Вечер. Дума
В отлогих берегах реки дремали волны;Прощальный блеск зари на небе догорал;Сквозь дымчатый туман вдали скользили челны –И, грустных дум и странных мыслей полный,На берегу безмолвный я стоял.
Маститый царь лесов, кудрявой головоюСклонился старый дуб над сонной гладью вод;Настал тот дивный час молчанья и покою,Слиянья ночи с днем и света с темнотою,Когда так ясен неба свод.
Всё тихо: звука нет! всё тихо: нет движенья!Везде глубокий сон – на небе, на земле;Лишь по реке порой минутное волненье:То ветра вздох; листа неслышное паденье;Везде покой – но не в моей душе.
Да, понял я, что в этот час священныйПрирода нам дает таинственный урок –И голос я внимал в душе моей смущенной,Тот голос внутренний, святой и неизменный,Грядущего таинственный пророк.
Кругом (так я мечтал) всё тихо, как в могиле;На всё живущее недвижность налегла;Заснула жизнь; природы дремлют силы –И мысли чудные и странные будилаВ душе моей той ночи тишина.
Что если этот сон – одно предвозвещаньеТого, что ждет и нас, того, что будет нам!Здесь света с тьмой – там радостей, страданий
С забвением и смертию слиянье:Здесь ночь и мрак – а там? что будет там?
В моей душе тревожное волненье:Напрасно вопрошал природу взором я;Она молчит в глубоком усыпленье –И грустно стало мне, что ни одно твореньеНе в силах знать о тайнах бытия.
К Венере МедицейскойБогиня красоты, любви и наслажденья!Давно минувших дней, другого поколеньяПленительный завет!Эллады пламенной любимое созданье,Какою негою, каким очарованьемТвой светлый миф одет!Не наше чадо ты! Нет, пылким детям ЮгаОдним дано испить любовного недугаПалящее вино!Созданьем выразить душе родное чувствоВ прекрасной полноте изящного искусстваСудьбою им дано!Но нам их бурный жар и чужд и непонятен;Язык любви, страстей нам более не внятен;Душой увяли мы.Они ж, беспечные, три цели знали в жизни:Пленялись славою, на смерть шли за отчизну,Всё забывали для любви.В роскошной Греции, оливами покрытой,Где небо так светло, там только, Афродита,Явиться ты могла,Где так роскошно Кипр покоится на волнах,И где таким огнем гречанок стройных полныВосточные глаза!Как я люблю тот вымысел прекрасный!Был день; земля ждала чего-то; сладострастноК равнине водянойПрипал зефир: в тот миг таинственный и нежныйРодилась Красота из пены белоснежной –И стала над волной!И говорят, тогда, в томительном желанье,К тебе, как будто бы ища твоих лобзаний,Нагнулся неба свод;Зефир тебя ласкал эфирными крылами;К твоим ногам, почтительно, грядамиСтремилась бездна вод!Тебя приял Олимп! Плененный грек тобоюИ неба и земли назвал тебя душою,Богиня красоты!1Прекрасен был твой храм – в долине сокровеннойВетвями тополя и мирта осененный,В сиянии луны,Когда хор жриц твоих (меж тем как фимиамаБлагоуханный дым под белый купол храмаТоржественно летел,Меж тем как тайные свершались возлиянья)На языке родном, роскошном, как лобзанье,Восторга гимны пел!Уже давно во прах твои упали храмы;Умолкли хоры дев; дым легкий фимиамаРазвеяла гроза.Сын знойной Азии рукою дерзновеннойРазбил твой нежный лик, и грек изнеможенныйНе защитил тебя!Но снова под резцом возникла ты, богиня!Когда в последний раз, как будто бы святыниТрепещущим резцомКоснулся Пракситель до своего созданья,Проснулся жизни дух в бесчувственном ваяньеСтал мрамор божеством!И снова мы к тебе стекаемся толпами;Молчание храня, с поднятыми очами,Любуемся тобой;Ты снова царствуешь! Сынов страны далекой,Ты покорила их пластической, высокой –Своей бессмертной красотой!1. Alma mundi Venus… (Примечание Тургенева.)
