Князю Петру Андреевичу Вяземскому
Как жизни общие призывы,Как увлеченья суеты,Понятны вам страстей порывыИ обания мечты;Понятны вам все дуновенья,Которым в море бытияПослушна наша ладия.Вам приношу я песнопенья,Где отразилась жизнь моя:Исполнена тоски глубокой,Противоречий, слепотыИ между тем любви высокой,Любви, добра и красоты.
Счастливый сын уединенья,Где сердца ветреные сныИ мысли праздные стремленьяРазумно мной усыплены;Где, другу мира и свободы,Ни до фортуны, ни до моды,Ни до молвы мне нужды нет;Где я простил безумству, злобеИ позабыл, как бы во гробе,Но добровольно, шумный свет, —Ещё порою покидаюЯ Лету, созданную мной,И степи мира облетаюС тоскою жаркой и живой.Ищу я вас, гляжу: что с вами?Куда вы брошены судьбами,Вы, озарявшие меняИ дружбы кроткими лучами,И светом высшего огня?Что вам дарует провиденье?Чем испытует небо вас?И возношу молящий глас:Да длится ваше упоенье,Да скоро минет скорбный час!
Звезда разрозненной плеяды!Так из глуши моей стремлюЯ к вам заботливые взгляды,Вам высшей благости молю.От вас отвлечь судьбы суровойУдары грозные хочу,Хотя вам прозою почтовойЛениво дань мою плачу.
Последний поэтВек шествует путём своим железным;В сердцах корысть, и общая мечтаЧас от часу насущным и полезнымОтчетливей, бесстыдней занята.Исчезнули при свете просвещеньяПоэзии ребяческие сны,И не о ней хлопочут поколенья,Промышленным заботам преданы.Для ликующей свободыВновь Эллада ожила,Собрала свои народыИ столицы подняла;В ней опять цветут науки,Носит понт торговли грузИ не слышны лиры звукиВ первобытном рае муз!Блестит зима дряхлеющего мира,Блестит! Суров и бледен человек;Но зелены в отечестве ОмираХолмы, леса, брега лазурных рек.Цветёт Парнас! Пред ним, как в оны годы,Кастальский ключ живой струёю бьет;Нежданный сын последних сил природы,Возник поэт: идет он и поет.Воспевает, простодушный,Он любовь и красоту,И науки, им ослушной,Пустоту и суету:Мимолетные страданьяЛегкомыслием целя,Лучше, смертный, в дни незнаньяРадость чувствует земля.Поклонникам Урании холоднойПоёт, увы! он благодать страстей;Как пажити Эол бурнопогодный,Плодотворят они сердца людей;Живительным дыханием развита,Фантазия подъемлется от них,Как некогда возникла АфродитаИз пенистой пучины вод морских.И зачем не предадимсяСнам улыбчивым своим?Бодрым сердцем покоримсяДумам робким, а не им!Верьте сладким убежденьямВас ласкающих очесИ отрадным откровеньямСострадательных небес!Суровый смех ему ответом; перстыОн на струнах своих остановил,Сомкнул уста вещать полуотверсты,Но гордыя главы не преклонил:Стопы свои он в мыслях направляетВ немую глушь, в безлюдный край, но светУж праздного вертепа не являет,И на земле уединенья нет!Человеку непокорноМоре синее одно:И свободно, и просторно,И приветливо оно;И лица не изменилоС дня, в который АполлонПоднял вечное светилоВ первый раз на небосклон.Оно шумит перед скалой Левкада.На ней певец, мятежной думы полн,Стоит… в очах блеснула вдруг отрада:Сия скала… тень Сафо!.. песни волн…Где погребла любовница ФаонаОтверженной любви несчастный жар,Там погребёт питомец АполлонаСвои мечты, свой бесполезный дар!И по-прежнему блистаетХладной роскошию свет:Серебрит и позлащаетСвой безжизненный скелет;Но в смущение приводитЧеловека вал морской,И от шумных вод отходитОн с тоскующей душой!
Век шествует путём своим железным;В сердцах корысть, и общая мечтаЧас от часу насущным и полезнымОтчетливей, бесстыдней занята.Исчезнули при свете просвещеньяПоэзии ребяческие сны,И не о ней хлопочут поколенья,Промышленным заботам преданы.
Для ликующей свободыВновь Эллада ожила,Собрала свои народыИ столицы подняла;В ней опять цветут науки,Носит понт торговли грузИ не слышны лиры звукиВ первобытном рае муз!
