Глава 2
Здание комиссариата я покинул с коробочками в обеих руках. В левой был зажат Республиканский крест, в правой – «Знак Почёта».
– Ты сильно-то губу не раскатывай, – усмехнулся Городец. – Это не ещё один «Знак Почёта», мы просто старый легализовали.
– Вы сейчас в штаб? – уточнил Эдуард Лаврентьевич.
Георгий Иванович взглянул на часы и покачал головой.
– Нет, сначала пообедать куда-нибудь завернём.
– Тогда я побежал. Завтра в столицу улетаю, возможно что и с концами уже, поэтому не пропадай.
Контрразведчик распрощался с нами и забрался на задний диванчик служебного вездехода, а когда тот вырулил на дорогу и запылил прочь, сзади к нему пристроился ещё один, только открытый, с установленным на турели крупнокалиберным пулемётом.
Однако, серьёзная охрана!
– А-а-а… – начал было я, но куратор ничего и слушать не стал.
– Сядем где-нибудь и поговорим, – заявил он и скомандовал шофёру: – Давай на Февраля!
Как выяснилось немного позже, ни в какое конкретное место Городец не собирался, мы прошлись по тенистому бульвару и расположились в кафе, где оказалось чуть меньше посетителей, нежели в заведениях по соседству. Георгий Иванович заказал первое, второе и чай, а вот у меня аппетита не было, поэтому ограничился порцией шоколадного торта. Сладкого хотелось просто до сведённых пальцев.
– Друг твой не умеет держать язык за зубами, – заявил вдруг Городец, нахмурившись. – Ничего хорошего, знаешь ли.
Я быстро перебрал предъявленные мне обвинения и уточнил:
– Вы о Льве Ригеле? А почему думаете, что это именно он донёс?
Георгий Иванович покачал головой.
– Помяни моё слово: он язык за зубами не удержал.
Спорить я не стал и чуть подался вперёд, спросил:
– И что дальше?
– А что дальше? – вроде как даже удивился куратор. – Восстанавливайся в институте, выходи на работу. Необходимые справки получишь в канцелярии штаба, я уже распорядился на этот счёт.
– Да не об этом речь! Комиссариат же просто так не отступится!
Городец пожал плечами.
– Предъявить им тебе нечего. А попробуют – получат отказ в возбуждении уголовного дела по любому из озвученных эпизодов. Самое большее – тебя по убийству Мышека под спецпрепаратом опросят. Но это ведь не проблема, так?
Я не очень уверенно кивнул.
– Наверное. – И поделился своими опасениями: – Комиссариат большую власть набрал, вот уже и в Новинск они вернулись. А если продавят моё этапирование в столицу?
– На твоём месте я бы больше о негласной разработке беспокоился, – хмыкнул Георгий Иванович. – Соблюдай… – Он на миг запнулся. – Социальную гигиену.
В этот момент начали накрывать на стол, и в разговоре сама собой образовалась пауза, потом я спросил:
– Вы специально всё к приезду Зимника подгадали? Хотели на его физиономию полюбоваться?
Городец недобро усмехнулся.
– Да нет, просто и дальше тянуть уже не получилось бы.
– А почему вообще тянули? Я за эти два месяца все нервы себе измотал!
– Пока Зимник думал, что они вот-вот тебя сожрут, он другие подходы к Альберту искал не так активно, как мог бы. Ну и заодно мы пытались выяснить, какая именно по тебе информация в Оксон ушла.
– И выяснили? – заинтересовался я.
Георгий Иванович кивнул.
– Выяснили. – И тут же огорошил меня неожиданным заявлением: – Никакая не ушла.
– Но как же… – опешил я. – А в Ридзине…
Куратор развёл руками.
– Не знаю, – признался он и занялся солянкой, потом вздохнул. – И никто не знает, каким образом тот дезертир мог узнать о твоей причастности к изобличению Резника.
– Но как же… – повторил я. – Антону сказал об этом Маленский, а Маленский узнал от фон Винека!
Городец кивнул и отложил ложку.
– А сам фон Винек откуда это взял? Ты не упоминался ни в одном из отчётов – ни нами, ни аналитиками. Медаль тебе по совокупности заслуг дали, Альман и Скомороха провели как погибших при задержании Резника. Это, во-первых. Ну а во-вторых, нет ни малейших признаков того, что и в самом деле имела место утечка информации.
Я отодвинул от себя пустое блюдечко и покачал головой.
– Ерунда какая-то! Наверняка проболтался кто-то из посвящённых!
– Мы не нашли подтверждений этого. Правда, тут никаких гарантий быть не может. Случай наделал много шума, а шила в мешке не утаишь. Кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал, кто-то что-то кому-то сказал. – Георгий Иванович пожал плечами. – Зато нам удалось прояснить причины интереса к тебе со стороны айлийской разведки.
– Дайте угадаю, – усмехнулся я, поскольку успел составить собственное мнение на этот счёт. – Аукнулась операция «Василиск»?
– Именно, – подтвердил куратор. – Из генштаба ушёл список исполнителей, вот тебя и попытались взять в оборот. Вы там знатно выступили, ты так и вовсе прихлопнул какого-то баронета с родословной, уходящей во времена короля Артура.
– Вот как? – хмыкнул я. – Забавно.
– Не сказал бы, – буркнул Георгий Иванович, посмотрел на часы и занялся картофельным пюре со свиной поджаркой.
Я допил чай и спросил:
– Как Альберт Павлович?
Городец неопределённо повертел ладонью.
– С переменным успехом. Отцом стал – слышал уже?
– Мальчик, девочка?
– Мальчик.
– А почему тогда с переменным успехом? – уточнил я.
Георгий Иванович усмехнулся в прокуренные усы.
– Комиссариат его покуда не сожрал. Это плюс. Мимо повышения он пролетел. Это минус.
Я озадаченно глянул на куратора.
– Подождите, он ведь заместителем заведующего кафедрой давно уже стал!