Богиня красоты, любви и наслажденья!Давно минувших дней, другого поколеньяПленительный завет!Эллады пламенной любимое созданье,Какою негою, каким очарованьемТвой светлый миф одет!
Не наше чадо ты! Нет, пылким детям ЮгаОдним дано испить любовного недугаПалящее вино!Созданьем выразить душе родное чувствоВ прекрасной полноте изящного искусстваСудьбою им дано!
Но нам их бурный жар и чужд и непонятен;Язык любви, страстей нам более не внятен;Душой увяли мы.Они ж, беспечные, три цели знали в жизни:Пленялись славою, на смерть шли за отчизну,Всё забывали для любви.
В роскошной Греции, оливами покрытой,Где небо так светло, там только, Афродита,Явиться ты могла,Где так роскошно Кипр покоится на волнах,И где таким огнем гречанок стройных полныВосточные глаза!
Как я люблю тот вымысел прекрасный!Был день; земля ждала чего-то; сладострастноК равнине водянойПрипал зефир: в тот миг таинственный и нежныйРодилась Красота из пены белоснежной –И стала над волной!
И говорят, тогда, в томительном желанье,К тебе, как будто бы ища твоих лобзаний,Нагнулся неба свод;Зефир тебя ласкал эфирными крылами;К твоим ногам, почтительно, грядамиСтремилась бездна вод!
Тебя приял Олимп! Плененный грек тобоюИ неба и земли назвал тебя душою,Богиня красоты!1Прекрасен был твой храм – в долине сокровеннойВетвями тополя и мирта осененный,В сиянии луны,
Когда хор жриц твоих (меж тем как фимиамаБлагоуханный дым под белый купол храмаТоржественно летел,Меж тем как тайные свершались возлиянья)На языке родном, роскошном, как лобзанье,Восторга гимны пел!
Уже давно во прах твои упали храмы;Умолкли хоры дев; дым легкий фимиамаРазвеяла гроза.Сын знойной Азии рукою дерзновеннойРазбил твой нежный лик, и грек изнеможенныйНе защитил тебя!
Но снова под резцом возникла ты, богиня!Когда в последний раз, как будто бы святыниТрепещущим резцомКоснулся Пракситель до своего созданья,Проснулся жизни дух в бесчувственном ваяньеСтал мрамор божеством!
И снова мы к тебе стекаемся толпами;Молчание храня, с поднятыми очами,Любуемся тобой;Ты снова царствуешь! Сынов страны далекой,Ты покорила их пластической, высокой –Своей бессмертной красотой!
1. Alma mundi Venus… (Примечание Тургенева.)
БалладаПеред воеводой молча он стоит;Голову потупил – сумрачно глядит.С плеч могучих сняли бархатный кафтан;Кровь струится тихо из широких ран.Скован по ногам он, скован по рукам:Знать, ему не рыскать ночью по лесам!Думает он думу – дышит тяжело:Плохо!.. видно, время доброе прошло.«Что́, попался, парень? Долго ж ты гулял!Долго мне в тенёта волк не забегал!Что же приумолк ты? Слышал я не раз –Песенки ты мастер петь в веселый час;Ты на лад сегодня вряд ли попадешь…Завтра мы услышим, как ты запоешь».Взговорил он мрачно: «Не услышишь, нет!Завтра петь не буду – завтра мне не след;Завтра умирать мне смертию лихой;Сам ты запоешь, чай, с радости такой!..Мы певали песни, как из леса шли –Как купцов с товаром мы в овраг вели…Ты б нас тут послушал – ладно пели мы;Да не долго песней тешились купцы…Да еще певал я – в домике твоем;Запивал я песни – всё твоим вином;Заедал я чарку – барскою едой;Целовался сладко – да с твоей женой».
Перед воеводой молча он стоит;Голову потупил – сумрачно глядит.
С плеч могучих сняли бархатный кафтан;Кровь струится тихо из широких ран.
Скован по ногам он, скован по рукам:Знать, ему не рыскать ночью по лесам!
Думает он думу – дышит тяжело:Плохо!.. видно, время доброе прошло.
