Глава 2. Город, в котором…
«Возвращаясь в мир своих фантазий
не забудьте оставить записку заблудшему разуму».
Небольшой чемодан оказался полностью собран только к полудню. Агата решила не брать с собой много вещей. Ей нужны были только тёплая спортивная куртка и несколько шерстяных свитеров для холодных дней в этом вечно замёрзшем городке. Тяжёлый ноутбук и парочку книг пришлось уместить в спортивную сумку. Оставалось собрать документы, заправить машину и набраться смелости, чтобы покинуть, наконец, Бостон.
В Тенлис Хилл не хотелось задерживаться, но с каждой аккуратно сложенной вещью Агате казалось, что для неё это путь в один конец.
Дорога в прошлое.
Женщина в последний раз проверила свой почтовый ящик, написала психотерапевту, захлопнула тугие медные задвижки на окнах, в пятый раз перепроверила, выключила ли, электроприборы и, наконец, взяла в руки чёрную дублёнку, отороченную красным мехом, обводя безмолвным взглядом просторную гостиную.
В душе поселилось знакомое тревожное чувство, которое выворачивало всё внутри, как грязную тряпку, в которую когда-то, её превратила старуха Эвердин.
«– Мы смогли, всё закончилось, понимаете?! – прошептала Агата, поправляя капельницу после двухмесячной комы.
– Да, у вас и вправду получилось завершить начатое когда-то мной. Избавиться не только от призрака Сары, но и от того, кто всегда приходил следом за ней. Я не сомневалась в тебе, Агата, когда подтолкнула ко всему этому.
Голос старухи прозвучал скрипуче. Девушка не могла понять, что происходит, и ощущала, как мир вокруг окончательно рушится. Агата растерянно смотрела на старую знакомую, не в состояние поверить услышанному.
– Подтолкнули… Вы знали про Уильяма и его проклятие? Никакой болезни не было… Ведь так?
Дальнейшие слова Гретты сыпались как удары камней. Агата слышала их, но была не в силах переварить хоть что-то. Мозг концентрировался лишь на том, что старая затворница манипулировала ей словно куклой. Мир вокруг начал крошиться, серые больничные стены окрасились бордовым, словно на Агату вылили ведро крови. В ушах зазвенел её собственный крик в лесу и последние слова, сказанные ей Сэмом. Перед глазами пронеслись лица погибших детей, родного отца и Тони, окончательно сводя с ума и без того надломленное сознание».
Воспоминание, закопанное глубоко, ворвалось неожиданно. Агата стояла в коридоре уже несколько долгих минут, не решаясь взять ключи с полки, пока кошка не юркнула в переноску, жалобно мяукнув, отвлекая хозяйку от тяжёлого прошлого.
– Иду, иду, Мэвис, – она бережно закрыла пластиковую переноску, вытянула длинную ручку чемодана и наконец решительно вышла на улицу.
Щелчок замка и казалась новая, выстроенная по кирпичикам безутешной боли и безнадёжных разочарований жизнь, захлопнулась навсегда.
Агата прекрасно помнила, как сняла эту квартиру на деньги, подкинутые Арче после её побега, как проходили её первые бессонные ночи на надувном матрасе, что, несомненно, казался лучше твёрдой кровати в бесцветной комнатке психиатрической лечебницы, куда девушка приехала сама, в надежде спастись от чудовищных кошмаров, преследующих её.
Помнила и безумно боялась потерять.
Бостон, напротив, сегодня казался на удивление солнечным. Затяжной дождь наконец-то прекратился, и небо из серо-грязного, превратилось в нежно-голубое, провожая свою незваную обитательницу в путь. Агата вдохнула пропитанный дымом и грязью воздух полной грудью, и буквально заставила себя отогнать навязчивые мысли о прошлом, сев за руль старенькой «Chevrolet Impala», о которой когда-то мечтал её родной отец.
Было странно воплощать чужие безумные мечты в жизнь, но собственных у Агаты не осталось.
Дорога предстояла дальняя, и женщина имела в запасе достаточно времени, чтобы представить долгожданную встречу с когда-то чрезвычайно дорогими ей людьми, оставленными так безжалостно в прокля́том городе.
– Как же странно, живя в шести часах от этого места, я так боялась встретиться с кем-то из его жителей, – пробормотала Агата, глядя на своё отражение в зеркале заднего вида.
