Глава 8
Алёна
– Погоди, а зачем ты его разозлила, зная, что ребенок и его тоже? – с яблоком в руках, Лиза застыла, глядя на меня.
Вчера, после того, как это монстр по имени Радмир привез меня в клинику и заточил, как принцессу в замке, я только и делала, что проводила время с врачами, и забыла попросить подругу привезти мне вещи. В итоге она смогла примчаться только сегодня вечером, чтобы не вызывать ни у кого на работе лишних вопросов.
– А что мне оставалось делать? Он сказал, что заберет у меня ребенка, Лиз. Мне надо было смолчать и сказать, что хорошо, забирай, мне малыш не нужен? – смотрю на нее удивленно, расправив домашнее платье.
Не понимаю реакцию подруги. Да, когда он начал на меня давить. Шантажировать ребенком, я сорвалась. Мне было больно от его слов. Душу, словно наизнанку вывернули, а сердце вырвали из груди. Никто не отберет у меня крошку. Пусть хоть Земля с орбиты сойдет. Не отдам. Мое.
А этот, ух как хочется нехорошим словом его назвать, а то и не одним, мужик решил поиграть во властителя мира, в вершителя судеб. Не люблю таких людей от кончиков волос до кончиков пальцев. Я правда хотела промолчать, силилась из последних сил, но его последние слова выбили из колеи окончательно.
– Не слышу положительного ответа, Алена. Хочешь, чтобы я сразу выбрал вариант «по-плохому»? А я думал, ты все же хочешь быть с малышом. Что же. Теперь все понятно. Просто время тянешь, чтобы цену получше выбить за сына. Отлично. Называй. Прямо здесь и сейчас.
Меня тогда такой яростью накрыло дикой, что словами не передать. Просто все предохранители слетели, и я кинулась на него, словно дикая кошка. Начала бить его ладошками, по рукам, груди, куда придется, и плакала отчаянно, потому что меня изнутри потрошили в тот момент хлесткими фразами.
– Ненавижу вас. Ненавижу. Да я лучше умру, чем вы возьмете ребенка на руки. Мерзавец.
Но мне не дали и минуты, чтобы выпустить гнев наружу. Радмир скрутил меня за считанные секунды, как котеночка, и прижал к себе, пока я брыкалась. В его объятиях было тепло, чувствовалась дикая, огромная сила. Рядом с таким мужчиной ничего бы не было страшно. Но его сила меня разрушает. Не созидает ничего.
– Прекрати, – шипел прямо на ушко, опаляя его теплым дыханием, от которого мурашки по коже пробежались. – Будь умницей, Алена. И тогда не придется умирать.
Не знаю, что он хотел этим сказать, но смысла бороться с ним не было. В такой позе мы ехали до самой больницы. Видимо, мужчина опасался, что я могу снова начать брыкаться. Но мне уже было все равно. Внутри что-то надломилось.
Как я могла его не разозлить, если мне самой было больно? Если мне нужно было защитить свое? Не понимаю я подругу. Он меня довел до ручки, я вообще могла от стресса малыша потерять. Меня вчера грозились вообще к кровати привязать и на снотворном продержать. Утрирую, конечно, очень близко к этому было. Не хочу вспоминать.
После такого я его никогда не прощу.
– Ален. Я тебе сейчас кое-что скажу. Пообещай выслушать меня и подумать над моими словами. Хорошо?
Положив яблоко в корзинку к другим фруктам, Лиза подошла ко мне и утянула на диванчик. Вот что значит палата для богачей, тут, как в номере отеля.
– Ты меня пугаешь, – настораживаюсь от ее тона. Слишком осторожный он.
– Не стоит. Тебе о ребенке стоит сейчас думать и перестать стрессовать, – и поглаживает мои руки, успокаивая. – Не воюй ты с этим Радмиром. Лучше приручи зверя и сделай все, чтобы жить с ним и с малышом.
– Ты с ума сошла?