– Так это когда было! – добродушно рассмеялся Городец. – Альберт под себя должность проректора по кадрам пролоббировал, а на это место в самый последний момент кузину одного из функционеров комиссариата науки поставили. Тётенька звёзд с неба не хватает, но политическая целесообразность, ничего не попишешь.
Я покачал головой и какое-то время куратора от трапезы не отвлекал, а когда он уже расправился и со вторым, спросил:
– А чем мне в научном дивизионе заниматься придётся?
Георгий Иванович вновь взглянул на часы и поднялся из-за стола.
– А вот сейчас задачи и поставят. Поехали!
Он полез за бумажником, перехватил мой взгляд и вздохнул.
– Спрашивай уже! – разрешил после этого.
– Это вам ликвидация Гросса аукнулась? – уточнил я. – Или просто с новым начальником не сработались?
– Новая метла по-новому метёт, – усмехнулся в ответ Городец, ничего не ответив по существу. – Ещё вопросы?
– На черта Зимник ту девицу к участию в допросе привлёк?
– А сам не понял разве? Это ясновидящая была. Лёня в ногу со временем идёт, поэтому карьеру в комиссариате и сделал, – пояснил Георгий Иванович и поторопил меня: – Всё, идём! Опаздывать нельзя.
В штабе нас принял руководитель научного дивизиона подполковник Штык.
– Борис Евграфович! – коротким кивком поприветствовал начальника Городец.
– Георгий Иванович! Пётр Сергеевич! – Подполковник поднялся из кресла, подошёл и поздоровался за руку сначала с капитаном, а затем и со мной. – Как всё прошло?
– Без осложнений, – коротко доложил Городец, а потом всё же счёл нужным добавить: – Но за пределы научной территории Петру пока что выбираться противопоказано.
– Надеюсь, такой необходимости и не возникнет, – улыбнулся Борис Евграфович и только принялся отпирать сейф, как в кабинет заглянул Герасим Сутолока.
– Не опоздал? – уточнил он.
– Как раз вовремя, – отозвался начальник научного дивизиона. – Заходи.
– Извини, что так и не сподобился тебя навестить, просто не было времени, – заявил Герасим, пожав мне руку. – Да и Георгий Иванович делать этого не рекомендовал.
– Скажи прямо: запретил! – усмехнулся в усы Городец, отодвинул стул от стола для совещаний и опустился на него. – Это было бы неуместно.
– Совершенно верно! – поддержал капитана Борис Евграфович, положил на стол папку с моим именем на обложке, вынул заполненный машинописным текстом листок и протянул вместе с автоматической ручкой. – Ознакомься с приказом о переводе и назначении на должность.
Перевели меня в научный дивизион, тут обошлось без неожиданностей, а вот назначение на должность начальника второй экспедиции зарубежного отдела удивило несказанно.
– Прям – начальником? – поразился я.
– Да у тебя всех подчинённых – четыре человека, – со смешком пояснил Георгий Иванович и перечислил: – Чешибок, Клич, Балаган и Кол.
Я кивнул и спросил:
– И чем будет заниматься вторая экспедиция?
– Источником-девять, – объявил подполковник. – Конкретные задачи поставит Герасим Матвеевич. Он возглавил зарубежный отдел.
– Весь отдел, а не первую экспедицию? – уточнил я, принимая у Городца офицерскую книжечку и служебное удостоверение.
– Увы мне! – улыбнулся Герасим. – Я просился, не взяли.
Вновь расположившийся в своём кресле Борис Евграфович строго стукнул пальцем по краю стола.
– И речи об этом быть не может! – объявил он. – Не начинай даже!
Герасим вздохнул, а я осторожно поинтересовался:
– А первая экспедиция чем занимается, если не секрет?
– Секрет, – усмехнулся Городец, подтянул к себе папку с моим личным делом и вынул из неё несколько листков. – Поэтому подпиши обязательства о неразглашении. И остальное тоже подпиши. Давай! Во всём должен быть порядок! С тебя ещё отчёт о стажировке.
– Так это стажировка была? – хмыкнул я, начав разбирать документы и проставлять подписи в предназначенных для того местах.
– Именно. В отчёте изложи своё мнение о контингенте, персонале и организации рабочего процесса. Денежное довольствие за два месяца получишь в кассе. Табель уже подписан.
Заявление капитана меня если и не воодушевило, то совершенно точно порадовало, но куда сильнее поразил хозяин кабинета.
– Первая экспедиция зарубежного отдела будет заниматься нашим приоритетным на текущий момент направлением: источником-двенадцать, – заявил он, откинувшись на спинку кресла. – Состав её на текущий момент окончательно не определён.
Я едва удержался, чтобы не присвистнуть.
– Так информация об источнике-двенадцать подтвердилась? – спросил и лишь в самый последний момент прикусил язык, не став упоминать архив Барини.
– Подтвердилась, – кивнул Борис Евграфович. – Нам даже известны его примерные параметры и приблизительное расположение.
Городец остро глянул на меня и покачал головой.
– Нет, в тех бумагах, что ты раздобыл в Ридзине, ничего этого не было. На основании их лишь сделали вывод о том, что Оксон и в самом деле отыскал источник-двенадцать.
Я нахмурился.
– А параметры и местонахождение?
– Информацию получила разведка СЭЗ, – пояснил капитан Городец. – Василий Архипович своё дело знает туго, недаром его в генералы прочат.
Честно говоря, мне стало немного даже обидно. По самому краешку ведь прошёлся и что же – всё впустую? Ведь колоссальной значимости сведения раздобыл, а на деле практической ценности у них никакой.
– На тот момент фурор произвёл сам факт эксплуатации источника-двенадцать Оксоном, – вроде как приободрил меня подполковник и предупредил: – Пётр Сергеевич, вопрос привлечения перспективных сотрудников из числа старшекурсников и выпускников РИИФС своей актуальности не потерял. По этому направлению будете работать с Георгием Ивановичем. На этом всё.
Я поднялся из-за стола, и Герасим сразу меня предупредил:
– Ты как с оформлением документов закончишь, подожди на проходной. Докину до института, тоже в ту сторону еду.
