Глава 3. Рязань
Лыков управился с ревизией за полтора дня. Рязань невелика: сорок тысяч населения, а со слободами пятьдесят две. Полиция в целом с работой справлялась. Кроме 150 городовых имелось еще 53 конных стражника. В Ново-Александровской, иначе Троицкой, слободе имелся свой штат, включающий 11 собственных кавалеристов. Два частных пристава и четыре помощника руководили этой маленькой армией. Особенностью рязанской полиции было то, что в роли помощников приставов выступали околоточные надзиратели (околотков как таковых не существовало).
Другую особенность Лыков заметил, когда пришел к полицмейстеру. По всей России начальник полиции имел казенную квартиру в помещении управления. Только в Риге, где богатые горожане баловали своих «фараонов», полицмейстер занимал шикарное помещение на лучшем проспекте. И вот выяснилось, что в скромной Рязани главный «фараон» тоже живет вне стен управления. А снимает жилье в доме Красного Креста на Введенской улице.
Квартира у надворного советника оказалась скромная, но удобная. Алексей Николаевич рассказал ему, что дела его почти закончены. Ничего страшного его ревизия не выявила, мелкие замечания не в счет. Но спешить назад в Петербург гость не собирается. Там меняется в Департаменте полиции начальство, пусть новый директор войдет в дела… Кузнецов полностью его поддержал:
– Бог с ними, с невскими гранитами. Поживите у нас. Сочиняйте потихоньку отчет да и город посмотрите. Сходите в театр, что ли… Посетите Рюмину рощу… Конечно, зима, много не нагуляешь, и рано темнеет, но по-провинциальному уютно и весело.
Поняв, что с полицмейстером они договорятся, статский советник затронул другой важный вопрос:
– Петр Григорьевич, а поехали со мной к губернатору.
– Зачем? – сразу насторожился тот.
– Хочу рассказать ему кое-какие тайны петербургской полиции. О чем не пишут в газетах.
– Князь собирается перейти на должность столичного градоначальника, ему это будет интересно. А мне зачем знать лишнее?
Лыков придал голосу интимность:
– Вдруг его сиятельство захочет взять вас с собой? Так часто случается.
– Надолго ли такое счастье? – желчно ответил Кузнецов. – Нет уж, столица это такая трясина… Я прижился в Рязани, не хочу отсюда уезжать. Да и князь себе на уме, не обольщайтесь на его счет.
В результате Лыков отправился на Мальшинскую один. Соединился с начальником губернии через телефон, сказал, что надо встретиться, и услышал:
– Приезжайте прямо сейчас.
Оболенский встретил командированного настороженно:
– Вы по делам ревизии? Неужели что-то дурное раскопали?
– Нет, в сыскном отделении все в порядке, я так и напишу в акте. А поговорить хотел о нравах петербургской полиции. Вам ведь скоро принимать ее под свою команду.
– И что?
– Вы слышали историю околоточного надзирателя Иванова из Первого участка Казанской части?
Князь подумал-подумал и спросил:
– Это который застрелил своего начальника?
– Да, участкового пристава подполковника Шебаева.
– Газеты писали что-то такое…
Лыков начал рассказывать:
– После того как околоточный убил пристава, он сдался судебному следователю. И три дня на допросах рассказывал ему о жутких вещах, которые творятся в полиции градоначальства. Но всего сообщить не успел.
– Почему?
– Умер в камере. Отравили цианистым калием, чтобы заткнуть рот.
Губернатор откинулся на спинку стула и пробормотал:
– Вот даже как… Отравили в тюрьме…
– Да, там длинные руки, дотянутся до кого угодно.
– Чьи руки, Алексей Николаевич? Договаривайте!
– Градоначальника Драчевского и его окружения. А проще сказать, банды. Так что слушайте. Перейдете к нам в Петербург – пригодится.
И Лыков стал рассказывать о злоупотреблениях, что развел в столице человек, которого Оболенскому предстояло скоро сменить. Беседа шла почти два часа, князь узнал много нового и был признателен столичному гостю за предоставленные сведения. В конце разговора он спросил:
– Кому я могу там верить?
– Начальнику сыскной полиции Владимиру Гавриловичу Филиппову. Честный, неподкупный, справедливый и опытный.
– Спасибо, я запомню эту характеристику.
Ревизия в целом была закончена, осталось лишь оформить ее результаты. А Брюн-де-Сент-Ипполит по-прежнему сидел в Омске и не спешил занять место Степы Белецкого. По всему выходило, что Лыков выбрал себе слишком легкую командировку. В тихой Рязани ему просто нечем было заниматься. Ну, еще неделю можно было протянуть, но не больше.
Решив, что пока он в своем праве, Алексей Николаевич отложил дела и отправился гулять по городу. Никого из местных он с собой не взял и фланировал наобум, выбирая улицы почище.
Начал приезжий, разумеется, с кремля. Первым делом он осмотрел знаменитый кафедральный Успенский собор, построенный Яковом Бухвостовым в самом конце XVII века. Храм поставили так, что его было видно из любой части города! Высокий, гармоничный – чудо, а не храм. Белокаменная резьба порталов и наличников, семиярусный золоченый иконостас, древние иконы – все изящество «нарышкинского барокко». Гость помолился перед двумя самыми старыми образами. Икона Божьей Матери Федотьевской явилась в 1487 году в селе Федотьево и с тех пор особо почиталась. А образ Божьей Матери Муромской был еще старше: его принес в Рязань Святой Василий, епископ рязанский, в далеком XIII веке.
Вот только сыщика неприятно поразили вертикальные трещины на всю высоту стен храма. Куда смотрят власти?
После Успенского турист посетил Архангельский и Христорождественский соборы, Спасский монастырь, поглазел на постройки архиерейского двора, обошел кладбище. Кремль помещался на мысе, образованном слиянием рек Трубеж и Лыбедь. Летом наверняка тут было очень красиво, но в январе больно-то не погуляешь… Питерец забрался на валы, оставшиеся от тех времен, когда тут стояла деревянная крепость, и полюбовался видами. Он интересовался историей и любил лазить по старым укреплениям – что во Владимире, что в Великом Новгороде, что в Городце… Здешние древние фортификации ему очень понравились. Только в ров он не решился спуститься, побоялся увязнуть в сугробах. Перейдя Каменный мост через этот ров, турист отправился слоняться по городу.
Сначала он перебрался через две площади – Ильинскую, а затем Губернскую. Их разделял большой корпус присутственных мест. К своему удивлению, по левую руку турист обнаружил женскую тюрьму. Почему ей отвели столь почетное место? Нигде в России, кажется, такого больше не было: помещать цинтовку на главной городской площади. Странное решение…
Не дойдя до покрытой льдом Лыбеди сто саженей, Лыков пересек Астраханскую улицу и свернул на Почтовую. И дошагал по ней до Нового базара. День был будний, и площадь оказалась пустой. Посмотрев по сторонам, зевака двинулся по Московской в сторону вокзала. Пока дошел до виадука, дважды приложился к рюмке в подвернувшихся трактирах. Куда дальше? Он посмотрел на артиллерийские казармы: казармы как казармы… За железнодорожными путями обнаружилась еще одна цинтовка – губернский тюремный замок. Сыщик перешел на ту сторону Московской, но к замку подходить не стал – ну его… Что ли, он казематов не видел?
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.