Блестит зима дряхлеющего мира,Блестит! Суров и бледен человек;Но зелены в отечестве ОмираХолмы, леса, брега лазурных рек.Цветёт Парнас! Пред ним, как в оны годы,Кастальский ключ живой струёю бьет;Нежданный сын последних сил природы,Возник поэт: идет он и поет.
Воспевает, простодушный,Он любовь и красоту,И науки, им ослушной,Пустоту и суету:Мимолетные страданьяЛегкомыслием целя,Лучше, смертный, в дни незнаньяРадость чувствует земля.
Поклонникам Урании холоднойПоёт, увы! он благодать страстей;Как пажити Эол бурнопогодный,Плодотворят они сердца людей;Живительным дыханием развита,Фантазия подъемлется от них,Как некогда возникла АфродитаИз пенистой пучины вод морских.
И зачем не предадимсяСнам улыбчивым своим?Бодрым сердцем покоримсяДумам робким, а не им!Верьте сладким убежденьямВас ласкающих очесИ отрадным откровеньямСострадательных небес!
Суровый смех ему ответом; перстыОн на струнах своих остановил,Сомкнул уста вещать полуотверсты,Но гордыя главы не преклонил:Стопы свои он в мыслях направляетВ немую глушь, в безлюдный край, но светУж праздного вертепа не являет,И на земле уединенья нет!
Человеку непокорноМоре синее одно:И свободно, и просторно,И приветливо оно;И лица не изменилоС дня, в который АполлонПоднял вечное светилоВ первый раз на небосклон.
Оно шумит перед скалой Левкада.На ней певец, мятежной думы полн,Стоит… в очах блеснула вдруг отрада:Сия скала… тень Сафо!.. песни волн…Где погребла любовница ФаонаОтверженной любви несчастный жар,Там погребёт питомец АполлонаСвои мечты, свой бесполезный дар!
И по-прежнему блистаетХладной роскошию свет:Серебрит и позлащаетСвой безжизненный скелет;Но в смущение приводитЧеловека вал морской,И от шумных вод отходитОн с тоскующей душой!
«Предрассудок! он обломок…»Предрассудок! он обломокДавней правды. Храм упал;А руин его потомокЯзыка не разгадал.Гонит в нём наш век надменный,Не узнав его лица,Нашей правды современнойДряхлолетнего отца.Воздержи младую силу!Дней его не возмущай,Но пристойную могилу,Как уснёт он, предку дай.
Предрассудок! он обломокДавней правды. Храм упал;А руин его потомокЯзыка не разгадал.Гонит в нём наш век надменный,Не узнав его лица,Нашей правды современнойДряхлолетнего отца.Воздержи младую силу!Дней его не возмущай,Но пристойную могилу,Как уснёт он, предку дай.
НовинскоеА. С. Пушкину
Она улыбкою своейПоэта в жертвы пригласила,Но не любовь ответом ей,Взор ясный думой осенила.Нет, это был сей лёгкий сон,Сей тонкий сон воображенья,Что посылает АполлонНе для любви – для вдохновенья.
А. С. Пушкину
Она улыбкою своейПоэта в жертвы пригласила,Но не любовь ответом ей,Взор ясный думой осенила.Нет, это был сей лёгкий сон,Сей тонкий сон воображенья,Что посылает АполлонНе для любви – для вдохновенья.
ПриметыПока человек естества не пыталГорнилом, весами и мерой,Но детски вещаньям природы внимал,Ловил её знаменья с верой;Покуда природу любил он, онаЛюбовью ему отвечала:О нём дружелюбной заботы полна,Язык для него обретала.Почуя беду над его головой,Вран каркал ему в спасенье,И замысла, в пору смирясь пред судьбой,Воздерживал он дерзновенье.На путь ему выбежав из лесу волк,Крутясь и подъемля щетину,Победу пророчил, и смело свой полкБросал он на вражью дружину.Чета голубиная, вея над ним,Блаженство любви прорицала.В пустыне безлюдной он не был одним:Нечуждая жизнь в ней дышала.Но, чувство презрев, он доверил уму;Вдался в суету изысканий…И сердце природы закрылось ему,И нет на земле прорицаний.
Пока человек естества не пыталГорнилом, весами и мерой,Но детски вещаньям природы внимал,Ловил её знаменья с верой;
Покуда природу любил он, онаЛюбовью ему отвечала:О нём дружелюбной заботы полна,Язык для него обретала.
Почуя беду над его головой,Вран каркал ему в спасенье,И замысла, в пору смирясь пред судьбой,Воздерживал он дерзновенье.
На путь ему выбежав из лесу волк,Крутясь и подъемля щетину,Победу пророчил, и смело свой полкБросал он на вражью дружину.
