Мой однолюб

Глава 1. Иван

– Сонь, а это, случайно, не Валеевы? – сквозь поверхностный сон, крик чаек и шум моря слышится взволнованный голос мамы.

– По-моему, это именно они, – отвечает моя шестнадцатилетняя сестра. – Вот ведь совпадение. Прилететь в Кемер, чтобы встретить своих же, деревенских, – договаривает уныло.

Улыбаюсь, потому что сейчас начнется… Мэр Яна Альбертовна Соболева точно не снесет такого оскорбления любимого города.

– Какая деревня, Софья? Мы вторые в области почти по всем показателям, – строго проговаривает мама и тут же вежливым голосом здоровается: – Инга, Александр, рада вас встретить. Такая неожиданность.

– Яна Альбертовна, вот это сюрприз, – доносится до моих ушей елейный женский голос. – Вы тоже в «Нирване» отдыхаете? А я сразу сказала тебе, Саш, что этот отель просто отличный!..

Дальше не слушаю, разговор снова превращается в булькающий фон. Чувствуя, что ноги припекает, перемещаю их в тень и закидываю руки за голову.

Интересно. Валеевы?.. Кажется, это нейрохирурги из городской больницы, которые колдовали над дедом в прошлом году. У него тогда мотор барахлил, а сейчас, слава богу, наш старик – только в путь! – снова летает.

Открываю глаза и рассматриваю белоснежный зонт изнутри. Если быть честным, в отпуск я не собирался. И так полгода в Европе на курсах западной архитектуры провел, потом еще три месяца – в бюро на практике в Москве.

Забыл, как родной дом выглядит.

Да и подобный отдых больше напоминает армейку. Подъем, завтрак, пляж… Мама с сестрой выполняют план по загару, а отец прилетает только послезавтра. У него важная сделка.

– Давайте сюда, Инга, – слышу команды мэрским тоном. – Перенесем вон те шезлонги. Вань, поможешь?

– Ну естественно. А как же? – отвечаю, разминая затекшую шею.

От утренней пробежки по территории отеля, а затем силовой тренировки в местной тренажерке мышцы по всему телу потягивает. Надо сгонять на массаж, а потом можно поплавать.

– А это ваш сын? Тая так много про него рассказывала.

– Мам, ну хватит, – слышится недовольный писк и вздохи.

Тая? Рассказывала?..

Расфокусированным взглядом осматриваю вновь прибывших.

Худощавых женщину и мужчину тут же узнаю, действительно, это те самые врачи. А вот девчонка… Симпатичная. Улавливаю что-то знакомое, но вспомнить, кто это, пока не могу.

– Здрасьте, – киваю, поднимаясь и нацепляя на ноги сланцы.

Козырек кепки сдвигаю назад.

– Шезлонги, Вань. Там, – указывает вправо мама.

Тяжело вздыхаю и провожаю взглядом ее руку.

– Сколько? – сонно смотрю на земляков.

Внимание привлекает то, как девушка сдавливает пальцами ремень от сумки. Нервничает, что ли? Из-за лежаков?

– Вань, ты еще спишь или на солнце перегрелся? – смеется мама. – Надо три штуки, конечно.

У мужской половины нашей семьи, то есть у нас с отцом, жизненный закон простой: с женщиной лучше не спорить. Тем более если вопрос можно решить с помощью физического труда: принести или унести, сломать или построить. Чаще, конечно, сломать. Лучше сделать сразу и забыть. Мозги будут целы, еще и мышцы подкачаешь.

Поправляю резинку спортивных шорт и забиваю хрен на то, что надо бы надеть майку. Июльское солнце палит нещадно. Кожу на спине неприятно тянет.

Пока иду туда и обратно, ноги утопают в раскаленном песке.

– Только два, – возвращаюсь и сваливаю лежаки на деревянный настил. – Остальные все заняты.

Помогаю Валееву расставить добычу, а затем пытаюсь избавиться от песчинок в сланцах. Вообще, в этой части Турции пляжи каменистые, но в нашем отеле есть альтернатива – искусственная насыпь из мальдивского белоснежного песка. Конечно, добрая половина постояльцев тусуется здесь, хотя мне ближе все природное и настоящее.

– Так, Саш, ты какой себе выберешь? – тут же обращается к мужу женщина.

Тот потирает висок и усаживается на крайний шезлонг.

– Отлично. А я этот тогда займу, – быстро решает она.

Обращаю внимание на девчонку, которая награждает ошарашенным взглядом то отца, то мать. Она че, у них приемная, что ли?..

Неловко становится даже мне. Ситуация «рука-лицо», и, судя по тому, как дышит блондинка, она все понимает.