Лично я сегодня в институт отнюдь не собирался, но говорить об этом не стал, вместо этого кивнул, попрощался со всеми и покинул кабинет. Первым делом спустился в канцелярию, где и завис на добрых полчаса, а потом ещё и в кассе перед закрытым окошком минут пятнадцать проторчал. Плюс пришлось сбегать за оставленным в служебном вездеходе чемоданчиком. В итоге не я дожидался Герасима, а он меня.
Покинув штаб-квартиру корпуса, мы уселись в тёмно-синий спортивный автомобиль, и Герасим спросил:
– Сам-то не хочешь машину взять? С наградными-то хватит и ещё останется.
Я вытянул из кармана не столь уж и толстую стопку сложенных надвое купюр и повертел ею перед лицом товарища.
– Да прям!
– С наградными! – повторил Герасим. – Их тебе сразу на счёт зачислили. И ещё за ранение. Плюс премиальные и командировочные. Куча денег!
Я припомнил забитые валютой картонные коробки, не выдержал и рассмеялся.
Герасим достал из перчаточного отделения солнцезащитные очки, надел их и в своём пошитом по последней моде костюме сразу стал напоминать какого-то зарубежного киноактёра.
– Зря смеёшься. Если получишь меньше… – он подался ко мне и театральным шёпотом озвучил на ухо кругленькую сумму, – скажи. Я наших бюрократов потормошу.
Смеяться как-то сразу расхотелось, ибо пусть даже сумма и близко не дотягивала до моей оставленной Кеше доли, но всё равно внушала уважение. И в самом деле впору о покупке машины задуматься. Только не нужна она мне. Некуда на ней ездить. Но вот мотоцикл…
Я кивнул, соглашаясь со своими мыслями, и сказал:
– Мотоцикл лучше возьму. Электрический.
– Это дело, – одобрил мой выбор Сутолока и вырулил со двора на проезжую часть. – Они в свободную продажу не поступали, но я поговорю с людьми. В счёт квоты научного дивизиона оформим.
– А так можно?
– Орденоносцу-то? Запросто! – Теперь уже рассмеялся Герасим. – И на субботу-воскресенье ничего не планируй. Занят будешь.
Я проводил взглядом террасу какого-то кафе и вздохнул.
– Чего опять? Мне же только в понедельник на работу!
– В бардачке глянь. Да, именно конверт. Открой.
В незаклеенном конверте с моей написанной от руки фамилией обнаружился пригласительный билет на бракосочетание Герасима и Лии; я совершенно искренне улыбнулся.
– Поздравляю! Вы большие молодцы! Только… а там из моего круга хоть кто-нибудь будет?
Герасим фыркнул.
– Вот не тебе о каких-то там кругах говорить!
– А если серьёзно?
– Одноклассники ваши придут. Инга и… Аркадий? Да! Аркадий!
– О! – обрадовался я. – Как он? Восстановился после ранения?
– Восстанавливается. Я попросил Рашида Рашидовича им заняться. Говорит, всё хорошо будет. Ещё Марину Дичок позвали, она со своим кавалером прийти обещала. Ты его знаешь, мощный такой. Василия Архиповича сложением здорово напоминает.
Я кивнул.
– Карл, он же Мефодий. Точнее даже, наоборот. Не в курсе, как он в столицу съездил?
Герасим покачал головой.
– Чего не знаю, того не знаю. – Он вдруг улыбнулся. – Ника с Викой тоже в числе приглашённых. Интересовались тобой, между прочим.
– Думаю, не интересовались, а интересовалась, – поправил я его. – Вика, так?
– Без комментариев.
В этот момент автомобиль подъехал к служебным воротам РИИФС и после недолгой, но весьма тщательной проверки нас запустили на территорию студгородка. Как оказалось, часть помещений в одном из новых корпусов выделили научному дивизиону – там разместилась рекрутинговая служба, ну и Герасим под предлогом более тесной работы с преподавательским составом выбил зарубежному отделу два кабинета с общей приёмной.
И да – «зарубежный отдел» было эвфемизмом разведотдела. Заниматься нам предстояло получением информации из открытых источников, привлечением к сотрудничеству иностранных специалистов, промышленным шпионажем и даже организацией диверсий и прочими выездными мероприятиями. Последнее как раз и было в компетенции «экспедиций».
Пока что мебелью обставили только приёмную и кабинет начальника, вот к себе Герасим меня и пригласил.
– А чего людей нет? – отметил я.
– С понедельника полноценно работать начинаем. Хочешь место выбрать?
– А мне зачем?
Сутолока кивнул.
– Ну да, лучше аналитиков здесь посажу. Их, правда, ещё набрать надо, а то нам до последнего штатное расписание не утверждали. Есть несколько аспирантов на примете, но их пока Городец проверяет. – Он достал из шкафа бутылку содовой и два стакана, налил себе, предложил мне.
Я отказываться не стал и спросил:
– Так чем конкретно придётся заниматься?
– Подготовкой людей для ведения подрывной деятельности в районе источника-девять, а в перспективе и для полного выдавливания оттуда нихонцев.
– Ого! Амбициозно! – поразился я и предположил: – Подготовка – это в сверхэнергетическом плане?
– Именно. Люди либо уже проходят обучение в особом дивизионе, либо их отберут для этого в самое ближайшее время. Контрольных групп будет пять. Первые две набраны из операторов. В одной наши, в другой уроженцы Джунго. Ещё две сформируют из соискателей. В пятую войдут бойцы корпуса. Операторам поставишь адаптивную технику с точной настройкой на гармонию источника-девять. У соискателей будешь контролировать закалку тела и проработку внутренней энергетики. Вопросы?
Я развёл руками.
– Множество, но для начала дай с мыслями собраться.
– Как соберёшься, займись подготовкой плана мероприятий. И ориентируйся на два дня в неделю. В понедельник будешь ездить на Кордон, вторник проводить в учебном центре. Но если проект утвердят, придётся переходить на полную занятость, так что учёбу не запускай. Экстерном сдай всё, если возможность есть.
