Пока ты любишь меня
Чем только не полон наш шар земной!Красот и богатств в нем не счесть. И все жеИз всех драгоценностей под лунойНу есть ли хоть что-то любви дороже?!
Я в мире немало прошел дорог,Встречая и сажу, и белоснежность,Но что бы достиг я и что бы смог,Когда бы ни женского сердца ток,Когда бы ни женская в мире нежность…
Всё было: и хмель сумасшедших фраз,И счастье такое, что – дрожь по коже!Они окрыляли меня подчас,Они вдохновляли меня не раз,Но, будем честны: предавали тоже…
Сегодня – ты рядом, как вешний свет!Горящий веселою добротою.Не будем же прошлых считать победИ боль, причинявших когда-то бед.Давай про сейчас говорить с тобою!
Жизнь может подножку дать не краснеяИ зло укусить, в западню маня.И всё-таки в даль я смотрю не робея!И тысячи раз одолеть сумеюВсе стужи, пока ты любишь меня!
Всю жизнь ты ждала от Судьбы награды,А праздник-то вот он – взгляни душой!Ведь в чувствах моих сомневаться не надо,Сердце мое день и ночь с тобой!
Да, ты – вдохновенно-нежна. И все жеНе знаю: гожусь ли в твои герои?Но нам дочего ж хорошо с тобою!А то, что я – старше, а ты – моложе,Ну что ж! Значит я еще что-то стою!
И кто мои силы сумел бы смеритьХоть в буре труда, хоть на кромке огня?!Я буду сражаться, любить и веритьВсегда, пока ты любишь меня!
19 ноября 1999 г. Москва.
День ракетных войск и артиллерии.
Мой праздник.
Слово к моему сердцуКак бы нас жизнь не швыряла круто,Сердце! Мы больше чем сверхдрузья!Ведь нам друг без друга прожить нельзяНи часа, ни дня, ни одной минуты!Когда мне, едва ли не ежедневно,От стрессов приходится защищаться,Ты вместе со мною спешишь сражатьсяИ бьешься в груди горячо и гневно.А если подарят мне свет любви,Правдиво иль нет – уточнять не будем,Ты радостно гонишь поток кровиИ вместе со мною смеешься людям!Когда ж, утомясь от дневных трудов,Я сплю то темно, то светло, то гневно,То спать только я как сурок готов.А ты… Ты не спишь и, не зная снов,Все трудишься ночью и днем бессменно!Уснуть могут вьюга и ураган,Леса, города, и моря, и реки,Всем отдых на свете бывает дан.И лишь у тебя его нет вовеки!Кусали и подлость тебя, и зло,И множество низостей и фальшивостей,О, сколько ж ты стрессов перенеслоИ сколько знавало несправедливостей!Я счастье наивно себе ковал,Был глупо доверчив и все ж не сетовал.Прости, коль порой тебя огорчал,Хоть этого вовсе и не желал,Тем паче что сам же страдал от этого!А если вдруг что-то в тебе устанет,Ведь всякое может, увы, случиться…И ты, задремав, перестанешь биться,То в этот же миг и меня не станет…Пусть в ярости каркало воронье,Мы жили без хитрости, без изгиба.Я вечно был твой, ну а ты – мое.И вот за любовь и за все житье,За стойкость, за свет, за терпенье твоеПоклон до земли тебе и спасибо!
Как бы нас жизнь не швыряла круто,Сердце! Мы больше чем сверхдрузья!Ведь нам друг без друга прожить нельзяНи часа, ни дня, ни одной минуты!
Когда мне, едва ли не ежедневно,От стрессов приходится защищаться,Ты вместе со мною спешишь сражатьсяИ бьешься в груди горячо и гневно.
А если подарят мне свет любви,Правдиво иль нет – уточнять не будем,Ты радостно гонишь поток кровиИ вместе со мною смеешься людям!
Когда ж, утомясь от дневных трудов,Я сплю то темно, то светло, то гневно,То спать только я как сурок готов.А ты… Ты не спишь и, не зная снов,Все трудишься ночью и днем бессменно!
Уснуть могут вьюга и ураган,Леса, города, и моря, и реки,Всем отдых на свете бывает дан.И лишь у тебя его нет вовеки!
Кусали и подлость тебя, и зло,И множество низостей и фальшивостей,О, сколько ж ты стрессов перенеслоИ сколько знавало несправедливостей!
Я счастье наивно себе ковал,Был глупо доверчив и все ж не сетовал.Прости, коль порой тебя огорчал,Хоть этого вовсе и не желал,Тем паче что сам же страдал от этого!