«Что́, попался, парень? Долго ж ты гулял!Долго мне в тенёта волк не забегал!
Что же приумолк ты? Слышал я не раз –Песенки ты мастер петь в веселый час;
Ты на лад сегодня вряд ли попадешь…Завтра мы услышим, как ты запоешь».
Взговорил он мрачно: «Не услышишь, нет!Завтра петь не буду – завтра мне не след;
Завтра умирать мне смертию лихой;Сам ты запоешь, чай, с радости такой!..
Мы певали песни, как из леса шли –Как купцов с товаром мы в овраг вели…
Ты б нас тут послушал – ладно пели мы;Да не долго песней тешились купцы…
Да еще певал я – в домике твоем;Запивал я песни – всё твоим вином;
Заедал я чарку – барскою едой;Целовался сладко – да с твоей женой».
Старый помещик1Вот и настал последний час…Племянник, слушай старика.Тебя я бранивал не разИ за глазами и в глаза:Я был брюзглив – да как же быть!Не научился я любить…Ты дядю старого прости,Казну, добро себе возьми,А как уложишь на покой,Не плачь; ступай, махни рукой!2И я был молод, ел и пил,И красных девушек ласкал,И зайцев сотнями травил,С друзьями буйно пировал…Бывало, в город еду я –Купцы бегут встречать меня…Я первым славился бойцомИ богачом, и молодцом.Богатство всё перевелось –Да что!.. любить не довелось!3И сам не знаю отчего:Не то, чтоб занят был другим –Иль время скоро так прошло…Но только не был я любим –И не любил; зато тоскаГрызет и давит старика –И в страшный час, последний час,Ты видишь – слезы льют из глаз:Мне эти слезы жгут лицо,И стыдно мне и тяжело…4Ах, Ваня, Ваня! что мне в том,Что я деньжонок накопил,Что церковь выстроил и дом:Я не любим, я не любил!Что в деньгах мне? Возьмите всёДобро последнее мое –Да лишь бы смерть подождалаИ насладиться мне дала…Ах, дайте страсть узнать и жизнь –И я умру без укоризн!5Я грешник, Ваня. Мне бы следТеперь подумать и о том,Как богу в жизни дать ответ,Послать бы надо за попом…Но всё мерещится – вот, вотКо мне красавица идет…Я слышу робкий шум шаговИ страстный лепет милых слов,И в голове моей седойНет места мысли неземной.6Я худо вижу… Смерть близка…Ну, жизнь бесплодная, прощай!Ох, Ваня! страшная тоска…Родимый, руку мне подай…Смотри же, детям расскажи,Что дед их умер от тоски,Что он терзался и рыдал,Что тяжело он умирал –Как будто грешный человек,Хоть он и честно прожил век.
Вот и настал последний час…Племянник, слушай старика.Тебя я бранивал не разИ за глазами и в глаза:Я был брюзглив – да как же быть!Не научился я любить…Ты дядю старого прости,Казну, добро себе возьми,А как уложишь на покой,Не плачь; ступай, махни рукой!
И я был молод, ел и пил,И красных девушек ласкал,И зайцев сотнями травил,С друзьями буйно пировал…Бывало, в город еду я –Купцы бегут встречать меня…Я первым славился бойцомИ богачом, и молодцом.Богатство всё перевелось –Да что!.. любить не довелось!
И сам не знаю отчего:Не то, чтоб занят был другим –Иль время скоро так прошло…Но только не был я любим –И не любил; зато тоскаГрызет и давит старика –И в страшный час, последний час,Ты видишь – слезы льют из глаз:Мне эти слезы жгут лицо,И стыдно мне и тяжело…
Ах, Ваня, Ваня! что мне в том,Что я деньжонок накопил,Что церковь выстроил и дом:Я не любим, я не любил!Что в деньгах мне? Возьмите всёДобро последнее мое –Да лишь бы смерть подождалаИ насладиться мне дала…Ах, дайте страсть узнать и жизнь –И я умру без укоризн!