Кричу на нее, вскакивая с диванчика, потому что не могу поверить в подобное предложение от НЕЕ.
– Предлагаешь мне в попу его целовать сейчас, на цыпочках бегать и преданно в глаза заглядывать, чтобы потом быть непонятно кем, лишь бы с ребенком?
Меня накрывает диким отчаянием. Как она может так со мной поступать, так вероломно предавать?
– Алён, да услышь ты меня, – пытается что-то еще сказать, но я ее не хочу ее слушать. Хочу забыть всё, что она сказала, стереть из памяти тот момент, потому что это очень больно, когда предают близкие люди.
– Не хочу. Не хочу, Лиз! Кем я буду? Просто девкой, которая по команде будет все для него делать, даже ноги раздвигать. Я так не смогу. Ты же знаешь это, – голос дрожит, слезы непроизвольно катятся из глаз.
– Ален, ты перегибаешь. Я предлагаю тебе стать его женщиной. Чтобы он был твоим мужчиной, полюбил тебя. Такие мужики не за свое любого порвут. А у тебя ребенок его в животе. Прояви ты мудрость женскую и засунь гордость куда подальше. Стерпится, слюбится. Не урод же он, в конце концов.
Да, не урод. Не красавчик с глянцевых журналов, с холеной мордахой. Нет, скорее грубый, жесткий, волевой. В нем мужская красота, от которой, уверена, у многих коленки подгибаются и сердечко в сладком предвкушении трепещет, когда он на них смотрит горящим взглядом. Но это не значит, что я такая, что могу просто взять и полюбить того, кто столько зла мне причинил, столько запугивал и обижал.
– Я не отдам ему своего ребенка. Он только мой. И мудрой не хочу быть! Это жестоко, как ты не понимаешь, – падаю на кровать, поджимая колени к груди. – Влюблять его, сродни убийству себя. Мне от одной мысли противно. Каким человеком я стану после этого? Продажной девкой, и не важна причина. Я себя уважать перестану, Лиз.
Уже не кричу, больше нет сил.
– Потерять себя, чтобы быть с ребенком… Чему его такая мать научит? Пресмыкаться, подстраиваться под обстоятельства?
Сжимаюсь все сильнее. Какая я жалкая сейчас. Ничего не могу. Букашка против тигра. Раненый олененок, за которым гонятся, у которого нет сил. Только и остается, что сдаться на съедение. Вот только цена у этого «сдаться» слишком высока. Я не могу ее заплатить.
– Алён, просто послушай меня. Точнее, дослушай до конца. Можешь не соглашаться со мной. Просто постарайся услышать.
Подруга садится на кровать рядом со мной и поглаживает по спине, стараясь успокоить.
– Он тебе симпатичен, папашка этот.
Я даже распрямляюсь немного, возмутиться хочу, привстать пытаюсь, но Лиза не дает мне этого сделать. Удерживает, лежа на постели.
– Не говори сейчас ничего. Выслушай. Что ты сделала, когда я тебе сказала приручить его. Ты начала возмущаться, что не такая, а не то, что он урод, что смотреть на него невозможно. Значит, в глубине души он тебе приятен. Не обманывай себя. Просто подумай, что тебе важнее, играть на публику, отстаивая честь и достоинство, или сделать все, чтобы быть счастливой? В твоих руках огромный козырь, пользуйся им. Только по-умному, а не как сейчас. Я счастья тебе хочу, и мужика хорошего. Подумай. Я завтра тебе чего-нибудь вкусненького принесу.
Лиза встает и, взяв сумки, уходит, но у самой двери все же тормозит, и говорит последнее.
– Я люблю тебя, Алёнка, и все сделаю, чтобы ты была счастлива. Отдыхай.
И столько всего в этих словах было. Обещания, заботы, предостережения. К чему бы это? Спросить не успеваю, она уходит, а мне ничего не остается, кроме как думать над ее словами.
