Глава 2. Понтий Пилат
Ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытой колоннаде дворца ирода великого в городе Ершалаим появляется прокуратор Иудеи Понтий Пилат. Он не в духе от того, что ему везде мерещится безобразный запах розового масла от которого его мучит болезнь гемикрания – ужасно болит полголовы. Прокуратор, стараясь не шевелить головой усаживается в свое кресло у фонтана для того, чтобы судить очередного подследственного.
Легионеры приводят молодого человека, лет двадцати семи в стареньком голубом хитоне с белой повязкой на голове, закрепленной кожаным ремешком. Руки его связаны за спиной, под левым глазом – синяк, а в уголке рта – запекшаяся кровь.
По-прежнему, стараясь не шевелить головой, Понтий Пилат начинает его опрашивать. Оказывается, что пленника зовут Иешуа, он из Гамалы и никого не подбивал на разрушение храма, в чем его обвиняют. Рассказывает, как сборщик податей Левий Матвей после разговора с ним бросил свое занятие и присоединился в странствиях к арестанту. Путаница возникла из-за того, что Иешуа предсказывает приход новой истинной веры, взамен старой. Он знает, что у Понтия Пилата ужасно болит голова и убирает эту боль, рассказывая попутно о его жизни, советует чаще гулять на свежем воздухе и больше верить людям. Говорит на многих языках. Очень добрый сам и уверен, что все остальные люди тоже добры по своей сути.
После разговора с арестантом, Понтий Пилат, до этого собиравшийся его помиловать и заключить в тюрьму, внезапно передумал и подписал несчастному смертный приговор, запретив кому-либо из стражи с ним разговаривать. В результате беседы прокуратора с исполняющим обязанности президента Синедриона первосвященником иудейским Иосифом Каифа, было решено, что Вар-Раввана следует освободить от смертной казни, хотя он и более опасный преступник, а Га-Ноцри (Иешуа) – казнить. Связано это с тем, что по обычаю в день Пасхи одному преступнику даруют жизнь. На площади собралась огромная толпа из зевак, все с нетерпением ожидали казни, а сам Понтий старался не смотреть в сторону осужденных. Часы показывали около десяти часов утра.