Я грешник, Ваня. Мне бы следТеперь подумать и о том,Как богу в жизни дать ответ,Послать бы надо за попом…Но всё мерещится – вот, вотКо мне красавица идет…Я слышу робкий шум шаговИ страстный лепет милых слов,И в голове моей седойНет места мысли неземной.
Я худо вижу… Смерть близка…Ну, жизнь бесплодная, прощай!Ох, Ваня! страшная тоска…Родимый, руку мне подай…Смотри же, детям расскажи,Что дед их умер от тоски,Что он терзался и рыдал,Что тяжело он умирал –Как будто грешный человек,Хоть он и честно прожил век.
ПохищениеКонь мой ржет и бьет копытом…Мне напомнил он о ней –О блаженстве позабытомБыстрых, пламенных очей.Ах, пора, пора былая!..Мне не спится… ночь глухая…Душно мне – и вскрикнул я:«Эй! седлайте мне коня!Спите сами, если спится,А мне дома не сидится».Стали тучи над луною,Дремлют бледные поля;Скачет, скачет предо мноюТень огромная моя.Лес как будто сном забылся –Хоть бы лист зашевелился…Я на гриву лег лицом,Осенил себя крестом,Тихомолком попеваюДа былое вспоминаю.Вот и домик – стук в окошко…«Ты ли, милый?» – «Встань, душа;Поболтай со мной немножко,Как в бывалые года́.Если ж хочешь, молви слово:Дома комната готова;Ночь туманна и темна,Лошадь добрая сильна;Посмеемся и поплачем –Хоть поплачем, да ускачем!»Дверь скрипнула… «Милый, милый,Наконец вернулся ты!Иль узнал, что разлучилиНас с тобою клеветы?Я невинна…» – «Ах, не знаю!За тобой я приезжаю;Ты виновна или нет –Без тебя мне тошен свет…И забыть тебя старался,Думал, думал – да примчался».Как она была прекрасна!..Мы пустились в дальний путь…Как она склонялась страстноГоловой ко мне на грудь!Я берег ее так нежно –Сердце билось так мятежно…Всё так тихо, чудно спит,Лошадь весело бежит;И, как ветра слабый ропот,Милых слов я слышу шёпот:«Без тебя меня родныеВыдать замуж собрались.Я рыдала… Братья злыеПогубить меня клялись.Ка́к тебя я дожидалась!Жениха ка́к я боялась!Вдруг привстанет да зевнет,Белым усом поведет,Щеки толстые надует,Подойдет да поцелует…»Я дыханьем грел ей руки,Целовал ее в глаза:«Позабудь былые мукиИ былого жениха!Разочтутся с ним родные…А усы его седыеСрежу шашкою кривойВместе с глупой головой!Сторож, сторож, отворяй-ка!К вам приехала хозяйка».
Конь мой ржет и бьет копытом…Мне напомнил он о ней –О блаженстве позабытомБыстрых, пламенных очей.Ах, пора, пора былая!..Мне не спится… ночь глухая…Душно мне – и вскрикнул я:«Эй! седлайте мне коня!Спите сами, если спится,А мне дома не сидится».
Стали тучи над луною,Дремлют бледные поля;Скачет, скачет предо мноюТень огромная моя.Лес как будто сном забылся –Хоть бы лист зашевелился…Я на гриву лег лицом,Осенил себя крестом,Тихомолком попеваюДа былое вспоминаю.
Вот и домик – стук в окошко…«Ты ли, милый?» – «Встань, душа;Поболтай со мной немножко,Как в бывалые года́.Если ж хочешь, молви слово:Дома комната готова;Ночь туманна и темна,Лошадь добрая сильна;Посмеемся и поплачем –Хоть поплачем, да ускачем!»
Дверь скрипнула… «Милый, милый,Наконец вернулся ты!Иль узнал, что разлучилиНас с тобою клеветы?Я невинна…» – «Ах, не знаю!За тобой я приезжаю;Ты виновна или нет –Без тебя мне тошен свет…И забыть тебя старался,Думал, думал – да примчался».