– Само собой!
Лично я полагал, что после двух месяцев интенсивного штудирования учебников, доступа к закрытым библиотечным фондам и общения с ведущими профильными специалистами, восстановление в институте и досрочная сдача экзаменов не вызовут ровным счётом никаких затруднений, но всё оказалось не так просто.
До пятницы только тем и занимался, что оформлял необходимые для возвращения к учёбе документы, собирал подписи, получал допуски к зачётам и обходил преподавателей. Список долгов по рефератам, докладам, контрольным и курсовым меня нисколько не порадовал, так что в итоге плюнул на всё и вторую половину пятницы посвятил личным делам.
Написал письмо домой и отправил его уже как самый обычный гражданин, а не путём передачи в незапечатанном конверте особисту. Посетил баню, а после заглянул в парикмахерскую, где подстригся под бокс. Сходил и в банк, дабы оценить состояние своего счёта, и убедился, что Герасим размер причитающихся мне выплат нисколько не преувеличил: баланс составил без малого девять тысяч рублей. Разумеется, что-то лежало у меня и до того, но…
Зараза! Да я богат! Ещё ведь заначка в тайнике припрятана!
И если прежде о покупке мотоцикла я шутил, то сейчас задумался об этом всерьёз.
Ну а почему бы и нет? Вот куда мне столько денег? Солить их что ли? Чай, курс экономической теории прошёл, об инфляции наслышан.
Отправить родителям? Тоже не вариант. Во-первых, не смогу объяснить происхождение эдакого богатства. Не по причине секретности, просто ни к чему им лишнего знать. Во-вторых, папа на новой должности зарабатывает не в пример больше прежнего – и на жизнь хватает, и откладывать получается. В последнюю нашу встречу деньги под предлогом новогодних и рождественских подарков втюхивать пришлось, а там совсем о других суммах речь шла.
После банка я прошёлся по магазинам: купил пару сорочек, новые туфли, одеколон и всякую прочую мелочёвку. Задумался, не наведаться ли к кому-нибудь в гости, но Карл наверняка проводил пятничный вечер в компании Марины, а встречаться тет-а-тет с Ингой мне пока не хотелось.
Ничего! Завтра со всеми повидаюсь. И со Львом – тоже.
Как вести себя с бывшим одноклассником я пока не решил и, честно говоря, это напрягало даже больше, нежели неопределённость в отношениях с Ингой. Какие там отношения, право слово? Так – приятельствовали. О чувствах даже речи не шло.
В субботу встал по звонку будильника. Быстренько отключил железное чудовище, прежде чем то успело своим дребезжанием разбудить Мишу и Милену, после тихонько пробрался на кухню и наскоро позавтракал. Побрился, нарядился в свой лучший костюм, надел новенькие туфли, сунул в карман выкидной стилет, прихватил кепку и отправился в институт.
Пока шагал по тихим улочкам, внимательно поглядывал по сторонам. Хотелось бы сказать, будто исключительно по привычке, но нет – на деле я отнюдь не исключал того, что Зимник попробует сыграть вне рамок правового поля. И пусть Городец уверял, будто подобных эксцессов опасаться не стоит, как говорится – бережёного бог бережёт.
За последние пару дней я успел немало помотаться по центру города, каких-либо кардинальных изменений не отметил, разве что стала чаще попадаться на глаза символика объединённой соцпартии, да ещё горожане теперь заметно активней использовали в быту сверхспособности. О бесконтрольности речи не шло, просто такое впечатление сложилось. Ну и комендантских патрулей поубавилось, на смену им пришли сотрудники горотдела милиции.
Фасад главного корпуса РИИФС украшал огромный плакат, на котором студент держал в одной руке опору ЛЭП, а в другой лишь немного уступавший той размерами гаечный ключ. Надпись снизу гласила: «Даёшь индустриализацию!». Шёл митинг, мелькали республиканские знамёна и стяги соцпартии, активисты раздавали прохожим какие-то листовки.
Времени у меня было в обрез, так что задерживаться там я не стал и поспешил в ректорат, а после начал обход преподавателей и согласование графика закрытия долгов. Так пробегал до без четверти одиннадцать, дальше выдул стакан газводы и поспешил к трамвайному кольцу. На венчание Герасима и Лии с последующим торжественным подписанием акта гражданского состояния пригласили только узкий круг близких родственников, нас должны были доставить непосредственно в загородный ресторан. Нас – это студентов.
На условленном месте встречи я никого не обнаружил, но опоздать я никак не мог, поэтому уселся на лавочку и развернул номер «Февральского марша» с недочитанной со вчерашнего дня статьёй о подготовке мирного договора с Суомландией и грядущей демаркации изрядно отодвинутой от столицы госграницы. А там и мои одноклассники объявились. Заметили мы друг друга одновременно. Инга помахала ладошкой, Аркаша и вовсе вскочил из кресла-каталки, которое она толкала перед собой, и поспешил ко мне с раскинутыми руками. На лацкане его пиджака светилась красным розетка ордена «Славы».
– Петя!
– Аркадий! – крикнула ему вдогонку Инга. – Сядь немедленно!
Не тут-то было. Тот облапил меня и долго хлопал по спине, лишь после этого нехотя вернулся в кресло. Скованности в его движениях почти не ощущалось, правда, я предельно чётко улавливал создаваемые бывшим одноклассником искажения энергетического фона. Помимо дублирования сигналов нервной системы энергетическая структура явно задействовалась и для снижения нагрузки на повреждённый позвоночник.
– Мне доктор двигаться рекомендовал! – напомнил Аркадий надувшейся Инге.
– Ты сегодня уже достаточно двигался! – отрезала та и обратила своё внимание на меня. – Привет, Петя! Где пропадал?
– Лечился, – сказал я. – Простыл. Кхе-кхе.
– Мне Никита рассказывал, как ты ему лицо поправил, – улыбнулся Аркаша. – Привет тебе передавал.
– Как он?
