Иллюстратор Дарья Рыбалтович
Редактор Юлия Подзолова
Редактор Михаил Устинов
Редактор Андрей Шитиков
Корректор Михаил Устинов
Дизайнер обложки Дарья Рыбалтович
© Григорий Игоревич Григорьев, 2021, 2024
© Дарья Рыбалтович, иллюстрации, 2021, 2024
© Дарья Рыбалтович, дизайн обложки, 2024
Книга 1
ПОСВЯЩАЕТСЯ
Нашим дедушкам и бабушкам, мамам и папам
Он здраво мыслит о земле,В мистической купаясь мгле…
Проснувшиеся воспоминания
Древнегреческое слово «ана́мнезис» переводится как «припоминание». Великий философ античности, один из «христиан до Христа» Платон считал, что главной задачей человеческой жизни является пробуждение воспоминаний души о первозданном мире. И сияние божественной красоты мы узнаём через красоту и радость мира здешнего.
В романе «Война и мир», перебирая самые яркие детские воспоминания, слившиеся со сновидениями, Наташа Ростова говорит: «Знаешь, я думаю… что когда этак вспоминаешь, вспоминаешь, всё вспоминаешь, до того довспоминаешься, что помнишь то, что было ещё прежде, чем я была на свете…». Эти слова взял эпиграфом к своей духовно-поэтической автобиографии Андрей Белый.
Задуманный цикл книг «Ветер Радости» основан на реальных событиях моей жизни, хотя и не является строго автобиографическим. Это повествование в жанре личного эпоса, где факты биографии сочетаются с достоверно домышленными историями. Во время работы над «Городокским привольем» некоторые воспоминания перемешались с вымыслом и превратились в автобиографичные фантазии.
В 70—90-х годах прошлого века источником вдохновения для меня являлась именно литературная деятельность. Я издал три художественные книги и был принят в Союз писателей. В те полные надежд времена я строил амбициозные планы на будущее.
Но последующая работа с нескончаемыми потоками людей в качестве врача, а потом и священника забирала всю творческую энергию. В этой бесконечной «битве со змием» я провел более сорока лет и сам не заметил, как стал «дежурным по земному шару». Не зря Джон Леннон говорил, что жизнь – это то, что происходит с тобой, пока ты строишь другие планы.
Я издал пять научно-популярных книг в серии «Исцеление словом», написал одиннадцать монографий, столько же учебно-методических пособий и более четырёхсот научных работ. Защитил кандидатскую, две докторские диссертации и получил учёное звание профессора.
Можно было бы и успокоиться, но успокоиться я не мог, потому что, переполненный воспоминаниями, был уверен – необходимо вернуться к литературной работе, чтобы с прибылью отдать данное Богом. И наконец этот долгожданный день настал – я вновь оказался за письменным столом.
Томас Манн парадоксально заметил, что писатель – это человек, которому писать труднее, чем остальным людям. А Иван Алексеевич Бунин, получивший Нобелевскую премию за строгое мастерство в развитии традиций русской классической прозы, однажды признался: «Я всю жизнь испытываю муки Тантала. Всю жизнь страдаю, так как не могу выразить то, что хочется. В сущности говоря, я занимаюсь невозможным занятием. Я изнемогаю от того, что на мир смотрю только своими глазами и никак не могу взглянуть на него как-нибудь иначе… Какая мука наше писательское ремесло!.. А какая мука найти звук, мелодию рассказа – звук, который определяет всё последующее!».
Каждый получает талант при рождении, но, чтобы появились плоды, требуется немалый труд. В полной мере я осознал это, начав работу над первой книгой «Ветра Радости». Никогда мне не было так тяжело – словно я передвигал горы, и никогда не было так легко, ведь душа устремилась ввысь и прошлое стало просветляться:
Сердце в будущем живёт;Настоящее уныло:Всё мгновенно, всё пройдет…Что пройдет, то будет мило.
За литературное творчество в головном мозге во многом отвечает веретенообразная извилина: здесь зрительные образы встречаются с языковыми навыками – и рождается художественное слово.
Со времени приостановки моей писательской карьеры мир сильно переменился. Среди прочего появились компьютеры и другие устройства, с помощью которых стало гораздо удобнее работать с текстами. Но моя веретенообразная извилина лучше включается от скрипа пера и стука пишущей машинки. Поэтому я нашёл в столе чернильную ручку с засохшим пером и отремонтировал старую «Оптиму».
Как считал персидский поэт Саади, человек должен жить не менее девяноста лет. Первые тридцать – приобретать познания, вторые тридцать – странствовать по земле, а последние тридцать лет отдать творчеству, чтобы оставить потомкам «чекан своей души». Современные исследования также подтверждают, что пик творческих возможностей приходится на 60—80 лет.