Отражение, смотрящее на неё из зеркального мира, выглядело чужеродным, словно пришло из чужих грёз. Агата полагала, что она лишь тень человека, безликая оболочка. Её душа продолжала томиться в мрачных глубинах тёмного леса, где покоились неспасенные дети. Агата рассчитывала, что возвращение поможет ей восстановить себя снова, но вина за чужие жизни всё ещё висела на шее неподъёмным грузом прошлого.
Дорога стелилась бесконечным серым серпантином, мимо проносились крошечные заправки и придорожные кафешки, приглашая остановиться, задержаться хоть на мгновение и оттянуть возвращение в место, жаждущие уничтожить её.
Но Агата устала убегать от прошлого.
Снизив скорость, она невольно вспомнила многочисленные электронные письма, что присылали на старую электронную почту мать и друзья первые два года. Ни одно из них так и не получило своего ответа. Выйдя из психиатрической клиники, она их даже не открыла, сразу нажав «удалить». Письма от матери приходили и после. Женщина, не теряющая надежду найти своего пропавшего без вести ребёнка, писала в пустоту каждый месяц. Агата читала длинные тексты, представляя, что находится рядом со своей семьёй, но отвечать всё так же боялась, переживая, что кто-то нетерпеливый может узнать её адрес и нагрянуть, разрушая тихий и ненапряженный мир. В одну из одиноких ночей, когда сердце сильнее всего рвалось домой, Агата открыла очередное письмо матери и, поняв, что писал его Дин, удалила электронную почту, навсегда разорвав последнюю связывающую с Тенлис Хилл ниточку.
Она прекрасно знала, что вскоре после отъезда у неё родилась младшая сестра, мать благополучно вышла замуж за шерифа Уитмор, и жизнь в городе после тех страшных событий давно наладилась. Кошмары стали просто сказками, которыми снова пугали маленьких детей. Только вот вернуть отношения с людьми, которых она так просто бросила в Аду, казалось невозможным. Да и смысла Агата не видела. Вернуться в город, на тот момент означало собственноручно затянуть петлю на своей шее.
Работа в музейном архиве казалась единственно комфортной и безопасной. После психиатрической клиники Агата не могла надолго оставаться в обществе людей, терялась, паниковала так сильно, что головная боль грозилась разорвать череп напополам. С архивом всё оказалось проще, здесь одиночество становилось спасительной музыкой, ласкающей сердце. Истории, заключённые в музейных бумагах, помогали коротать бесконечное время, напоминая беззаботную молодость, проведённую в лавке старухи Эвердин. Бумага хранила многое: легенды о ведьмах и Богах, истории войн и любви. Привозили даже древние свитки Древней Греции, скрывающие в себе настоящие тайны того времени. Агата чувствовала себя счастливой, прикасаясь к этой истории.
Всё изменилось в холодный, осенний вечер, когда, перебирая очередную поставку, в руки попалась старинная картина, написанная Уильямом Гауде.
Кто и зачем пожертвовал её именно этому музею, Агата не знала, но чудовищное изображение городской площади Тенлиса теперь красовалось в главном зале музея и кричало, что она не спряталась, что прошлое по сей день бредёт за ней по пятам и обязательно догонит.
Лишь вопрос времени.
Вернувшись тем вечером домой, Агата открыла старый ноутбук и восстановила почту, а затем, нажала на единственный диалог. Электронных писем было больше тысячи, но на всю оставшуюся жизнь в память врезались только несколько из них:
Дин Уитмор 5 декабря 1991
Я не могу дышать без тебя. Агата, я задыхаюсь без твоего голоса. Прошу, вернись ко мне! Город без тебя погиб…
Дин Уитмор 10 марта 1992
Я всё ещё тебя люблю. Знаю, что ты счастлива, где-то там. Без меня.
Дин Уитмор 5 июня 1993
Я вернулся в наше с тобой место. В этот пустой дом у озера, где каждый сантиметр пропитан тобой. Отец сказал, что я должен забыть. Они все говорят одно и то же, но я всё ещё верю. Наверное, я идиот, Роуз?
Дин Уитмор 20 декабря 1994
Я пишу сюда как придурок каждый день уже пять лет подряд. Не знаю, жива ли ты, Роуз, читаешь ли эти чёртовы письма… Но я всё ещё жду твоего ответа. Я знаю, ты бы обязательно мне ответила, а раз нет, значит, что-то случилось. Но я буду ждать тебя в чёртовом Тенлис Хилл, куда всегда можно вернуться.