– В порядке. В отпуске сейчас.
Подъехал и остановился у тротуара легковой вездеход.
– Сказали пятерых забрать, – предупредил шофёр, когда Аркадий самостоятельно забрался в салон, а я пропустил вперёд Ингу и уместил меж двух диванчиков кресло-каталку.
– Уже бегут! – указал я на спешивших к автомобилю Марину и Карла, после в свою очередь спросил: – А что же Лев?
Инга позволила себе раздражённую гримасу.
– Да он совсем пропал, – заявила она и выглянула в открытую дверцу. – Марина, давай к нам! Карл, садись вперёд!
Стоило нам разместиться в салоне, здоровяк немедленно извернулся на сидении и протянул мне руку.
– Привет! Ты когда вернулся?
– А ты? – задал я встречный вопрос, заметив на лацкане пиджака товарища розетку Республиканского креста.
– На той неделе.
– А я на этой.
– И не зашёл?
– Не поверишь, ни минуты свободной не было.
– Точно! Не поверю! Научный факт!
– Потом поговорим.
Карл кивнул и протянул руку Аркаше. Они были уже знакомы друг с другом – как выяснилось из дальнейшего разговора, Инга умудрилась подселить одноклассника к себе в комнату, вот в общежитии и пересеклись. Меня это обстоятельство откровенно порадовало. Даже чуть менее неловко себя ощущать начал.
– Да! – встрепенулся я тогда. – Инга, а разве не ты подружка невесты?
– Нет, я взяла самоотвод, – ответила та.
– Не желаешь потакать буржуазным традициям? – предположил я.
Инга рассмеялась.
– Ты просто не представляешь, сколько времени на подготовку к свадьбе уходит, а у меня и так ни минуты свободной нет. Учёба, работа в институтской ячейке Февральского союза молодёжи и теперь ещё чуть ли не одной вечерней школой на Текстильке заниматься приходится!
Марина фыркнула.
– Да перестань ты! Мне кровь из носу надо до конца месяца курсовую по экономике сдать, а то до сессии не допустят!
– У меня тоже сессия на носу!
– И ещё я на шее сижу! – рассмеялся Аркаша, своей шуткой весьма своевременно сгладив неловкость момента.
– И ещё ты! – подтвердила Инга. – Глаз да глаз нужен! Как маленький, право слово. Никакой ответственности.
Марина захихикала.
– Ты прямо мой случай описываешь!
Карл что-то неразборчиво пробурчал с переднего сидения, но возмущаться не стал и спросил у шофёра:
– Мы куда едем вообще?
– За город, – сообщил тот, нисколько этим ответом ситуацию не прояснив.
Как оказалось, загородный ресторан «Причал» располагался на западном берегу водохранилища. Там обнаружился небольшой дачный посёлок с выстроенными прямо меж высоченных сосен домиками – преимущественно одноэтажными с мансардными надстройками, но попадались на глаза и куда как более внушительные особняки.
Обеспечение безопасности местных жителей тоже оказалось на высоте: на въезде дежурили бойцы ВОХР. Караульные попросили предъявить документы и сверились со списком гостей, лишь после этого подняли шлагбаум и дали отмашку проезжать. С учётом забора и патрулирования периметра случайному человеку на территорию было не попасть.
Хорошо устроились!
Ресторан, как и явствовало из названия, располагался прямо на берегу. Его просторная терраса примыкала к песчаному пляжу, на другом краю которого в воду вдавались длинные мостки с яхтами.
Нас встретили на входе и проводили к столу в углу зала, прилично удалённому от помоста, где предстояло разместиться молодым. Аркадий оставил кресло-каталку вахтёру и самостоятельно дошёл до своего места. Инга поглядывала на него с некоторой обеспокоенностью, но от замечаний на сей раз воздержалась.
– Надо выпить! – объявил Карл.
– Мефодий! – немедленно одёрнула его Марина. – Веди себя прилично!
Тот передёрнул мощными плечами.
– Да ты погляди только, какая тут публика! Я себя не в своей тарелке чувствую!
– Публика как публика, – фыркнула барышня, но от бокала белого вина со льдом не отказалась и сама.
Инга присоединилась к ней, ну а мы, благо на столах уже стояли тарелки с закуской, решили выпить водки. Мы – это я и Карл, Аркаша только тяжко вздохнул.
– Мне доктор запретил, – пожаловался он.
– Совсем? – удивился я.
– Имею право на пятьдесят капель. Но! Исключительно перед сном.
– Ну хоть что-то! – усмехнулся я и лёгким усилием охладил бутылку с водкой до околонулевых температур. Заиндеветь стекло не заиндевело, но запотело вмиг.
Мы выпили, закусили, и я огляделся. Как верно подметил Карл, публика собралась солидней некуда. Некоторых персон я знал по институту, с другими пересекался по службе. Наших ровесников набралось не так уж и много – едва ли четверть от приглашённых, – и в основном им отвели столы в той же части зала, куда посадили и нас.
Выходит, никакой дискриминации. Выходит, всё как надо. Это мы студенты непонятные, остальные-то сплошь золотая молодёжь.
Карл тяжко вздохнул и указал взглядом на бутылку, Марина погрозила ему пальцем.
– Да мне рюмка, что слону дробина! – пробурчал здоровяк.
– О Пете подумай! Видишь, он похудел как! Одна кожа и кости!
На деле я не только восстановился после ранения, но ещё и наел в санатории пару-тройку лишних килограмм – немудрено, что Карл не нашёлся с ответом, растерявшись от возмущения.
Ну а дальше пожаловали молодожёны. Прибыли они по воде на небольшом прогулочном пароходе, и сразу началась суета, забегали официанты, хлынули сначала на улицу, а затем и обратно приглашённые.
Свидетелем со стороны жениха, к моему немалому удивлению, оказался проректор РИИФС по развитию, а вот подружки невесты я не знал. Сразу начали поднимать тосты за молодых, их родителей и всех-всех-всех причастных к торжественному событию, я выпил ещё одну рюмку водки, а после наполнил фужер для вина содовой и прикладывался уже к нему.