Незаметно для себя я вошёл в седьмой десяток и решил поделиться с вами опытом преодоления жизненных трудностей. Пусть это будет моя исповедь по вдохновению, но отчасти. Почему отчасти? Потому, что я лишь прикоснулся к своим воспоминаниям.
Краткие главы моего повествования – вспышки памяти, сноски в конце глав – приземляющие якоря. Песни и стихи тех лет – ключи, отворяющие двери прошлого, а фотографии – оконца, приоткрытые в детство. Всё вместе – это моё литературное сумиэ, которое приглашает читателя к сотворчеству. Возможно, это вдохновит кого-то из вас на дорогах жизни.
С той поры, как я сел за письменный стол, работа эта не перестаёт исцелять меня. И я искренне желаю, чтобы в холодные времена вас так же согрели – проснувшиеся воспоминания…
Часть первая. Городокское приволье27 Глава 1. Наш дом
Мы построили свой дом в ближайшем пригороде Санкт-Петербурга, у подножия юкковских холмов, на берегу заросшего озера. Солнце проплывает за нашими окнами. И ветра шумят над высокой крышей. И тучи приносят то грозу, то дождь, то снег.
Наполненный человеческими голосами, плывёт наш дом по волнам моря житейского и укрывает от бурь, дождей и гроз. «Да, не в том чудо, что дом укрывает нас и греет, что эти стены наши. Чудо в том, что незаметно он передаёт нам запасы нежности – и она образует в сердце, в самой его глубине, неведомые пласты, где, точно воды родника, рождаются грёзы…».
Город безжалостно пожирает свои пригороды, всё дальше вторгаясь в Ленинградскую область. Стройка жилых комплексов уже переступила кольцевую автодорогу и уверенно занимает бывшие колхозные поля. Новостройки раскинулись на десятки километров, и тромбы машинных заторов закупоривают артерии больших и малых дорог. Словно громыхающая линия фронта, подступают высотки человеческих ульев к нашему убежищу.
Всё сильнее шумит кольцевая автодорога, всё громче скрежещет бесконечная стройка. И звуки эти неумолимо вторгаются в жизненное пространство некогда тихих деревень. Но нарастающий гул города пока ещё не в силах заглушить шум ветра, шелест листвы, пение птиц и плеск воды в пруду у нашего дома. Иногда рёв взлетающих с военного аэродрома самолётов взрывает небесную тишину. Но призрачный след боевых машин быстро тает в небе – и тишина вновь опускается на землю…
Утром я открываю внутренние двери восточных комнат, чтобы дом наполнился солнцем. Распахиваю окна – и солнечный ветер приносит запахи цветов и трав. Я вижу, как живое солнце бродит по саду. В такие летние дни я уверен, что Санкт-Петербург – самый солнечный город мира! Просто триста дней в году солнце скрыто у нас за тучами. Но если мысленно подняться над облаками, то в синеве небес обязательно увидишь щедро разлитый солнечный свет.
Никогда раньше в Юкка́х не было православной церкви, хотя деревня наша старше Петербурга. И тогда по благословению духовного отца протоиерея Василия Лесняка́ мы решили устроить у себя в доме церковь Всех святых. А через три года в небесах над Юкками явилась Богородица. Затмевая Своим сиянием свет восходящего солнца, Она проплыла по небу и опустила Свой мафо́рий над домом и местом будущего храма. Позже нам стало известно, что в то же время Царица Небесная явилась в веси Ра́дово близ Архангельска, где теперь возведено Покровское женское подворье Соловецкого монастыря.
В 2004 году было получено благословение митрополита Владимира на возведение церкви Рождества Иоанна Предтечи в Юкках. Здесь выкопали котлован, освятили крест, и строительство замерло на пять лет. За эти годы сменилось восемь настоятелей.
Накануне очередного храмового праздника глава волости попросил меня организовать Божественную литургию для местных жителей в нашей домовой Всехсвятской церкви. В ближайшие четыре года, пока строился храм, в доме вырастал приход, который возглавил живший у нас отец Михаил Уля́хин.
По представлению протоиерея Льва Неро́ды, окормлявшего строительство Иоанно-Предтеченского храмового комплекса, я был назначен председателем Приходского совета. Вскоре произошла закладка фундамента, и уже через два года в ещё строящемся храме начались ежедневные богослужения.
Всем миром мы преодолели многочисленные трудности и построили дивную пятикупольную шатровую церковь под колокола по проекту академика В. Ф. Назарова.