Чета голубиная, вея над ним,Блаженство любви прорицала.В пустыне безлюдной он не был одним:Нечуждая жизнь в ней дышала.
Но, чувство презрев, он доверил уму;Вдался в суету изысканий…И сердце природы закрылось ему,И нет на земле прорицаний.
«Всегда и в пурпуре и в злате…»Всегда и в пурпуре и в злате,В красе негаснущих страстей,Ты не вздыхаешь об утратеКакой-то младости твоей.И юных граций ты прелестней!И твой закат пышней, чем день!Ты сладострастней, ты телеснейЖивых, блистательная тень!
Всегда и в пурпуре и в злате,В красе негаснущих страстей,Ты не вздыхаешь об утратеКакой-то младости твоей.И юных граций ты прелестней!И твой закат пышней, чем день!Ты сладострастней, ты телеснейЖивых, блистательная тень!
«Увы! Творец непервых сил!..»Увы! Творец непервых сил!На двух статейках утомилТы кой-какое дарованье!Лишённый творческой мечты,Уже, в жару нездравом, тыКоверкать стал правописанье!Неаполь возмутил рыбарь,И, власть прияв, как мудрый царь,Двенадцать дней он градом правил;Но что же? – непривычный ум,Устав от венценосных дум,Его в тринадцатый оставил.
Увы! Творец непервых сил!На двух статейках утомилТы кой-какое дарованье!Лишённый творческой мечты,
Уже, в жару нездравом, тыКоверкать стал правописанье!
Неаполь возмутил рыбарь,И, власть прияв, как мудрый царь,Двенадцать дней он градом правил;Но что же? – непривычный ум,Устав от венценосных дум,Его в тринадцатый оставил.
НедоносокЯ из племени духов,Но не житель Эмпирея,И, едва до облаковВозлетев, паду, слабея.Как мне быть? Я мал и плох;Знаю: рай за их волнами,И ношусь, крылатый вздох,Меж землёй и небесами.Блещет солнце – радость мне!С животворными лучамиЯ играю в вышинеИ весёлыми крыламиЛастюсь к ним, как облачко;Пью счастливо воздух тонкой,Мне свободно, мне легко,И пою я птицей звонкой.Но ненастье заревётИ до облак, свод небесныйОмрачившись, вознесётПрах земной и лист древесный.Бедный дух! Ничтожный дух!Дуновенье роковоеВьет, крутит меня, как пух,Мчит под небо громовое.Бури грохот, бури свист!Вихорь хладный! Вихорь жгучий!Бьет меня древесный лист,Удушает прах летучий!Обращусь ли к небесам,Оглянуся ли на землю —Грозно, чёрно тут и там;Вопль уныло я подъемлю.Смутно слышу я поройКлик враждующих народов,Поселян беспечных войПод грозой их переходов,Гром войны и крик страстей,Плач недужного младенца…Слезы льются из очей:Жаль земного поселенца!Изнывающий тоской,Я мечусь в полях небесных,Надо мной и подо мнойБеспредельных – скорби тесных!В тучу прячусь я и в нейМчуся, чужд земного края,Страшный глас людских скорбейГласом бури заглушая.Мир я вижу как во мгле;Арф небесных отголосокСлабо слышу… На землеОживил я недоносок.Отбыл он без бытия:Роковая скоротечность!В тягость роскошь мне твоя,О бессмысленная вечность!
Я из племени духов,Но не житель Эмпирея,И, едва до облаковВозлетев, паду, слабея.Как мне быть? Я мал и плох;Знаю: рай за их волнами,И ношусь, крылатый вздох,Меж землёй и небесами.
Блещет солнце – радость мне!С животворными лучамиЯ играю в вышинеИ весёлыми крыламиЛастюсь к ним, как облачко;Пью счастливо воздух тонкой,Мне свободно, мне легко,И пою я птицей звонкой.
Но ненастье заревётИ до облак, свод небесныйОмрачившись, вознесётПрах земной и лист древесный.Бедный дух! Ничтожный дух!Дуновенье роковоеВьет, крутит меня, как пух,Мчит под небо громовое.
Бури грохот, бури свист!Вихорь хладный! Вихорь жгучий!Бьет меня древесный лист,Удушает прах летучий!Обращусь ли к небесам,Оглянуся ли на землю —Грозно, чёрно тут и там;Вопль уныло я подъемлю.
Смутно слышу я поройКлик враждующих народов,Поселян беспечных войПод грозой их переходов,Гром войны и крик страстей,Плач недужного младенца…Слезы льются из очей:Жаль земного поселенца!