Мимоходом замечаю, что мама с Соней от такой «любви» Валеевых к дочери тоже шокировано переглядываются.

Они что, делиться с ней местом не собираются?

Хмурюсь, пытаясь вспомнить, где именно ее видел, а потом морщусь. Не зря беспокойство одолевало. Это ж подружка Мии… Точно-точно.

Снова чернота в глазах. Часто моргаю и пялюсь на Таисию. Вроде полегче становится. Только она всегда брюнеткой была и чуть покрупнее, а сейчас будто бы подсушилась. Да и светлые волосы ей к лицу.

– Падай на мой шезлонг, – предлагаю ей.

– А ты? – спрашивает она и смешно надувает нижнюю губу, которая у нее и без того выделяется.

– Перебьюсь.

После моего предложения все как-то разом расслабляются. Девчонка совершает пару шагов к моему лежаку и кидает на него соломенную сумку. Далее снимает полупрозрачное короткое платье.

Пытаюсь удержать челюсть. Спасибо солнцезащитным очкам. Они скрывают быстроту и остроту моего взгляда.

Она что, пару ребер удалила?.. Иначе откуда у нее вдруг такая талия?

Пытаясь сглотнуть и по возможности не закапать весь пляж слюнями, наблюдаю, как девчонка скидывает босоножки на платформе,и соблазнительно поднимает руки, чтобы забрать волосы в высокий хвост.

Привстает на носочки, вытягивается в струну всем гибким телом. А высокая, пиздец.

Пф-ф…

– Вы только прилетели? – спрашивает мама у Валеевых, которые почему-то начинают меня раздражать.

Все, кроме их дочери, конечно. Потому что такая фигура может раздражать только одно место на моем теле. И оно не хило так раздражается, скажу я вам.

Девчонка словно чувствует, оборачивается и… без предисловий опускает взгляд на мой пах, а затем… ухмыляется.

Ухмыляется она, блядь.

Скинув кепку и очки, уверенными шагами направляюсь к морю. Не к этому бутафорскому пляжу, а к своему – каменистому. Вытянув руки, сразу врезаюсь в освежающие волны и активно плыву в сторону Египта или Ливана, заныриваю поглубже и снова захватываю воздух ртом. Несмотря на физическую активность, мышцы в воде расслабляются. Но не все и не до конца, черт возьми.

 Когда возвращаюсь на пляж, ко мне тут же обращается мама:

– Вань, я тут думаю, может, вечером сходите куда-нибудь? С Соней. Да и Таисию с собой возьмете.

– О, я бы выпила молочный коктейль у бара, – мечтательно произносит Соня. – Шоколадный.

– Шоколадный, – передразниваю.

– А я бы холодное шампанское выпила, – добавляет Тая тихо и укладывает одну ногу на другую.

Проходя мимо, пытаюсь отвести взгляд от симпатичного пупка на впалом животе и аккуратной округлой груди с отчетливыми сосками, выглядывающими из-под ярко-розового купальника.

– Я пас, – снова нацепляю кепку и вытираю лицо от соли.

– Почему… Вань? – слышу удивленный голос со своего бывшего шезлонга.

Пока жадно пью воду из бутылки, оборачиваюсь.

Сталкиваемся ищущими взглядами. В ее – я чувствую какую-то открытую насмешку, скорее всего, вызванную тем, что она все поняла.

У меня на нее встал. И в море я свалил, чтобы как следует остынуть.

А сейчас она думает, что я идти с ней не хочу почему? Стесняюсь, как юная девственница?

Усмехаюсь.

– Что плохого в шампанском? – скромно спрашивает Таисия.

– Кто много пьет – долго не живет, – произношу грубовато и, прихватив со столика телефон и сигареты, снова покидаю пляж.

Глава 2. Тая

Провожая взглядом широкую спину Соболева, не нахожу ничего лучше, как показать ему язык. «Долго не живет». Сказал человек, который в двадцать первом веке курит «Мальборо», как какой-нибудь ковбой из старого американского фильма.

– У тебя было очень красивое платье в финале, – говорит мне Соня.

Отлепив глаза от белоснежных шорт, бронзовой спины и белой бейсболки, улыбаюсь девушке.

– Спасибо. Но платья на финальную проходку предоставляют спонсоры.

– И вы их не выбираете заранее?

– Только если очень повезет, – пожимаю плечами. – На одном из конкурсов наряды вообще привезли за два часа и мне пришлось подгонять платье по фигуре с помощью булавок.

– Ого. А ты его выиграла?

– Я все конкурсы, в которых участвовала, выигрывала, – произношу негромко, чтобы мама не услышала.