Как она была прекрасна!..Мы пустились в дальний путь…Как она склонялась страстноГоловой ко мне на грудь!Я берег ее так нежно –Сердце билось так мятежно…Всё так тихо, чудно спит,Лошадь весело бежит;И, как ветра слабый ропот,Милых слов я слышу шёпот:
«Без тебя меня родныеВыдать замуж собрались.Я рыдала… Братья злыеПогубить меня клялись.Ка́к тебя я дожидалась!Жениха ка́к я боялась!Вдруг привстанет да зевнет,Белым усом поведет,Щеки толстые надует,Подойдет да поцелует…»
Я дыханьем грел ей руки,Целовал ее в глаза:«Позабудь былые мукиИ былого жениха!Разочтутся с ним родные…А усы его седыеСрежу шашкою кривойВместе с глупой головой!Сторож, сторож, отворяй-ка!К вам приехала хозяйка».
«Заметила ли ты, о друг мой молчаливый…»Заметила ли ты, о друг мой молчаливый,О мой забытый друг, о друг моей весны,Что в каждом дне есть миг глубокой, боязливой,Почти внезапной тишины?И в этой тишине есть что-то неземное,Невыразимое… душа молчит и ждет:Как будто в этот миг всё страстное, живоеО смерти вспомнит и замрет.О, если в этот миг невольною тоскоюСтеснится грудь твоя и выступит слеза…Подумай, что стою я вновь перед тобою,Что я гляжу тебе в глаза.Любовь погибшую ты вспомни без печали;Прошедшему, мой друг, предаться не стыдись…Мы в жизни хоть на миг друг другу руки дали,Мы хоть на миг с тобой сошлись.
Заметила ли ты, о друг мой молчаливый,О мой забытый друг, о друг моей весны,Что в каждом дне есть миг глубокой, боязливой,Почти внезапной тишины?
И в этой тишине есть что-то неземное,Невыразимое… душа молчит и ждет:Как будто в этот миг всё страстное, живоеО смерти вспомнит и замрет.
О, если в этот миг невольною тоскоюСтеснится грудь твоя и выступит слеза…Подумай, что стою я вновь перед тобою,Что я гляжу тебе в глаза.
Любовь погибшую ты вспомни без печали;Прошедшему, мой друг, предаться не стыдись…Мы в жизни хоть на миг друг другу руки дали,Мы хоть на миг с тобой сошлись.
ОсеньКак грустный взгляд, люблю я осень.В туманный, тихий день хожуЯ часто в лес и там сижу –На небо белое гляжуДа на верхушки темных сосен.Люблю, кусая кислый лист,С улыбкой развалясь ленивой,Мечтой заняться прихотливойДа слушать дятлов тонкий свист.Трава завяла вся… холодный,Спокойный блеск разлит по ней…И грусти тихой и свободнойЯ предаюсь душою всей…Чего не вспомню я? КакиеМеня мечты не посетят?А сосны гнутся, как живые,И так задумчиво шумят…И, словно стадо птиц огромных,Внезапно ветер налетитИ в сучьях спутанных и темныхНетерпеливо прошумит.
Как грустный взгляд, люблю я осень.В туманный, тихий день хожуЯ часто в лес и там сижу –На небо белое гляжуДа на верхушки темных сосен.Люблю, кусая кислый лист,С улыбкой развалясь ленивой,Мечтой заняться прихотливойДа слушать дятлов тонкий свист.Трава завяла вся… холодный,Спокойный блеск разлит по ней…И грусти тихой и свободнойЯ предаюсь душою всей…Чего не вспомню я? КакиеМеня мечты не посетят?А сосны гнутся, как живые,И так задумчиво шумят…И, словно стадо птиц огромных,Внезапно ветер налетитИ в сучьях спутанных и темныхНетерпеливо прошумит.