Карл в сердцах обозвал меня дезертиром и совершенно напрасно, поскольку вскоре заиграл оркестр и Марина с боем увела его танцевать – если кто и дезертировал, так это он! Я отыскал взглядом Нику, но меня опередил молодой человек, опознанный как «восходящая звезда дипломатии».
Как его – Кирилл? И что он в Новинске позабыл, спрашивается? Он же назначение в Джунгарию получил!
Зараза!
Приглашать на танец Ингу показалось как минимум неуместным, да и в любом случае к ней почти сразу подкатил какой-то прилизанный хлыщ. Прежде чем уйти, барышня выразительно посмотрела на Аркадия, а после тот поглядел на меня ещё даже выразительней.
– Ну и чего ты ждёшь? Наливай!
– По одной, – сразу предупредил я. – Мне с Ингой потом объясняться не хочется.
– Представляешь – мне тоже! – ухмыльнулся в ответ Аркаша.
Мы чокнулись и выпили.
– Зеленью закусывай, – посоветовал я и спросил: – Как у вас вообще?
Аркаша неопределённо пожал плечами.
– Ты же знаешь Ингу! Она сначала надо мной шефство взяла, ну а потом закрутилось как-то само собой. Мы ж ещё со школы вместе. Теперь… Опять всё серьёзно, короче.
– Поздравляю, – искренне порадовался я за товарища. – А сам как?
– Комиссовали вчистую, – махнул он рукой. – Меня по квоте корпуса в институт отправили, сейчас к экзаменам готовлюсь и на курсы хожу. Льготы и всё такое, но могу и не пройти.
Я задумчиво кивнул, взял тарталетку с красной икрой и отправил её в рот. Прожевал и уточнил:
– А на кого поступать думаешь?
– Пока даже не знаю. Не определился. – Аркадий посмотрел на полупустую бутылку, но лишь вздохнул и наливать себе не стал.
– У тебя ведь по оксонскому твёрдая пятёрка была? – припомнил я. – Ты там даже что-то в оригинале читал?
– Читал, было дело.
Я задумчиво хмыкнул.
– А не думал службу продолжить?
– Петя! Меня комиссовали! – напомнил одноклассник и припечатал к столу кулак. – Вчистую!
– И что с того? – пожал я плечами. – Кабинетные работники тоже нужны. Будешь сидеть и научную литературу в своё удовольствие и для пользы дела почитывать.
Аркаша остро глянул на меня, зажевал веточку петрушки и спросил:
– И кому именно нужны кабинетные работники?
– Научному дивизиону, например. Думаю, через них и путёвку на реабилитацию в санаторий выбить получится. Сразу вам с Ингой на двоих. Плюс у тебя будет четыре года, чтобы восстановиться и пройти медкомиссию, если вдруг захочешь в загранкомандировки ездить. На симпозиумы всякие и конференции.
– Вот прямо на симпозиумы?
– Ну это уж как получится, – многозначительно усмехнулся я.
– Где подписываться кровью? – рассмеялся Аркадий.
К столу уже возвращалась Инга, а я ещё до конца не определился, как мне себя вести в обществе этой парочки, поэтому воспользовался поводом ускользнуть.
– Погоди. Я тебе сейчас собеседование организую.
– Да ты чего! Не горит же!
Но я и слушать ничего не стал, поднялся из-за стола и поискал взглядом среди танцующих пар Герасима и Лию, не углядел их и вышел на террасу, где самоорганизовалось нечто вроде курительной комнаты. Вот только очень уж важные товарищи дымили на свежем воздухе сигаретами и дегустировали марочный коньяк. Все в цивильном, а на деле штатских нет, сплошь – руководство корпуса. И тут – я.
Ретироваться не успел. Начальник особого дивизиона углядел меня и требовательно махнул рукой.
– Пётр… не помню, как тебя по батюшке… Подходи! Что ты как неродной?
Начальник дивизиона научного немедленно вручил рюмку коньяка и покровительственно похлопал меня по спине.
– Вот, Архип Макарович, переманиваем лучшие кадры!
– Наслышан, наслышан, – улыбнулся полковник Серебрянец и протянул руку. – Племянник о тебе высокого мнения. Говорит, не без недостатков, зато везучий!
Все кругом рассмеялись, я не нашёл ничего лучше, чем, ответив на рукопожатие, приложиться к рюмке.
– Герасима ищешь? – уточнил полковник. – Он сейчас подойдёт.
И точно – минуты не прошло, как тот выскочил на террасу и смерил присутствующих пристальным взглядом.
– Не вы? – строго спросил он после этого.
– Невесту украли? – догадался кто-то. – Эх, проворонил!
Герасим скрылся в ресторане, а я поставил на стол пустую рюмку и попытался откланяться, вот только мне без промедления налили снова. Пить наравне с присутствующими я совершенно точно не смог бы, да делать этого и не хотел, к счастью и не пришлось. Почти сразу к нам вышла светловолосая женщина средних лет в длинном платье, с жемчужной ниткой на шее.
– Архип Макарович! – обратилась она к полковнику. – Совещания будешь на работе устраивать!
– Уже иду, сестрица! – отозвался тот.
Дамочка обманчиво мягко улыбнулась и удалилась, не стали задерживаться на террасе и руководители корпуса. Начальник научного дивизиона тоже вернулся в ресторан, но к своему столу не пошёл, встал чуть наособицу и принялся следить за танцующимися парочками. Я решил воспользоваться моментом и обратился к нему:
– Борис Евграфович, подскажите, а возможны послабления по состоянию здоровья для принятия на службу, если человек отлично знает оксонский?
– А со здоровьем что?
– Служил в егерях, был ранен, комиссовали. Специалисты говорят, со временем восстановится.
Борис Евграфович недолго поколебался, потом кивнул.
– Рассмотрим кандидатуру. Хорошо его знаешь?
– Мой бывший одноклассник. В одной ячейке Февральского союза молодёжи состояли, вместе инициацию прошли. Сейчас в институт поступает.