Но вместо этого я открываю приложение в телефоне и начинаю размещать объявления о поиске работы, просматриваю свободные вакансии. Не знаю сколько времени проходит, пока я выбираю наиболее подходящие вакансии, отправляю резюме потенциальным работодателям, утаивая факт беременности.
Я ведь могла еще не знать, срок маленький. Была у нас в офисе одна девушка, вообще до трех месяцев не поняла, что скоро станет мамочкой.
Открываю очередное объявление, ка на дисплее высвечивается входящий звонок. С радостью принимаю вызов, надеясь, что кому-то интересна моя кандидатура.
– Как устроилась, Алёнушка? – из динамика слышится знакомый голос, и все мое радушное расположение испаряется.
Смотрю на цветочки, которые принесли днем, и корзинку экзотических фруктов, и отвечаю тому, кто хочет отнять моего малыша.
– Добрый вечер, – пытаюсь говорить сдержанно и вежливо, чтобы снова не тыкали мордочкой в хорошие манеры, как шелудивого котенка.
– Чего куксишься? Подруга у тебя была. По душам поговорили, мне косточки явно перемыли. Должна была остыть уже и понять, что я забочусь через тебя о собственном ребенке. Ты вообще в курсе, что стресс вредит малышу?
Уууу, то же мне, заботливый папочка. Включил режим опеки. Раздражает. Все, что его волнует, так это здоровье ребенка, а вот как сделать так, чтобы он таким родился, вообще не думает.
– Я знаю. И поверьте, я очень переживаю за здоровье долгожданного малыша. Но вы…
Начинаю отвечать со всем своим возмущением, но потом осекаюсь, потому что вспоминаю, с кем разговариваю. Перед глазами всплывают те немногочисленные статьи, которые успела полистать в перерывах между поиском работы и размещением объявлений.
Радмир Эрмирханов, владелец крупной логистической компании, сети ресторанов, совладелец сети заправок, и много чего по мелочи. И это в не полные тридцать пять лет. Миллиардер, не страшный, властный и сильный. Царь жизни. Он на вершине пищевой цепочки.
И это только официальные заработки. Попалось мне несколько статей, где его подозревают в связях с криминальным миром. И вот это пугает больше всего. Если это так, то он достанет меня везде. И если богатый мужик просто может забрать ребенка и уничтожить жизнь, то криминальный элемент может сделать куда более страшные вещи на память, после того, как получит малыша.
– Ну, что замолчала? – слышу усмешку на том конце трубки, а потом что-то с характерным стуком ставят на стол.
– Нет, ничего, – хочу отвертеться, но, судя по недовольному вздоху, мне это не удастся.
– Говори, – уже откровенно зло рычит в мою сторону. – Не заставляй меня силой из тебя это доставать.
Неужели он не понимает сам, что вот такое поведение доводит меня до ручки, заставляет нервничать и вредить ребенку?
Шмыгаю носом, так обидно стало. Он такой большой и сильный, мог бы быть настоящим защитником, а что в реальности? Только ранит.
– Ты ревешь там, что ли? Прекрати немедленно!
Даже по столу или чему-то кулаком стучит с такой силой, что даже, находясь далеко от него, вздрагиваю.
– Вы меня пугаете, – голос дрожит от слез, получается жалобный писк, вместо желанного крика. – Зачем вы пугаете меня постоянно? Зачем кричите? Я боюсь вас, мне страшно за себя, за малыша. Вы ужасный человек. Мне не нужны ваши фрукты и цветы, дежурные звонки. У меня…
Захлебываюсь словами. Не знаю, понимает ли он хоть слово, но сейчас во мне словно инстинкт самосохранения отключили. Дергаю тигра за усы, желая, чтобы нас с малышом оставили в покое.
– Рот закрой. Меньше раздражай меня, и все у тебя будет в ажуре, – шумно набираю в легкие воздух, чтобы возразить, но не успеваю. – Не смей сейчас ничего возражать, девочка, иначе клянусь жизнью собственного сына, после родов ты крупно об этом пожалеешь.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
