3
На следующий день я решил побить свой рекорд.
Ворон я уже не считал, ввязавшись в борьбу за клиентов с самой первой минуты. К трем часам пополудни я сделал десять заявок, начав строить весьма амбициозные планы. Я прикинул, что, если дела пойдут так и дальше, я смогу перекрыть прошлый заработок минимум в полтора раза. Перед моим мысленным взором светились, словно неоновые, астрономические цифры будущих выручек. Полторы тысячи, две, две с половиной. Наконец я увидел буквально сиявшую, подобно названию казино в залитом электрическим светом Лас-Вегасе, сумму в три с половиной тысячи рублей. Это сколько же в месяц? Даже с двадцатью рабочими сменами я рисковал перекрыть заработок учителя средней школы минимум в три раза. А если поднапрячься и отработать двадцать пять смен, то каждые полгода я мог совершенно спокойно летать в Паттайю на двенадцать ночей. Я бессовестно грезил, как со мной часто случалось, искренне веря в свои безумные планы.
А потом мне прилетела заявка до Минусинска. Двадцать пять километров пути и пятьсот пятьдесят рублей чистой прибыли. Похоже, мне действительно сегодня везло. И это уже были никакие не выдумки.
На адрес я летел как полоумный. Все казалось, что диспетчер скажет сейчас: «Восемь-восемь, отбой. Клиент уехал с другим, слишком ты долго». Такого фиаско я бы себе не простил. Поэтому еще за два перекрестка до въезда во двор прокричал в рацию:
– Восемь-восемь на месте.
– Звоню, – спокойно произнес диспетчер в ответ.
«Успел», – решил я. И хотя клиент мог запросто уехать без предупреждения, на душе мне сделалось легче. Когда же, подрулив к дому, я увидел у одного из подъездов парня, нетерпеливо поглядывавшего по сторонам, меня вовсе поправило. Захотелось выпрыгнуть из машины и расцеловать пассажира. В том, что это мой пассажир, я не сомневался. Двадцатичасовой опыт работы в такси безошибочно мне говорил, что все подпирающие подъезд люди только и мечтают о том, чтобы куда-нибудь скорее свалить.
– До Минусинска? – спросил он, открыв дверь машины.
– Поехали-поехали, – скороговоркой произнес я, словно мы были на фронте и по нашему квадрату во всю била союзная артиллерия.
После спринтерской гонки со временем я чувствовал себя все равно что под энергетиком. Стоило клиенту усесться в машину, как я бешено рванул с места, выбросив из-под колес шквал мелких камешек.
– Боже, ну и переворачивает меня, – произнес пассажир.
– Гулял вчера, что ли? – спросил я, стараясь взять себя в руки.
Это было непросто. Со двора я вылетел, как снаряд из Т-34, и, подрезав тихоходную легковушку, неспешно катящую в сторону готового вот-вот заморгать светофора, выскочил на дорогу, безбашенный и агрессивный.
– Не то слово. Пять лет не виделся с другом.
– Пять лет? Был в отъезде?
– В Москве. Сегодня улетаю обратно.
Я присвистнул.
– Далеко тебя занесло.
– Кстати, если подождешь, поедем обратно. Мне только сумку забрать – и в аэропорт.
– Без проблем, – сказал я, заложив широкий вираж на перекрестке.
– Сколько возьмешь?
– Косарь туда и обратно.
– Вот что мне у вас нравится, так это расценки в такси. В Москве бы за такое взяли тысячи три в лучшем случае.
– Ну так столица! – произнес в ответ я.
То, что творилось у меня на душе, было неописуемо. Бог мой – косарь! Выполнив этот заказ, я мог сразу ехать домой. И будьте уверены, я бы нашел чем занять свободное время.
– Один московский таксист мне как-то рассказывал, – произнес пассажир. – Подобрал он приезжих на Курском вокзале. «Куда?», – спрашивает. «До Ярославского», – отвечают они. А Ярославский вокзал находится сразу через дорогу, – рассмеялся парень. – Посещал когда-нибудь Москву? Приходилось бывать на площади Трех вокзалов?
– Не бывал. Но представление имею.