– Одноклассник, говоришь? Он здесь, получается?
– Так точно.
– Ну давай побеседуем. Где ваш стол? – Борис Евграфович проследил за моим жестом и кивнул. – Сейчас подойду.
Я этому обещанию особого значения не придал, вернулся на своё место и одним махом осушил фужер с содовой. Карл и Марина так и не появились, да ещё прибежала в белом платье Лия, расцеловала всех и утянула за собой Ингу. Мы с Аркашей снова остались вдвоём.
Но – ненадолго. К моему несказанному удивлению, начальник научного дивизиона о своём обещании не забыл и появился уже минут через пять. Я представил ему Аркадия и наоборот, а после мешать разговору не стал и направился к столу, за которым веселилась шумная компания. Пара рюмок коньяка придали решительности, вот и нацелился на Нику.
– Добрый день, – обратился ко всем сразу и улыбнулся уже одной конкретной барышне. – Благодарю за фотографию.
Посмотрели на меня… ну примерно, как на заговорившее вдруг домашнее животное. В душе заворочалось глухое раздражение, но я обуздал эмоции и никак злости не выказал.
Какая свадьба без драки? Нет. Не в этот раз. С этим точно не ко мне.
Ника вздёрнула брови, потом чуть приподняла уголки губ и сказала:
– Пустяки.
– Позвольте пригласить вас на танец, – сказал я, проигнорировав взгляды окружающих.
– О, нет! – рассмеялась барышня. – У меня ещё после предыдущего голова кругом идёт!
– Тогда в следующий раз, – бесстрастно произнёс я, но так сразу уйти не получилось.
И дело было даже не в том, что приметил краешком глаза самодовольную улыбку товарища второго секретаря первого класса республиканского посольства в Джунгарии, просто со своего места подскочила Вика.
– А пригласи меня! – заявила она. – Ты мне должен!
Может, я и отказал бы настырной девчонке, только очень уж не понравились смешки и ухмылочки. Так что улыбнулся, протянул руку и сказал:
– Прошу! – А когда мы уже удалились на достаточное расстояние, предупредил: – По правде говоря, я ужасно танцую.
– Это тебе Ника сказала? – догадалась Вика. – Очень на неё похоже. Но она не такая ледышка, как пытается казаться. С институтскими приятелями совсем другая!
– Конформизм или мимикрия? – с усмешкой уточнил я.
– Просто умная. Она даже с мачехой ладить умудряется, а та просто невозможный человек!
Оркестр заиграл какую-то медленную мелодию, я положил левую ладонь на талию барышни, и эта вертихвостка немедленно придвинулась ко мне чуть ближе, чем то полагалось приличным с точки зрения общественной морали. И пусть своей грудью она в меня совсем уж откровенно не утыкалась, но и так стало не по себе.
Вот зараза! Ещё и глазки строит!
– Так, значит, ты учился с Лией в гимназии? – спросила Вика.
– Учился.
– И, говорят, был в неё влюблён?
Врать не хотелось, поэтому отшутился.
– Я был влюблён во всех своих одноклассниц!
– Ты такой влюбчивый? – округлила глаза барышня. – А влюбись в меня! И только давай без отговорок!
Эта младшая из сестриц ледышкой определённо не была, и поскольку я понятия не имел, что именно она выкинет в следующий миг, то испытал немалое облегчение, когда музыка наконец смолкла. Такого со мной, пожалуй, прежде ещё не случалось.
Пригрозив… – то есть, конечно же, пообещав! – пригласить меня на белый танец, Вика отправилась к своему столу, я огляделся по сторонам в поисках Карла. Его не заметил, зато на глаза попалась Марина, которую вёл к эстраде с оркестром какой-то крепко сбитый молодой человек. В итоге я решил подышать свежим воздухом и вышел на террасу, а там наткнулся на принимавшего поздравления Герасима. Компанию ему составляли супруги Вран и Хариус, да ещё несколько незнакомых товарищей в возрасте, поэтому подходить я не стал и облокотился на ограждение террасы, но меня заметили и так.
– Пётр! – позвал вдруг молодожён.
Я поздоровался со всеми, пожал руку Герасиму.
– Подарок в понедельник вручу, – предупредил я его. – Сюда бы меня с ним не пропустили.
– Даже так? – рассмеялся тот и ослабил галстук-бабочку. – Заинтриговал! Ты, кстати, ещё не передумал покупать мотоцикл?
– Да нет, пожалуй.
– Иван Тарасович! – немедленно повернулся Герасим к одному солидного вида товарищу – высокому и не столько толстому, сколько просто упитанному. – Выделите нам мотоцикл?
Внимание присутствующих немедленно сфокусировалось на мне, но если все глазели с ленивым любопытством, то Иван Тарасович посмотрел с нескрываемым осуждением.
– Молодой человек! – сварливо произнёс он. – А вы имели дело с подобной техникой прежде?
Я кивнул.
– Доводилось. Перегонял с механического завода на Кордон и обратно, когда в бронетанковом дивизионе служил.
Герасим с довольным видом рассмеялся.
– Так-то вот! Не все мои друзья из золотой молодёжи!
– И в мыслях такого не было! – пробасил Иван Тарасович и вновь обратился ко мне: – И какие впечатления остались?
– Мне мотоцикл очень понравился. Правда, сам я обкаткой не занимался, но на трассе он очень хорошо себя показал.
Герасима потянули в ресторан и вскоре оттуда донеслись крики «горько», а чуток подвыпивший Иван Тарасович вцепился в меня будто клещ. Толковали мы с ним о мотоциклах производства новинского мехзавода никак не меньше получаса, но зато по итогам разговора мне вручили визитную карточку и велели непременно позвонить в понедельник.
– Распоряжусь лучший аппарат выделить! Лучший! – пообещал новый знакомый, оказавшийся ни много ни мало директором завода.