А если вдруг что-то в тебе устанет,Ведь всякое может, увы, случиться…И ты, задремав, перестанешь биться,То в этот же миг и меня не станет…
Пусть в ярости каркало воронье,Мы жили без хитрости, без изгиба.Я вечно был твой, ну а ты – мое.И вот за любовь и за все житье,За стойкость, за свет, за терпенье твоеПоклон до земли тебе и спасибо!
13 апреля 1999 г.
Москва
Не проходите мимо любви!Нет на земле абсолютной свободы.Весна – от зимы, ну, а семя – от семени,Птица – от птицы, народ – от народа.Всё подчиняется власти природы,Все, разумеется, кроме времени…Взрослеют и старятся бывшие дети,Сначала бодры, а потом – неловки,Время, кружа, царит на планетеИ нет ни на миг ему остановки!Годы, что молоды были когда-то,Седеют и мыслями, и душой.Оглянешься: сколько же их за спиной?!И даже считать уже страшновато…И все ж с высоты промелькнувших летВдруг взглянешь на пройденные дорогиИ хочешь порою спросить в тревоге:«Любил тебя кто-нибудь или нет?»И даль, что в тумане была когда-то,Вдруг словно под лупою проясняется,И поразительно выясняютсяЗнакомые лица, дела и даты…И голос, какой-то нездешней силы,Прошепчет: «Вон – девушка… Узнаешь?Она же любила тебя, любила,Ты только припомни: и как любила!А разве ты чувствовал эту дрожь?Молчишь? Хорошо! Вспоминай другую,Тут тоже веселой не будет речь:Красивую, яркую, молодую,И множество радостно-светлых встреч!Она и надеялась, и металась,То слезы, то счастье тая в груди,Тебе было радостно. Но казалось,Что счастье пока что не повстречалось,И главное все еще впереди!А чьи-то иные сердца и взгляды,Напористей всех и хитрее всех,Имели порою такой успех,Которого лучше бы и не надо!»И впрямь, почему так порой бывает:Что люди, вступив вдруг с собою в сделку,Подделку за подлинник принимают,А подлинник чуть ли ни за подделку?!А почему так, друзья-товарищи?Да потому, что живем свободно!Бросаемся часто на что угодно,Пока не окажемся на пожарище!А птицы-года у мужчин и женщинНесутся, и отзвук от них всё горше…И чем этих лет за спиною больше,Тем радостных дней впереди всё меньше…Поэтому, люди, в потоках событий,Каждый, как хочешь, так и живи:Мечтайте, боритесь, страдайте, творите!Но только вовеки не проходите,Не проходите мимо любви!
Нет на земле абсолютной свободы.Весна – от зимы, ну, а семя – от семени,Птица – от птицы, народ – от народа.Всё подчиняется власти природы,Все, разумеется, кроме времени…
Взрослеют и старятся бывшие дети,Сначала бодры, а потом – неловки,Время, кружа, царит на планетеИ нет ни на миг ему остановки!
Годы, что молоды были когда-то,Седеют и мыслями, и душой.Оглянешься: сколько же их за спиной?!И даже считать уже страшновато…
И все ж с высоты промелькнувших летВдруг взглянешь на пройденные дорогиИ хочешь порою спросить в тревоге:«Любил тебя кто-нибудь или нет?»
И даль, что в тумане была когда-то,Вдруг словно под лупою проясняется,И поразительно выясняютсяЗнакомые лица, дела и даты…
И голос, какой-то нездешней силы,Прошепчет: «Вон – девушка… Узнаешь?Она же любила тебя, любила,Ты только припомни: и как любила!А разве ты чувствовал эту дрожь?
Молчишь? Хорошо! Вспоминай другую,Тут тоже веселой не будет речь:Красивую, яркую, молодую,И множество радостно-светлых встреч!
Она и надеялась, и металась,То слезы, то счастье тая в груди,Тебе было радостно. Но казалось,Что счастье пока что не повстречалось,И главное все еще впереди!
А чьи-то иные сердца и взгляды,Напористей всех и хитрее всех,Имели порою такой успех,Которого лучше бы и не надо!»
И впрямь, почему так порой бывает:Что люди, вступив вдруг с собою в сделку,Подделку за подлинник принимают,А подлинник чуть ли ни за подделку?!
А почему так, друзья-товарищи?Да потому, что живем свободно!Бросаемся часто на что угодно,Пока не окажемся на пожарище!