Изнывающий тоской,Я мечусь в полях небесных,Надо мной и подо мнойБеспредельных – скорби тесных!В тучу прячусь я и в нейМчуся, чужд земного края,Страшный глас людских скорбейГласом бури заглушая.
Мир я вижу как во мгле;Арф небесных отголосокСлабо слышу… На землеОживил я недоносок.Отбыл он без бытия:Роковая скоротечность!В тягость роскошь мне твоя,О бессмысленная вечность!
АлкивиадОблокотясь перед медью, образ его отражавшей,Дланью слегка приподняв кудри златые чела,Юный красавец сидел, горделиво-задумчив, и, смехомГорьким смеясь, на него мужи казали перстом;Девы, тайно любуясь челом благородно-открытым,Нехотя взор отводя, хмурили брови свои.Он же глух был и слеп; он, не в меди глядясь, а в грядущем,Думал: к лицу ли ему будет лавровый венок?
Облокотясь перед медью, образ его отражавшей,Дланью слегка приподняв кудри златые чела,Юный красавец сидел, горделиво-задумчив, и, смехомГорьким смеясь, на него мужи казали перстом;
Девы, тайно любуясь челом благородно-открытым,Нехотя взор отводя, хмурили брови свои.Он же глух был и слеп; он, не в меди глядясь, а в грядущем,Думал: к лицу ли ему будет лавровый венок?
РопотКрасного лета отрава, муха досадная, что тыВьёшься, терзая меня, льнешь то к лицу, то к перстам?Кто одарил тебя жалом, властным прервать самовольноМощно-крылатую мысль, жаркой любви поцелуй?Ты из мечтателя мирного, нег европейских питомца,Дикого скифа творишь, жадного смерти врага.
Красного лета отрава, муха досадная, что тыВьёшься, терзая меня, льнешь то к лицу, то к перстам?Кто одарил тебя жалом, властным прервать самовольноМощно-крылатую мысль, жаркой любви поцелуй?Ты из мечтателя мирного, нег европейских питомца,Дикого скифа творишь, жадного смерти врага.
МудрецуТщетно меж бурною жизнью и хладною смертью, философ,Хочешь ты пристань найти, имя даёшь ей: покой.Нам, из ничтожества вызванным творчества словом тревожным,Жизнь для волненья дана: жизнь и волненье – одно.Тот, кого миновали общие смуты, заботуСам вымышляет себе: лиру, палитру, резец;Мира невежда, младенец, как будто закон его чуя,Первым стенаньем качать нудит свою колыбель!
Тщетно меж бурною жизнью и хладною смертью, философ,Хочешь ты пристань найти, имя даёшь ей: покой.Нам, из ничтожества вызванным творчества словом тревожным,Жизнь для волненья дана: жизнь и волненье – одно.
Тот, кого миновали общие смуты, заботуСам вымышляет себе: лиру, палитру, резец;Мира невежда, младенец, как будто закон его чуя,Первым стенаньем качать нудит свою колыбель!
«Филида с каждою зимою…»Филида с каждою зимою,Зимою новою своей,Пугает большей наготоюСвоих старушечьих плечей.И, Афродита гробовая,Подходит, словно к ложу сна,За ризой ризу опуская,К одру последнему она.
Филида с каждою зимою,Зимою новою своей,Пугает большей наготоюСвоих старушечьих плечей.
И, Афродита гробовая,Подходит, словно к ложу сна,За ризой ризу опуская,К одру последнему она.
БокалПолный влагой искромётной,Зашипел ты, мой бокал!И покрыл туман приветныйТвой озябнувший кристалл…Ты не встречен братьей шумной,Буйных оргий властелин, —Сластолюбец вольнодумный,Я сегодня пью один.Чем душа моя богата,Всё твоё, о друг Аи!Ныне мысль моя не сжатаИ свободны сны мои;За струёю вдохновеннойНе рассеян данник твойБестолково оживлённойРазногласою толпой.Мой восторг неосторожныйНе обидит никого,Не откроет дружбе ложнойТаин счастья моего,Не смутит глупцов ревнивыхИ торжественных невеждИзлиньяем горделивыхИль святых моих надежд!Вот теперь со мной беседуй,Своенравная струя!Упоенья проповедуйИль отравы бытия;Сердцу милые преданьяБлагодатно оживиИли прошлые страданьяМне на память призови!О бокал уединенья!Не усилены тобойПошлой жизни впечатленья,Словно чашей круговой;Плодородней, благородней,Дивной силой будишь тыОткровенья преисподнейИль небесные мечты.И один я пью отныне!Не в людском шуму пророк —В немотствующей пустынеОбретает свет высок!Не в бесплодном развлеченьеОбщежительных страстей —В одиноком упоеньеМгла падёт с его очей!