Дин Уитмор 15 февраля 1995
Я бы хотел вернуться в прошлое и исправить свои ошибки, но каждый раз, возвращаясь в кошмарах, я вновь оставляю тебя в этой чёртовой больнице. Прости меня за это. Я бы хотел всё исправить…
Дин Уитмор 1 мая 1996
Город живёт дальше, Агата. Они все справились. Я надеюсь, ты полюбила так же сильно, как я когда-то любил тебя. Будь счастлива, Роуз. Я не хочу, но должен тебя отпустить. Так будет лучше.
Дин Уитмор 15 октября 1997
Знаешь,я солгал! Эта чёртова осень снова наступила, и в каждом шелесте ветра я вижу твои чёртовы глаза! Ненавижу! Ненавижу тебя так же сильно, как люблю! Ненавижу твой голос и взгляд! Ненавижу всё, что связано с тобой!
Дин Уитмор 13 сентября 1998
Я пишу своё последнее письмо. Пишу, чтобы сказать тебе, какая ты дрянь. Ты отравила мою кровь и сбежала, оставила гнить в этом мерзком городишке. Для чего всё это было, Агата? Ты лгала мне в глаза о любви, а потом растоптала как ненужную игрушку. Ненавижу!
Слёзы лились потоком, их невозможно было сдержать. Агата добровольно впустила прошлое и сбежать в этот раз уже не могла. Последняя надежда её разбитой души была в том, что Дин живёт дальше, что его любовь давно угасла, оставив после себя лишь покой. Но всё оказалось иначе. Дин Уитмор не смог забыть, не смогла и она. Боль нельзя просто забыть, выбросить чувства из сердца невозможно, но Агата всеми силами пыталась, веря, что всё это для их общего блага.
Ей нельзя возвращаться в город про́клятых.
Размышляя о далёком прошлом и так неожиданно нагрянувшем настоящем, Агата совершенно не заметила, как пролетели часы и впереди показался густой лесной массив – последняя точка на въезде в мистический Тенлис Хилл.
Агата вдавила педаль газа до упора, сделав музыку на полную, в надежде, что так заглушит голоса в собственной голове, умоляющие вернуться в безопасность. Сердце продолжало бешено колотиться при виде старого каменного моста, перекинутого через горную реку Ватлер. Заросший с обеих сторон густым вьюном, он напоминал сказочные врата, но Агата знала, что и мост, и выгоревшая от времени и бесконечных дождей вывеска с приветствием – это дорога в Ад.
Единственное, что отделяло большой мир от про́клятого города.
– Вот я и дома…
В ответ на тихий шёпот порывистый ветер разогнал опавшую листву по длинной мостовой, отчего яркие кусочки взвихрились ввысь, пропуская чёрную машину вперёд.
Тенлис Хилл приветствовал свою давнюю пленницу, что десять лет назад спаслась бегством.
Агата с удивлением смотрела по сторонам, разглядывая, казалось, ни капли не изменившуюся, огромную ферму Бигли, раскинувшуюся на кукурузном поле прямо в начале города, отчего смрадный запах частенько встречал заезжих путников. Все теми же остались и фасады небольших, типичных для соединённых штатов жилишь, покрытых белым сайдингом. Тесные детские площадки, прячущиеся в переулках между домов, неожиданно напомнили о раннем детстве. Но любопытные люди, что с разинутыми ртами, смотрели на медленно проезжающую незнакомую машину с Бостонскими номерами, заставили панику достигнуть апогея.
«Они ненавидят меня… я должна развернуться!» – кричал мозг.
Проехав по широкой Вест-Ровен, Агата миновала старенький супермаркет со сломанными, неоновыми буквами на фасаде и съехала на главную улицу Тенлис Хилл, где расположились маленькие магазинчики с жилыми квартирами наверху. Время словно запечатало город в стеклянный купол, не позволяя двигаться дальше.
– Ну, Мэвис, ещё одна улица, и мы дома… надо собраться с мыслями.