Мы радуемся, что храм на горе и дом под горой находятся под покровом Царицы Небесной. Когда я служу у престола, то благодарю Бога за эту великую милость и за то, что Ветер Радости наполняет наш храм и – наш дом…
Глава 2. Ты на небе, а не на земле
«Воспоминание о младенчестве должно вызвать в душе воспоминание… о нашей непричастности злу… когда незлобие и светлая правда стояли неусыпными стражами у нашей детской колыбели. Такие воспоминания очень полезны. Они способны в человеческом сердце открыть две двери: дверь благодарности к воспитавшим нас и дверь счастливых воспоминаний о далёком, но незабвенно-приятном минувшем», – считал протоиерей Валентин Амфитеатров.
Я родился в самую долгую ночь – 23 декабря. После чего ночь пошла на убыль, и день увеличился на целую минуту. Мои родители любили меня ещё до рождения. Особенно ждал моего появления на свет отец – поэт-фронтовик Игорь Григорьев. Но именно в этот день он уехал в Москву, где ему назначил встречу главный редактор журнала «Новый мир» Александр Трифонович Твардовский. Отец трепетно относился к автору «Василия Тёркина» и часто декламировал:
Нет, ребята, я не гордый.Не заглядывая вдаль,Так скажу: зачем мне орден?Я согласен на медаль.
Меня назвали Григорием в честь Григория Мелехова, главного героя романа Михаила Шолохова «Тихий Дон». Впоследствии свой первый сборник стихов отец отослал Шолохову. В ответ пришла бандероль Михаила Александровича с номером «Огонька». На обложке журнала было фото – Шолохов в своём рабочем кабинете разбирает большой мешок ежедневной корреспонденции, и сверху, на самом видном месте, лежит книга Игоря Григорьева – «Родимые дали».
Вскоре после моего рождения родители переехали из дома бабушки по отцу Марии Васильевны Козиной в посёлке Правда Московской области в Ленинград, где у родителей было свое жильё. В моей памяти вспышками запечатлелись ночные вокзалы, яркие городские фонари и отблески неоновых огней в Обводном…
Мы проживали неподалёку от канала – на улице Егорова, в девятиметровой комнате коммунальной квартиры: я, мать, отец, парализованный дед Николай и гончие собаки: Доля и Идол. Отец был знатоком собачьих пород и в своё время работал охотником-промысловиком и судьёй на выставках собак. Поэтому в нашем доме всегда жительствовали породистые псы.
Сегодня я с радостью вспоминаю соседей по коммуналке и их детей, с которыми играл во дворе-колодце нашего дома на улице Егорова. Впоследствии, в 1978 году, я опишу этот двор в лирической повести «Что приносят нам сны».
Мама Дина прекрасно владела карандашом и писала акварелью – у неё был настоящий художественный талант. Мы с ней любили рисовать храмы, особенно церковь Покрова на Нерли, хотя крестились значительно позже – почти через четверть века. Я старательно выводил карандашом купола и покрывал их золотой краской.
Справа от нашего дома, словно утёс в небе, возвышалась церковь Воскресения Христова у Варшавского вокзала. И хотя она была в запустении, всё равно казалась сказочно красивой и притягивала меня с неодолимой силой. От взрослых я слышал, что церковь эта была построена на пожертвования людей, которые бросили пить. Кто бы мог подумать, что спустя многие годы мне предстоит возрождать работу дореволюционного Всероссийского Александро-Невского общества трезвости, которое было создано священником Александром Васильевичем Рождественским в 1898 году.
Также неподалёку от нас находился Троицкий собор Измайловского полка. Мы часто гуляли около него и на покосившихся ступенях храма кормили голубей. Видимо, тогда и рассказала мне мама, что здесь венчался великий русский писатель Ф. М. Достоевский и что, когда я вырасту, хорошо бы мне прочесть его книги.
Услышанное в детстве порой запоминается на всю жизнь. Об этом говорил святой Ириней Лионский: «Тогдашнее я помню твёрже, чем недавнее; ибо что мы узнали в детстве, то укрепляется вместе с душой и укореняется в ней…».
Я любил заглядывать в дверные щели заброшенного храма, в его тёмную таинственную глубину, пронзённую косыми лучами солнца. Там повсюду клубилась пыль, валялся битый кирпич и кучами лежал строительный мусор.
После одной из таких прогулок ещё нетвёрдой детской рукой я написал на листочке в клеточку: мир, мир, мир золотой – ты на небе, а не на земле…
Читать фрагменты других книг
Страницаиз32
СкороКнижный режим