– Так вот, таксист включил счетчик и давай катать пассажиров по городу. Провез по Третьему транспортному, по Садовому, прокатил по Набережной мимо Кремля. В общем, устроил экскурсию. В итоге, когда он остановился у Ярославского, счетчик накрутил семь рублей.
– И они заплатили?
– Заплатили. А куда денешься?
Я представил себе этих людей. Должно быть пожилые супруги. Мужчина худой, с желтым от никотина лицом, в старой истрепанной кепке из кожзаменителя. Женщина полная, в свободном, черного цвета, платье с выцветшими аппликациями. И у них были большущие сумки. Не пластмассовые с колесиками и выдвижными ручками, какие вошли сейчас в моду, а клеенчатые в разноцветную клеточку. Приезжие так испугались города, что не нашли в себе сил возразить бессовестному бомбиле. Возможно, эти семь тысяч были их последними деньгами и, прежде чем расплатиться, женщина долго держала купюры в руке, не решаясь с ними расстаться.
Я даже перестал гнать, так меня возмутила эта история.
– Да ладно, – угадав мое настроение, произнес пассажир, – ему вернется все бумерангом.
Я немного остыл. И попытался припомнить, когда кому-нибудь из знакомых прилетал бумеранг. Сразу же вспомнился случай, когда Серега не вернул продавцу лишние пятьдесят рублей сдачи и тем же вечером его обсчитали в пивной. Выходит, схема и вправду работала. В моем воображении сразу же закрутилась картинка, как московский таксист разбивает машину. Но сначала его грабят преступники. А перед этим изменяет жена. Сурово, конечно. Но подобные люди заслуживают судьбы Иова.
Тем временем я вырулил из Абакана. Провел машину по мосту через одноименную реку, спустился к Подсиненским дачам и снова пересек мост, на этот раз через реку Енисей. Теперь мы с пассажиром катили по Красноярскому краю. Кругом тянулись холмы с одинокими соснами. Постепенно сосны собрались в небольшой бор, но лишь для того, чтобы минуту спустя расступиться, открыв широкий простор, подернутый вдалеке синей дымкой.
Минусинск был прямо по курсу. Старинный и живописный. Новая его часть, с панельными пятиэтажками торговыми центрами и металлическими гаражами сменялась старым кварталом, где местами встречались вполне колоритные здания. Я не бывал в Питере, но почему-то всякий раз, когда проезжал Минусинск, на ум приходил именно этот город. Единственное, чего ему не хватало, – так это лоска. Старинные здания выглядели заброшенными и нежилыми. Казалось, они вот-вот рухнут, подняв в воздух такую древнюю пыль, что от нее у жителей города начнется эпидемия бубонной чумы, осложненной китайским гриппом.
Всю дорогу клиент, не умолкая, рассказывал про Москву. Он жил на Садовом, по соседству с Меладзе. Его квартира стоила пятнадцать миллионов рублей, и каждые полгода он летал за границу. Побывал в Египте, Турции, Испании и Франции. Я верил ему и не верил. И в конце пришел к выводу, что даже если это вранье, то красивое, а значит, безвредное. Все равно что фильм про любовь, где в конце все живут долго и счастливо.
– Ну, я пошел, – сказал клиент, когда мы остановились на адресе. – Возьму сумку и сразу же выйду. А ты пока развернись.
Я включил радио и принялся ждать, напевая под нос сладкие, как варенье, слова популярных хитов. Я и не заметил, как прошло десять минут, а пассажир так и не появился.
Наконец я занервничал.
– Маша, у меня клиент ушел за деньгами, – пробубнил я. – И не возвращается. Набери его номер.
– Клиент недоступен, – ответила Маша минуту спустя.
– Набери еще раз, пожалуйста.
– А какой смысл? Я уже раз семь набирала.
Я запомнил, в какой подъезд он зашел, но что толку? Пять этажей, на каждом пролете минимум по три двери. Не буду же я долбиться во все квартиры подряд, как член избиркома?
Сукин сын так хорошо меня обработал, что я не потребовал денег. Побоялся обидеть столичного гостя. А тот, возможно, с детства жил в какой-нибудь Селиванихе и сейчас умирал со смеху, рассказывая корешам, как обвел меня вокруг пальца.
– С почином тебя, восемь-восемь, – грустно сказал по рации один из таксистов.