Автомобиль бесшумно затормозил, паркуясь напротив кафе «Рокирок», всё так же сияющего красными огнями, развешанными на окнах. Чуть дальше показалась чёрная витрина часовой лавки, принадлежащей эксцентричной старухи Эвердин, а за ней возвышалась новая, заметная со всех сторон вывеска ночного бара «Змеев».
Ладони Агаты тут же покрылись потом от воспоминаний, рвущихся наружу. Она вновь бросила затравленный взгляд в зеркало заднего вида на своё отражение. Блондинка с правильными чертами лица едва заметно улыбнулась ей, и лишь глубокие, фиалковые тени, что залегли под грустными глазами, выдавали не совсем здорового человека.
Уставшая от длительной дороги и воспоминаний, Агата, опустила голову на кожаную оплётку руля, прикрывая глаза и пытаясь собраться с силами, чтобы продолжить нелёгкий путь. Сон настойчиво звал, предлагая забыть терзающие тревоги и погрузиться в умиротворяющую дымку коротких, но приятных воспоминаний. Агата знала, что где-то в уголках её памяти такие тоже были, что жизнь не являлась сплошной чёрной нитью.
«Тебя больше никто не обидит, Роуз. Я не позволю» – пронеслось в голове, и Агата уже была готова поддаться зову воспоминания.
Монотонный и раздражающий стук по лобовому стеклу моментально вырвал женщину из короткого сна. Рослый мужчина в тёмной кожаной куртке стоял у автомобиля и барабанил пальцами по стеклу. Ветер играл с его густыми волосами, падающими на лицо. Однако Агата обратила внимание лишь на массивный перстень, украшавший указательный палец мужчины.
Сердце предательски забилось сильнее, а горло защипало от поступающих слёз. Словно во сне, она распахнула двери и выскочила наружу, уже не сдерживая рыданий.
– Агата? Неужели это и вправду ты? – мужчина откинул волосы с лица, и его шрам под губой стал слишком заметен, чтобы не узнать.
Взгляд угольных глаз, спрятанный от ветра, сгорбленная фигура и трясущиеся губы не изменились с той роковой ночи на вокзале. Тогда он сопровождал свою единственную маленькую подругу, помогая ей покинуть город, ещё не зная, что она уедет навсегда.
– Арче… – дрожащими губами выдохнула Агата. – Арче!
Слёзы застыли на длинных ресницах. Она без колебаний бросилась к нему в объятия, вдыхая знакомый, терпкий запах дешёвого алкоголя и машинного масла. Предводитель банды «Змеев» оказался одним из немногих в родном городе, кому Агата полностью доверяла и была искренне рада встрече.
– Ты совсем не изменилась, малышка! Где же ты была, Агата? Мы искали… – затараторил мужчина, срываясь на хрип. – Я обещал тебе, но не сдержал чёртового слова! Мы искали, так долго… Агата…
– Я знаю, знаю, что искали! Господи, Арче, ты так изменился!
– Да брось, я старше на каких-то семь лет, лучше расскажи мне, какими судьбами ты снова в этом прокля́том месте? – он ласково стряхнул застывшие слезинки с её щёк улыбнувшись. – Почему вернулась? Почему сейчас?
Девушка запахнула получше дублёнку и навалилась на капот машины.
– Приехала увидеть родных, – она запнулась, но сразу продолжила. – И Дина.
– Не забыла, значит? Я надеялся, что ты научилась жить дальше, Агата, – мужчина галантно предложил свой локоть. – Зайдём в Роки, выпьем кофе? Здесь жутко холодно.
– Прости, Арче, но сначала домой. Я слишком долго убегала. Встретимся с тобой завтра в это же время и непременно подробно обсудим потерянные десять лет нашей жизни. Но сейчас я должна идти, чтобы не струсить снова.
Мужчина понимающе кивнул, не скрывая разочарования, и открыл перед ней дверь машины.
– Агата, насчёт Дина. Не ищи его самостоятельно. Прошу, не стоит. Хорошим это не кончится. Тебе не понравится то, что ты увидишь. Вместе завтра сходим к нему, хорошо?
Она завела двигатель, всматриваясь в чёрные глаза друга. Простое напутствие пугало до дрожи в коленях, но, кивнув, Агата всё же закрыла двери машины. Встреча с Арче наделила её решительностью и не думаю больше, нога сама нажала на газ.
Оставалось проехать совсем немного. Но видя перед собой старую церковь с позолоченными куполами, возвышающуюся вдалеке, Агата тяжело вздохнула, чувствуя, как каждая клеточка тела сопротивляется.
