и не раскрывая глаз. – Отставить панику и пораженческие настроения. Все будет. Пока отдыхайте.
Лариса, всю дорогу не решавшаяся задать мучавший ее вопрос, поспешно выпалила:
– А правда, что он такой красавчик, как все говорят?
Ольга приоткрыла один глаз и недобро ухмыльнулась:
– Все – это кто?
Лариса замялась:
– Ну… те, кто уже был на вечеринке… или слышал о ней…
– И что же они говорят?
Девушка, сама уже не рада, что завязала этот разговор, неохотно протянула:
– Говорят, мол, на других парней совсем не похож… И лицом, и манерами…
Ольга состроила какую-то малопонятную гримасу, но все же кивнула:
– Совсем не похож, это точно.
– А оргии…
– Про них тоже говорят? – Ольга изогнула бровь, то ли насмешливо, то ли удивленно.
– Т-тоже, – вдруг начала заикаться смущенная до крайности Лариса. – Г-говорят.
– Ну, раз говорят, значит, не без причины. А ты боишься оргий?
Опять насмешка? Лариса не поняла выражения лица своей собеседницы и поспешила развеять сомнения:
– Не боюсь! Просто… вдруг он мне не понравится?..
– Тебе? – Ольга откинулась к стене и громко расхохоталась. – ́ Я бы на твоем месте беспокоилась о том, понравишься ли ты ему. ́ У него обостренное чувство прекрасного, может и забраковать…
– А ты? – в разговор вмешалась молчавшая до сих пор Марика.
– Что – я? – Ольга в недоумении нахмурилась.
– Ты ему нравишься?
– Нравлюсь, – она ответила быстро и без малейших раздумий. – Конечно нравлюсь.
– Тогда почему ищешь для него других девушек? – пришел черед Марики морщить лоб. – Или он не нравится тебе?
– И он мне нравится. Но моногамия в их семействе совсем не в почете, – Ольга посерьезнела, и стало заметно, что тема ей неприятна. – А почему сводничаю? Проиграла спор. Сегодня финальная десятая вечеринка, на которую симпатичных гостий подыскиваю я… Все, девчонки, хватит трепать языком, дайте поспать.
Марика хотела еще спросить, почему Ольга отправилась за симпатичными гостьями на соседнюю станцию, неужели на Донской все красавицы закончились, однако тревожить демонстративно отвернувшуюся «сводню» не решилась. Про вечеринки, устраиваемые местным красавчиком, на Лесопарковой ходили легенды, одна соблазнительней другой, и грех было отказываться от нечасто выпадающего шанса как следует оторваться – в бедном на развлечения подземелье такими возможностями не разбрасываются.
Марика исподволь взглянула на свою подругу и вновь удивилась, зачем командирша вообще ее пригласила? Лариса никогда в писаных красавицах не ходила, изяществом форм и тонкостью черт не отличалась. С натяжкой ее можно было назвать симпатичной, но именно, что с натяжкой. Выходит, Ольга не такая уж и разборчивая «сводня»… или не особо старательная? А может, наоборот – ее избирательность в том и заключается?..
Лариса меж тем времени не теряла. Она уселась на корточки возле своего мешка, поискала в нем остатки сухпая, а не найдя, вопросительно уставилась на Марику: поделишься?
Та без лишних разговоров разломила припасенный кусочек вяленного мяса на две части и щедро поделилась с подругой. Неприятный инцидент с ударом по рукам был, по всей видимости, прощен.
Неспешно пережевывая филейную часть мелкого хвостатого хищника, Лариса раздумывала, не извиниться ли ей перед Марикой за свое поведение, однако решила не драматизировать, ведь все были на взводе. Состояние аффекта, как говорят старики.
Отпустив себе этот мелкий грешок, Лариса без зазрения совести попросила добавки, мол, сочтемся, подруга.
Марика усмехнулась, хорошо зная цену привычным и совершенно безвозвратным «сочтемся» – ее прижимистая товарка предпочитала о всех долгах мгновенно забывать, – но жадничать не стала. Зубами оторвала от своего недоеденного куска половинку и протянула приятельнице.
Лариса автоматически измерила взглядом получившиеся кусочки и бессознательно сморщилась, сочтя полученный кусок чуть меньшим, чем оставшийся у Марики.
Что-то громко лязгнуло с той стороны двери, прервав сон командирши и трапезу подруг. Ольга мгновенно раскрыла глаза, стрельнула ими в сторону своих спутниц, проверяя, все ли на месте, и резко поднялась на ноги. Оказавшись перед дверью, она уже протянула к ней руку, собираясь повторить условный сигнал, но та раскрылась сама, безо всяких условностей. Путь был свободен.
Командирша покосилась на девчонок, кивнула им «собирайтесь». Костяшками пальцев пробарабанила по железу негромкое, вежливое «есть кто дома?» и, не дожидаясь приглашения, перешагнула через порог. Подруги, пряча на ходу пожитки, поспешили за ней – очень уж не хотелось вновь оказаться перед закрытой дверью. А кто знает, не захлопнется ли она прямо сейчас?
Лариса влетела в странное помещение первой, оттеснив при этом Марику, также рвавшуюся побыстрее оказаться внутри. Однако весь боевой запал ушел на стремительный марш-бросок, и сейчас, оказавшись у цели, девушка растерялась. Здесь царил полумрак, откуда-то пробивался неясный, слабый свет, но его не хватало, чтобы рассеять липкие, навязчивые тени, скрывающие очертания и детали помещения. Да и проклятая командирша с факелом опять туда-то запропастилась!
– Марика, чего истуканом встала? – окрысилась на подругу Лариса. – Иди уже!
Сама же скользнула за спину приятельнице и оттуда принялась нетерпеливо ее подталкивать:
– Ну же!
Марика недовольно цыкнула языком и одарила Ларису таким взглядом, что очередное «ну же» застряло у той поперек горла.
– Ох, не зря тебя Винни Пухом кличут! Ох, не зря…
Грубо оттолкнув товарку, Марика смело зашагала в ту сторону, откуда шел свет. Лариса с видом оскорбленной невинности засеменила следом.
Привычно оказавшись в аръегарде, она немного успокоилась, испуганно колотившееся в груди сердце сбросило обороты, напряженные мышцы, наконец, расслабились. Не нужно считать разумную осторожность трусостью, рваться вперед на амбразуры – это удел дурочек, подобных Марике. Себя же Лариса относила к категории людей, которые бережно относятся к такой великой ценности, как жизнь, – ́ в особенности своя.
Внезапно девушка, бережливая до собственной жизни, почувствовала движение. Кто-то или что-то было здесь – прямо позади нее! Неясный силуэт мелькнул в проеме распахнутой двери, и через мгновение та со страшным лязгом захлопнулась, отрезая путь назад.
Лариса зажала рот, чтобы не завизжать. Инстинкт самосохранения на все голоса вопил в ее голове, требуя немедленно бежать отсюда, однако ноги больше не слушались – налились неподъемным свинцом, приросли к земле. Она захлебывалась безмолвным криком, сердце рвалось наружу, выгибая, выламывая неестественной дугой ребра. Казалось, горячая кровь, не выдержав подскочившего давления, вот-вот хлынет из носа и ушей. Тот, кто прятался в темноте, стоял прямо перед ней и тянул, тянул свои конечности, пытаясь вцепиться в лицо. Вопль нестерпимого ужаса вырвался из легких, царапая жгучей болью горло, с хрипом и свистом обретая свободу… Когда воздух вокруг вспыхнул, озаряясь ослепительным, выжигающим глаза взрывом, милосердное сознание, наконец, покинуло девушку.