Когда вернулся за стол, Инга и Аркадий уже собрались уезжать – на ночь в гостевом домике они решили не оставаться. Я вызвался их проводить и помог загрузить в вездеход кресло-каталку, вот тогда-то Аркадий и спросил:
– А что за Городец с военной кафедры? Знаешь такого? Меня к нему на собеседование отправили.
– В понедельник с утра зайду за тобой и познакомлю, – пообещал я, вспомнил о необходимости составить отчёт о своей двухмесячной стажировке и не удержался от тяжёлого вздоха. Понедельник – это уже послезавтра, а домой я разве что только завтрашним вечером попаду.
Возник соблазн догнать машину и укатить на ней в город, но переборол этот порыв и отправился на поиски Карла. Вот куда он в самом деле запропастился?
Карла я отыскал уже только поздней ночью, после того как отгрохотал и отсверкал на берегу фейерверк. Заметил фигуру здоровяка на причале, подошёл и спросил:
– Ты где Маринку потерял?
Тот махнул рукой.
– Да они на яхте поплыли.
– А ты чего?
Карл пожал плечами.
– Не мой круг общения. – Он вдруг достал из кармана початую бутылку коньяка и предложил: – Выпьем?
Я большую часть вечера пробавлялся содовой, поэтому сохранил ясность мысли, вот и указал товарищу на террасу ресторана.
– Непременно выпьем, только с нормальной закуской.
– Да хороший коньяк! – запротестовал Карл. – Амброзия! Научный факт!
– Идём, идём, идём!
Несмотря на поздний час, в ресторане продолжали гулять разбившиеся на отдельные компании гости, но их заметно поубавилось, так что мы без всякого труда отыскали свободный столик на террасе, где и расположились. Моментально оказавшийся рядом официант справился о наших предпочтениях, и Карл заказал лимон, а я мясную нарезку.
– Ну, рассказывай! – сказал я, разливая коньяк по рюмкам.
Здоровяк немедленно возмутился.
– А чего это я? Ты рассказывай!
– Три пули, два месяца реабилитации, Республиканский крест. Конец истории.
– За здоровье! – провозгласил Карл, мы чокнулись и выпили, а после он подцепил вилкой кусок балыка и вздохнул. – Ну ты же помнишь, меня Маринкин папенька на собеседование пригласил?
– Ну и?
– Ну и вот! – невпопад ответил здоровяк и разлил нам по новой. – Меня в канцелярию бумажки перекладывать определили – вроде как на время оформления допусков к секретным материалам, а там – война. Я добровольцем вызвался, неделю промурыжили, потом в штурмовой отряд перевели. Там два месяца и отвоевал.
– Ну ничего себе!
Я ослабил узел галстука, Карл последовал моему примеру и распустил узел своего.
– И – ни царапины. Представляешь? А значит, за что надо выпить?
– За здоровье! – провозгласил я и добавил: – Ну и за удачу, конечно.
– Научный факт! – поддержал меня здоровяк.
Потом выпили, не чокаясь, и Карл окончательно загрустил.
– Вернулся, а тут… непонятно как-то. Маринка свою ненаглядную вечернюю школу забросила и всё больше с золотыми мальчиками и девочками общается, а меня с них воротит. Так и набил бы морду! Умом понимаю, что не за что, а кулаки чешутся. Наваждение какое-то. И не ревную ведь, просто… Просто…
Он не закончил фразы и махнул рукой, а я покопался в памяти и прищёлкнул пальцами.
– У тебя это… Травматическое расстройство психики. Тревожность, нарушение сна, раздражительность. Надо…
Карл потянулся за бутылкой.
– Выпить?
– На йогу походить. Но и накатить тоже не помешает.
– Научный факт! – объявил Карл и разлил по рюмкам остатки коньяка. – Давай!
Мы выпили и помолчали, потом я спросил:
– Практику ты прошёл, так? А дальше куда?
Здоровяк пожал мощными плечами.
– А бог его знает! В июне распределят куда-нибудь. Наверное, обратно в СЭЗ. Мне Маринка уже все уши прожужжала, чтобы в аспирантуре оставался, а я не хочу чужое место занимать! – Он подался ко мне. – Ну не моё это, понимаешь!
Я окончательно опьянеть не успел и решил в понедельник поговорить о Карле с Городцом, но в относительно трезвом состоянии продержался недолго. Честно говоря, так и не понял, откуда вторая бутылка взялась. Это всё Карл. Чисто – волшебник.
Спать мы в итоге не пошли, так и проторчали на террасе до самого утра. И ладно бы вдвоём сидели – так нет же! Кто-то подходил, приносил выпивку, травил байки, уходил и возвращался. Или это уже подходили новые припозднившиеся гуляки. Никого не запомнил. Никогошеньки. А случайных людей на свадьбе не было. Самые случайные тут – это мы.
Зараза!
Следующий день вплоть до самого обеда я отпаивался содовой, отвечал на кивки вроде бы незнакомых товарищей, кому-то жал руку. Не могу сказать, будто в памяти зиял один сплошной провал, но и всех событий ночи припомнить не получалось. Ладно хоть ещё костяшки без ссадин и одежда в полном порядке.
Впрочем, Карлу приходилось и того хуже – его пилила и строила Марина. Как оказалось, он клятвенно пообещал дождаться её возвращения на пристани, а вместо этого заявился в гостевой домик уже под утро чуть тёпленьким.
– Вали всё на меня! – разрешил я.
– Да вот ещё! – отмахнулся Карл. – Они сами только на рассвете приплыли!
Но окончательно убил меня разговор с проректором по развитию. Тот перехватил нас на входе в ресторан и объявил:
– Пётр! С тебя трофейный «Парабеллум»! Ты обещал! Не забыл?
Я враз покрылся испариной, но в голове будто что-то щёлкнуло и вспомнился ночной разговор, поэтому изобразил беспечную улыбку:
– Юрий Арнольдович, как можно? Всё будет!
– Юрий, просто Юрий. Договорились же! – напомнил проректор и вручил рюмку. – Штрафная!
Тёплую водку я терпеть не мог, но тёплую пить и не пришлось.
Предварительно охладил.