Машина медленно подъехала к нужной улице и, завернув, двинулась мимо знакомых домов бывших соседей. Агата заметила, что и здесь почти ничего не изменилось. Всё те же белоснежные фасады, маленькие дети, играющие на газонах, и строгие мужчины, убирающие опавшую листву, так портившую вид прекрасных дворов.
В самом конце улицы, где начинался Тенлисовский лес, в давнем ожидании замер дом в два этажа. На месте сорокалетней сосны, что когда-то скрипела сухими ветками по стеклу, теперь возвышалась мансарда из выбеленного кирпича. Аккуратно подстриженный газон украшали детские качели и брошенный в спешке ярко-розовый велосипед.
Агата остановила машину на противоположной стороне улицы и заглушила двигатель.
«Господи, как же мне стыдно» – пронеслось в голове.
В сердце вновь вспыхнула ноющая боль. Агата схватилась за грудь, чувствуя, как дыхание становится рваным. Стало невыносимо стыдно смотреть в глаза матери, которую пришлось бросить в неведение, сбежав из города без предупреждения.
Агата прекрасно осознавала, насколько невыносима боль от утраты ребёнка. Ей казалось, останься она в городе, и люди проклинали бы их семью за то, что их дети не вернулись в свои дома в ту страшную ночь. Она бежала от чужого мнения, презрения и собственной слабости и даже не подумала, как всё это переживёт родная мать.
– Нет, я не могу, Мэвис. Мы должны уехать отсюда немедленно!
Агата вцепилась в ключи, надеясь поскорее убраться из города вновь. Но, как ни оттягивай судьбу, долгожданный момент воссоединения всё равно настал.
Дверь дома неожиданно распахнулась, и на пороге возникла высокая женщина с длинными чёрными волосами, в которых уже мелькали серебристые нити. За ней вышел шериф Уитмор с восьмилетней девочкой на руках.
Агата поддалась порыву, неторопливо открыла дверь машины и вышла на улицу, с любопытством наблюдая за идиллией, царящей в семье.
Её семье.
На мгновение ей показалось, что они счастливы втроём, и кто она такая, чтобы разрушать их новый мир? Она уже собиралась развернуться и уехать как можно дальше от Тенлис Хилл, когда женщина, стоя́щая напротив, громко закричала, и её голос сорвался на болезненный хрип.
– Агата! Агата! – Кеталин бросилась к ней, не глядя на разделяющую их дорогу.
От неё исходил лёгкий аромат парфюма с нотами гибискуса и чайной розы, словно машина времени, переносящая в самое раннее детство. Руки матери казались тёплыми, такими необходимыми все эти годы, что Агата боялась, что они растворятся словно сон.
– Я не надеялась, что смогу увидеть тебя ещё хоть раз! Девочка моя, как же сильно я скучала по тебе! – голос женщины срывался на рыдания, отчего сердце Агаты разрывалось на миллионы атомов.
– Мама, кто это? Мама!
Маленькая девочка усердно дёргала женщину за длинную юбку, пытаясь обратить на себя хоть какое-то внимание, но Кеталин уже провалилась в прошлое, в тот самый день, когда у неё отняли самое дорогое.
– Это и правда твоя, сестра, Сара, – ответил за супругу шериф, обнимая двух плачущих от счастья женщин за плечи. – Я очень рад, что ты вернулась, Агата. Мы все не переставали тебя ждать, и Дин, в особенности.
Он сказал это с плохо скрываемой болью в голосе, которая не ускользнула от Агаты. За его словами таилась правда о родном сыне, что никогда в жизни бы не простил столь жестокую выходку давней подруги.
Правда, которую даже сам Дин пытался похоронить глубоко в своём сердце, полностью отдалившись от отца.
– Простите меня… я не могла приехать раньше, – всхлипывая, пробубнила Агата.
Она опустилась на колени и впервые обняла младшую сестру. Слёзы предательски бежали по щекам, размазывая дорогую туш. Хотелось кричать на всю улицу, поделиться разрывающим сердце счастьем со всеми. Агата много раз представляла, как увидит родных вновь, как посмотрит в их осуждающие глаза. Ей всегда казалось, что встреча будет холодной и унизительной.
Учитывая всё, что пришлось пережить этой семье.