А птицы-года у мужчин и женщинНесутся, и отзвук от них всё горше…И чем этих лет за спиною больше,Тем радостных дней впереди всё меньше…
Поэтому, люди, в потоках событий,Каждый, как хочешь, так и живи:Мечтайте, боритесь, страдайте, творите!Но только вовеки не проходите,Не проходите мимо любви!
9 февраля 2000 года
Москва
Боец по имени КаланхоеОн стоял без поливки четыре месяцаВ летний зной на окошке горячем стоя,Я считал, что нам больше уже не встретиться,Что давно он в безводье погиб от зноя.У меня было горе. О нем теперь яВспоминать не могу. Тяжела задача.Были муки, терзания и неверья.Я тогда вообще позабыл о даче.Ну, а он не забыл обо мне, дружище.Каждым листиком помнил лихими днями,Каждой веткой, что в зное спасенья ищет,Помнил, в сухость вцепившимися корнями.А еще он был дорог мне тем, что онВ Севастополе выращен, в буре света,В криках чаек и шуме упрямых волн,В славный праздник на стыке весны и лета!Я сражался за гордую эту землю,Я полил ее кровью в свой трудный час.И теперь, на московской земле, у насЯ ему, словно другу, душою внемлю.Только горе вдруг кинулось черной тенью,Перепутав все планы, дела и дни,И замолкло вдруг разом и птичье пенье,И погасли все радости и огни.Но друзья познаются всегда в беде!И вот он – севастопольский мой товарищ,Оказавшись как воин в огне пожарищ,Жил, упрямо не думая о воде…И не просто стоял, а вовсю сражался,Сын, овеянный славой своей земли,И, чтоб соки последние не ушли,Он как будто в железный кулак сжимался.Словно воин, к осаде себя готовя,До предела сжав крохотный рацион,Всем инстинктам природы не прекословя,Стал с листвою своей расставаться он:Поначалу – внизу, где большие крепкие,Что за младших готовы отдать себя,Чтобы младшие были предельно-цепкиеИ держались бы, стебель родной любя…Дальше – очередь более мелких. ЭтиТочнСовременные и классические бестселлерыо так же ложились, прикрыв собоюИх вскормившие корни от злого зноя,Словно дети в тяжелое лихолетье…Как там жизнь не дошла до последней точки?Я, признаться, не в силах понять и ныне!И остались на стволике, на вершинеТолько три, но упрямо-живых листочка…Я не знаю: как выразить на бумаге —Где на свете подобное может встретиться?!На окошке, под солнцем… четыре месяца…Абсолютно без капли… Без капли влаги!И подумалось, как говорят, «навскидку»:А не так ли и я в свой страшнейший часВсё сражался со смертью, без громких фраз,Ухватясь за последнюю в жизни нитку…И, водой родниковой цветок поя,Я сказал: «Пусть невзгоды над нами свищут!Только мы – севастопольцы: ты и я,Так давай же брататься с тобой, дружище!Протяни же мне ветку для рукопожатья!И, живя под ветрами упрямой бойкости,Пусть кому-то смешно. Только мы – как братьяБудем рядом, исполнены вечной стойкости!»
Он стоял без поливки четыре месяцаВ летний зной на окошке горячем стоя,Я считал, что нам больше уже не встретиться,Что давно он в безводье погиб от зноя.
У меня было горе. О нем теперь яВспоминать не могу. Тяжела задача.Были муки, терзания и неверья.Я тогда вообще позабыл о даче.
Ну, а он не забыл обо мне, дружище.Каждым листиком помнил лихими днями,Каждой веткой, что в зное спасенья ищет,Помнил, в сухость вцепившимися корнями.
А еще он был дорог мне тем, что онВ Севастополе выращен, в буре света,В криках чаек и шуме упрямых волн,В славный праздник на стыке весны и лета!
Я сражался за гордую эту землю,Я полил ее кровью в свой трудный час.И теперь, на московской земле, у насЯ ему, словно другу, душою внемлю.
Только горе вдруг кинулось черной тенью,Перепутав все планы, дела и дни,И замолкло вдруг разом и птичье пенье,И погасли все радости и огни.
Но друзья познаются всегда в беде!И вот он – севастопольский мой товарищ,Оказавшись как воин в огне пожарищ,Жил, упрямо не думая о воде…
И не просто стоял, а вовсю сражался,Сын, овеянный славой своей земли,И, чтоб соки последние не ушли,Он как будто в железный кулак сжимался.