Полный влагой искромётной,Зашипел ты, мой бокал!И покрыл туман приветныйТвой озябнувший кристалл…Ты не встречен братьей шумной,Буйных оргий властелин, —Сластолюбец вольнодумный,Я сегодня пью один.
Чем душа моя богата,Всё твоё, о друг Аи!Ныне мысль моя не сжатаИ свободны сны мои;За струёю вдохновеннойНе рассеян данник твойБестолково оживлённойРазногласою толпой.
Мой восторг неосторожныйНе обидит никого,Не откроет дружбе ложнойТаин счастья моего,Не смутит глупцов ревнивыхИ торжественных невеждИзлиньяем горделивыхИль святых моих надежд!
Вот теперь со мной беседуй,Своенравная струя!Упоенья проповедуйИль отравы бытия;Сердцу милые преданьяБлагодатно оживиИли прошлые страданьяМне на память призови!
О бокал уединенья!Не усилены тобойПошлой жизни впечатленья,Словно чашей круговой;Плодородней, благородней,Дивной силой будишь тыОткровенья преисподнейИль небесные мечты.
И один я пью отныне!Не в людском шуму пророк —В немотствующей пустынеОбретает свет высок!Не в бесплодном развлеченьеОбщежительных страстей —В одиноком упоеньеМгла падёт с его очей!
«Были бури, непогоды…»Были бури, непогоды,Да младые были годы!В день ненастный, час гнетучийГрудь подымет вздох могучий,Вольной песнью разольётся,Скорбь-невзгода распоётся!А как век-то, век-то старойОбручится с лютой карой,Груз двойной с груди усталойУж не сбросит вздох удалой,Не положишь ты на голосС чёрной мыслью белый волос!
Были бури, непогоды,Да младые были годы!
В день ненастный, час гнетучийГрудь подымет вздох могучий,
Вольной песнью разольётся,Скорбь-невзгода распоётся!
А как век-то, век-то старойОбручится с лютой карой,
Груз двойной с груди усталойУж не сбросит вздох удалой,
Не положишь ты на голосС чёрной мыслью белый волос!
«На что вы, дни! Юдольный мир явленья…»На что вы, дни! Юдольный мир явленьяСвои не изменит!Все ведомы, и только повтореньяГрядущее сулит.Недаром ты металась и кипела,Развитием спеша,Свой подвиг ты свершила прежде тела,Безумная душа!И, тесный круг подлунных впечатленийСомкнувшая давно,Под веяньем возвратных сновиденийТы дремлешь, а оноБессмысленно глядит, как утро встанет,Без нужды ночь сменя,Как в мрак ночной бесплодный вечер канет,Венец пустого дня!
На что вы, дни! Юдольный мир явленьяСвои не изменит!Все ведомы, и только повтореньяГрядущее сулит.
Недаром ты металась и кипела,Развитием спеша,Свой подвиг ты свершила прежде тела,Безумная душа!
И, тесный круг подлунных впечатленийСомкнувшая давно,Под веяньем возвратных сновиденийТы дремлешь, а оно
Бессмысленно глядит, как утро встанет,Без нужды ночь сменя,Как в мрак ночной бесплодный вечер канет,Венец пустого дня!
Коттерие
Братайтеся, к взаимной оборонеНичтожностей своих вы рождены;Но дар прямой не брат у вас в притоне,Бездарные писцы-хлопотуны!Наоборот, союзным на благое,Речённого достойные друзья,"Аминь, аминь, – вещал он вам, – где троеВы будете – не буду с вами я".
1. Опубликовано только в 1890 г. Не вошло в сборник из-за цензурного запрета.
АхиллВлага Стикса закалилаДикой силы полнотуИ кипящего АхиллаБою древнему явилаУязвимым лишь в пяту.Обречён борьбе верховной,Ты ли долею своейРавен с ним, боец духовный,Сын купели новых дней?Омовён её водою,Знай, страданью над собоюВолю полную ты дал,И одной пятой своеюНевредим ты, если еюНа живую веру стал!
Влага Стикса закалилаДикой силы полнотуИ кипящего АхиллаБою древнему явилаУязвимым лишь в пяту.
Обречён борьбе верховной,Ты ли долею своейРавен с ним, боец духовный,Сын купели новых дней?
Омовён её водою,Знай, страданью над собоюВолю полную ты дал,И одной пятой своеюНевредим ты, если еюНа живую веру стал!
Страницаиз10
СкороКнижный режим