Мое новое увлечение она воспринимает с долей иронии, если не сказать сарказма. Считает, что на конкурсах красоты побеждают только те, кто «дают главному спонсору». Прямых обвинений в лицо я не получала, но даже простой скепсис порой выбивает из колеи.

– Я тоже хочу поучаствовать, но мама мне запретит, – произносит Соня, поглядывая на Яну Альбертовну. – Скажет, что все будут решат, будто мне подсуживают. Можно подумать, я просто так не могу быть самой красивой.

– Ты очень красивая, – подтверждаю. – Я таких улетных кудряшек никогда в жизни не видела.

– Спасибо, – краснеет.

Снова перевожу взгляд в сторону зоны для курения, где маячит белая бейсболка.

Пока не понимаю, как именно я отношусь к тому, что мы в Кемере встретили Соболевых. С одной стороны, будет повеселее. С другой, я только-только научилась не думать о Ване. Даже с Робертом встречаться начала. Мы познакомились на конкурсе, потому что Роб – один из организаторов.

– Эх, жалко, что Ваня не согласился, – тянет Соня. – Одних нас мама не отпустит.

Улыбаюсь, потому что не хочу расстраивать малышку. Мне девятнадцать, и я уж точно не собираюсь ни у кого отпрашиваться. И ждать, пока Ваня Соболев соизволит, тем более.

Я вообще с раннего детства привыкла к самостоятельности. Бабушек и дедушек рядом никогда не было, а родители – немного повернутые на своей профессии врачи. Начиная с подготовительной группы детского сада, куда я ходила уже сама без сопровождения взрослых, потому что мама договорилась с директором, я способна полностью себя обслуживать. Приготовить, постирать, погладить, сходить в магазин. Уборка с начальной школы тоже была на мне.

Я, можно сказать, вот-вот только жить начинаю. Благодаря выигранной в городском конкурсе красоты однокомнатной квартире еще и отдельно от родителей наконец-то.

Прикусив как следует губу, чтобы ее не раскатывать, наблюдаю, как Соболев неспеша возвращается на пляж. Вопреки моде на татуировки, его тело практически чистое, если не считать небольшой наколки на предплечье.

Заметив, что Иван смотрит прямо на меня, отвожу взгляд. Щурюсь от солнца, бьющего в глаза, и радуюсь ярким бликам на поверхности воды. Я не очень хорошо плаваю, поэтому в воду обычно меня не затянешь. Если только спуск будет максимально плавный.

Вздрагиваю от звука упавших на столик сигарет и зажигалки. Соболев озирается в поисках свободного места, и я, почувствовав себя максимально неловко, подтягиваю ноги к груди и обнимаю колени руками.

– Садись, пожалуйста.

Киваю на освободившуюся половину шезлонга.

Ваня кивает в ответ, а когда усаживается рядом, меня словно жаром обдает. Его тело такое же раскаленное, как и песок под ногами.

– Вань, а Турция – древнее государство? – спрашивает Соня.

– Одно из самых древних, – уточняет ее старший брат. – Завтра возьмем машину, покажу тебе амфитеатр.

– Мама! Ты слышала? Мы поедем в амфитеатр!..

– Поезжайте, – смеется мама. – И Таю возьмите.

Закатываю глаза, снова чувствуя себя максимально неудобно. Жду, когда Соболев по аналогии с шампанским что-нибудь ответит, отказывая. Вроде того, что длительные поездки на автомобиле вызывают геморрой.

Но на удивление Иван молчит, зато моя мама приподнимается на шезлонге, опускает солнцезащитные очки и подозрительно осматривает нашу троицу.

– Тая, принеси мне коктейль.

Удрученно вздыхаю.

– Какой, мам?

– Что-нибудь со свежими ягодами, на среднегазированной воде и без сахара.

– Ладно, – бурчу, ловко поднимаясь, так чтобы не задеть своего соседа.

Проталкиваю пальцы ног в узкие босоножки на танкетке.

– Я с тобой, – подлетает Соня и начинает искать свою обувь.

– Ты что, хм… – озадаченно выговаривает Соболев. – Так пойдешь?

Удивленно осматриваю свой купальник. Трусы обычные, даже не стринги, верх тоже вполне приличный. Последние полгода я усиленно тренировалась в зале, поэтому за фигуру мне не стыдно. Затем кидаю взгляд на бар под открытым небом, расположенный метрах в двадцати от нас.

– А что? Надо как-то подготовиться? – недоуменно усмехаюсь.

Иван поигрывает желваками на скулах и поднимается с места.

– С вами схожу.