Словно воин, к осаде себя готовя,До предела сжав крохотный рацион,Всем инстинктам природы не прекословя,Стал с листвою своей расставаться он:
Поначалу – внизу, где большие крепкие,Что за младших готовы отдать себя,Чтобы младшие были предельно-цепкиеИ держались бы, стебель родной любя…
Дальше – очередь более мелких. ЭтиТочнСовременные и классические бестселлерыо так же ложились, прикрыв собоюИх вскормившие корни от злого зноя,Словно дети в тяжелое лихолетье…
Как там жизнь не дошла до последней точки?Я, признаться, не в силах понять и ныне!И остались на стволике, на вершинеТолько три, но упрямо-живых листочка…
Я не знаю: как выразить на бумаге —Где на свете подобное может встретиться?!На окошке, под солнцем… четыре месяца…Абсолютно без капли… Без капли влаги!
И подумалось, как говорят, «навскидку»:А не так ли и я в свой страшнейший часВсё сражался со смертью, без громких фраз,Ухватясь за последнюю в жизни нитку…
И, водой родниковой цветок поя,Я сказал: «Пусть невзгоды над нами свищут!Только мы – севастопольцы: ты и я,Так давай же брататься с тобой, дружище!
Протяни же мне ветку для рукопожатья!И, живя под ветрами упрямой бойкости,Пусть кому-то смешно. Только мы – как братьяБудем рядом, исполнены вечной стойкости!»
3 февраля 2000 года
Москва
Не уходи из сна моегоНе уходи из сна моего!Сейчас ты так хорошо улыбаешься,Как будто бы мне подарить стараешьсяКусочек солнышка самого.Не уходи из сна моего!Не уходи из сна моего!Ведь руки, что так меня нежно обняли,Как будто бы радугу в небо подняли,И лучше их нет уже ничего.Не уходи из сна моего!В былом у нас – вечные расстояния,За встречами – новых разлук терзания,Сплошной необжитости торжество.Не уходи из сна моего!Не уходи из сна моего!Теперь, когда ты наконец-то рядом,Улыбкой и сердцем, теплом и взглядом,Мне мало, мне мало уже всего!Не уходи из сна моего!Не уходи из сна моего!И пусть все упущенные удачиВернутся к нам снова, смеясь и плача,Ведь это сегодня важней всего.Не уходи из сна моего!Не уходи из сна моего!Во всех сновиденьях ко мне являйся!И днем, даже в шутку, не расставайся,И лучше не сделаешь ничего.Не уходи из сна моего!
Не уходи из сна моего!Сейчас ты так хорошо улыбаешься,Как будто бы мне подарить стараешьсяКусочек солнышка самого.Не уходи из сна моего!
Не уходи из сна моего!Ведь руки, что так меня нежно обняли,Как будто бы радугу в небо подняли,И лучше их нет уже ничего.Не уходи из сна моего!
В былом у нас – вечные расстояния,За встречами – новых разлук терзания,Сплошной необжитости торжество.Не уходи из сна моего!
Не уходи из сна моего!Теперь, когда ты наконец-то рядом,Улыбкой и сердцем, теплом и взглядом,Мне мало, мне мало уже всего!Не уходи из сна моего!
Не уходи из сна моего!И пусть все упущенные удачиВернутся к нам снова, смеясь и плача,Ведь это сегодня важней всего.Не уходи из сна моего!
Не уходи из сна моего!Во всех сновиденьях ко мне являйся!И днем, даже в шутку, не расставайся,И лучше не сделаешь ничего.Не уходи из сна моего!
1994 г.
Реликвии страныСкажи мне: что с тобой, моя страна?К какой сползать нам новой преисподней,Когда на рынках продают сегодняЗнамена, и кресты, и ордена?!Неважно, как реликвию зовут:Георгиевский крест иль орден Ленина,Они высокой славою овеяны,За ними кровь, бесстрашие и труд!Ответьте мне: в какой еще странеВы слышали иль где-нибудь встречали,Чтоб доблесть и отвагу на войнеНа джинсы с водкой запросто меняли!В каком, скажите, царстве-государствеПосмели бы об армии сказатьНе как о самом доблестном богатстве,А как о зле иль нравственном распадстве,Кого не жаль хоть в пекло посылать?!Не наши ли великие знамена,Что вскинуты в дыму пороховомРукой Петра, рукой БагратионаИ Жукова! – без чести и законаМы на базарах нынче продаем!Пусть эти стяги разными бывали:Андреевский, трехцветный или красный,Не в этом суть, а в том, над чем сияли,Какие чувства люди в них влагалиИ что жило в них пламенно и властно!Так повелось, что в битве, в окруженье,Когда живому не уйти без боя,Последний воин защищал в сраженьеНе жизнь свою, а знамя полковое.Так как же мы доныне допускали,Чтоб сопляки ту дедовскую славу,Честь Родины, без совести и права,Глумясь, на рынках запросто спускали!Любой народ на свете бережетРеликвии свои, свои святыни.Так почему же только наш народТолкают нынче к нравственной трясине?!Ну как же докричаться? Как сказать,Что от обиды и знамена плачут!И продавать их – значит предаватьСтрану свою и собственную мать,Да и себя, конечно же, в придачу!Вставайте ж, люди, подлость обуздать!Не ждать же вправду гибели и тризны,Не позволяйте дряни торговатьНи славою, ни совестью Отчизны!