Толпа[Посвящено В. Г. Белинскому]
Среди людей, мне близких… и чужих,Скитаюсь я – без цели, без желанья.Мне иногда смешны забавы их…Мне самому смешней мои страданья.Страданий тех толпа не признает;Толпа – наш царь – и ест и пьет исправноИ, что в душе задумчивой живет,Болезнию считает своенравной.И права ты, толпа! Ты велика,Ты широка – ты глубока, как море…В твоих волнах всё тонет: и тоскаНелепая, и истинное горе.И ты сильна… И знает тебя бог –И над тобой он носится тревожно…Перед тобой я преклониться мог,Но полюбить тебя – мне невозможно.Я ни одной тебе не дам слезы…Не от тебя я ожидаю счастья –Но ты растешь, как море в час грозы,Без моего ненужного участья.Гордись, толпа! Ликуй, толпа моя!Лишь для тебя так ярко блещет небо…Но всё ж я рад, что независим я,Что не служу тебе я ради хлеба…И я молчу – о том, что я люблю…Молчу о том, что страстно ненавижу –Я похвалой толпы не удивлю,Насмешками толпы я не обижу…А толковать – мечтать с самим собой,Беседовать с прекрасными друзьями…С такой смешной – ребяческой мечтойРасстался я, как с детскими слезами…А потому… мне жить не суждено…И я тяну с усмешкой торопливойХолодной злости – злости молчаливойХоть горькое, но пьяное вино.
[Посвящено В. Г. Белинскому]
Среди людей, мне близких… и чужих,Скитаюсь я – без цели, без желанья.Мне иногда смешны забавы их…Мне самому смешней мои страданья.Страданий тех толпа не признает;Толпа – наш царь – и ест и пьет исправноИ, что в душе задумчивой живет,Болезнию считает своенравной.И права ты, толпа! Ты велика,Ты широка – ты глубока, как море…В твоих волнах всё тонет: и тоскаНелепая, и истинное горе.И ты сильна… И знает тебя бог –И над тобой он носится тревожно…Перед тобой я преклониться мог,Но полюбить тебя – мне невозможно.Я ни одной тебе не дам слезы…Не от тебя я ожидаю счастья –Но ты растешь, как море в час грозы,Без моего ненужного участья.Гордись, толпа! Ликуй, толпа моя!Лишь для тебя так ярко блещет небо…Но всё ж я рад, что независим я,Что не служу тебе я ради хлеба…И я молчу – о том, что я люблю…Молчу о том, что страстно ненавижу –Я похвалой толпы не удивлю,Насмешками толпы я не обижу…А толковать – мечтать с самим собой,Беседовать с прекрасными друзьями…С такой смешной – ребяческой мечтойРасстался я, как с детскими слезами…А потому… мне жить не суждено…И я тяну с усмешкой торопливойХолодной злости – злости молчаливойХоть горькое, но пьяное вино.
ЦветокТебе случалось – в роще темной,В траве весенней, молодойНайти цветок простой и скромный?(Ты был один – в стране чужой.)Он ждал тебя – в траве росистойОн одиноко расцветал…И для тебя свой запах чистый,Свой первый запах сберегал.И ты срываешь стебель зыбкий.В петлицу бережной рукойВдеваешь, с медленной улыбкой,Цветок, погубленный тобой.И вот, идешь дорогой пыльной;Кругом – всё поле сожжено,Струится с неба жар обильный,А твой цветок завял давно.Он вырастал в тени спокойной,Питался утренним дождемИ был заеден пылью знойной,Спален полуденным лучом.Так что ж? напрасно сожаленье!Знать, он был создан для того,Чтобы побыть одно мгновеньеВ соседстве сердца твоего.
Тебе случалось – в роще темной,В траве весенней, молодойНайти цветок простой и скромный?(Ты был один – в стране чужой.)
Он ждал тебя – в траве росистойОн одиноко расцветал…И для тебя свой запах чистый,Свой первый запах сберегал.
И ты срываешь стебель зыбкий.В петлицу бережной рукойВдеваешь, с медленной улыбкой,Цветок, погубленный тобой.
И вот, идешь дорогой пыльной;Кругом – всё поле сожжено,Струится с неба жар обильный,А твой цветок завял давно.
Он вырастал в тени спокойной,Питался утренним дождемИ был заеден пылью знойной,Спален полуденным лучом.
Так что ж? напрасно сожаленье!Знать, он был создан для того,Чтобы побыть одно мгновеньеВ соседстве сердца твоего.
Страницаиз40
СкороКнижный режим