Скажи мне: что с тобой, моя страна?К какой сползать нам новой преисподней,Когда на рынках продают сегодняЗнамена, и кресты, и ордена?!
Неважно, как реликвию зовут:Георгиевский крест иль орден Ленина,Они высокой славою овеяны,За ними кровь, бесстрашие и труд!
Ответьте мне: в какой еще странеВы слышали иль где-нибудь встречали,Чтоб доблесть и отвагу на войнеНа джинсы с водкой запросто меняли!
В каком, скажите, царстве-государствеПосмели бы об армии сказатьНе как о самом доблестном богатстве,А как о зле иль нравственном распадстве,Кого не жаль хоть в пекло посылать?!
Не наши ли великие знамена,Что вскинуты в дыму пороховомРукой Петра, рукой БагратионаИ Жукова! – без чести и законаМы на базарах нынче продаем!
Пусть эти стяги разными бывали:Андреевский, трехцветный или красный,Не в этом суть, а в том, над чем сияли,Какие чувства люди в них влагалиИ что жило в них пламенно и властно!
Так повелось, что в битве, в окруженье,Когда живому не уйти без боя,Последний воин защищал в сраженьеНе жизнь свою, а знамя полковое.
Так как же мы доныне допускали,Чтоб сопляки ту дедовскую славу,Честь Родины, без совести и права,Глумясь, на рынках запросто спускали!
Любой народ на свете бережетРеликвии свои, свои святыни.Так почему же только наш народТолкают нынче к нравственной трясине?!
Ну как же докричаться? Как сказать,Что от обиды и знамена плачут!И продавать их – значит предаватьСтрану свою и собственную мать,Да и себя, конечно же, в придачу!
Вставайте ж, люди, подлость обуздать!Не ждать же вправду гибели и тризны,Не позволяйте дряни торговатьНи славою, ни совестью Отчизны!
1992 г.
Мне мало быть душою молодымМне мало быть душою молодым!Конечно, время мчит вперед. И все жеМне хочется сквозь время, как сквозь дым,И телом быть хоть чуточку моложе.Как просто: взять и крылья опуститьИ плыть, как говорится, по теченью…Но ведь тогда пришлось бы изменитьСвоей души извечному горенью.А, главное, что уступя годам,Пришлось бы вдруг спиною повернутьсяК сердцам, что для меня еще смеются,И к чьим-то удивительным глазам…Во все века кто вдохновлял поэта?Всё верно: нежность, женская душа.И суть не в том: насколько хороша?А в том, что в ней – источник чудо-света!И пусть мне благ особых не обещано,Я лет своих вовек не устрашусь.Пока любим я хоть одною женщиной,Я ни за что стареть не соглашусь!
Мне мало быть душою молодым!Конечно, время мчит вперед. И все жеМне хочется сквозь время, как сквозь дым,И телом быть хоть чуточку моложе.
Как просто: взять и крылья опуститьИ плыть, как говорится, по теченью…Но ведь тогда пришлось бы изменитьСвоей души извечному горенью.
А, главное, что уступя годам,Пришлось бы вдруг спиною повернутьсяК сердцам, что для меня еще смеются,И к чьим-то удивительным глазам…
Во все века кто вдохновлял поэта?Всё верно: нежность, женская душа.И суть не в том: насколько хороша?А в том, что в ней – источник чудо-света!
И пусть мне благ особых не обещано,Я лет своих вовек не устрашусь.Пока любим я хоть одною женщиной,Я ни за что стареть не соглашусь!
26 января 2000 года.
Москва
Страницаиз7
СкороКнижный режим