Улыбнись

Глава 1

Кровь Охотник брызнула во все стороны, несколько капель попало даже на мой пиджак, и я поморщился: с отребьем вечно так, даже акт милосердия они умудряются испортить…

-Нет! – рядом с висящим телом надрывался основной объект моего интереса. – Папа, нет! Пожалуйста, нет!

Она была прекрасна в своем исступленном отчаянии. Луч прожектора безжалостно бил прямо ей в лицо, усеянное каплями крови ее отца, разбавленными потом и слезами, но я видел ее истинную суть. Ее безупречность!

Я думал, бог сделал меня психом, но теперь стало кристально ясно, словно стекло протерли: все было ради нее…. Такая хрупкая, но такая сильная…. Почти идеальная. Я здесь, чтобы сделать ее сильнее. Чтобы помочь ей стать совершенной.

-Я убью тебя! – рыдая, кричит она. Она подвешена за запястья к потолку, и, пока продолжалось очищение, уже сорвала себе кожу до мяса – кровь тонкими струйками струится по гладкой коже. – Клянусь, я жизнь свою положу, чтобы ты сдох, как собака!

Настало время клейма. Раскаленный метал прижимается к идеальной ключице, девушка срывает голос от крика боли и отключается. Теперь я могу подойти к ней, дотронутся до спутанных волос…. А потом вонзить зубы в ее плоть, наслаждаясь неповторимым вкусом.

Хоть бы эта ночь никогда не заканчивалась.

Глава 2

Апрель.

Болит все. В горле сухо, словно в пустыне, а веки тяжелые-тяжелые. Правая ключица полыхает огнем, а дышать тяжело и тоже больно.

Я с трудом открываю левый глаз и сначала вижу только светлые и темные пятна. Вокруг шумно, но звуки доносятся словно сквозь подушку.

–Эрата, вы слышите меня? – белые пятна заслоняет одно темное. – Эрата, дайте знать, что вы с нами!

–Я… Слышу.... – с трудом сиплю я, пытаясь сфокусировать зрение. Второй глаз упорно не желает открываться, как бы я не старалась, зато голова заболела сильнее. Вот так номер – что вообще случилось? Почему я чувствую себя так, будто проиграла в борьбе с самосвалом?

–Все в порядке, дорогая, мама здесь, – судя по голосу, мама плачет, – сейчас станет легче, подожди....

В руку что-то впивается, и сознание куда-то ускользает.

Не знаю, через сколько времени я снова очухиваюсь, но в этот раз глаз открывается легче – второй все еще отказывается подчиняться. Я в больничной палате и похожа на недоделанного терминатора – ко мне подсоединены две капельницы и куча каких-то мониторов.

В кресле напротив спит мама. Ее обычно безупречная прическа сейчас больше похожа на атомный взрыв, а косметика размазана по всему лицу – не видела ее в таком ужасном виде даже во время развода с отцом.

–Очнулась, наконец, – я с трудом поворачиваю голову направо и с облегчением вижу отца, который выглядит как обычно, – две недели комы – ты всех не слабо напугала!

–Я… Все из-за тебя, – хриплю я, – ты обещал меня прикрыть! А что в результате?

–Ты сама глупо попалась! – презрительно фыркает папа. – Забыла, чему я тебя учил?

Я пытаюсь улыбнуться, но лицо словно стянуло:

–Нет бы порадоваться, что я жива!

–Я радуюсь, – невозмутимо отвечает отец, – Разве ты не видишь, как я прыгаю по палате и запускаю фейерверки?

–Пока нет.

–Ну вот и не увидишь, – хмыкает папа. – Не заслужила!

Мама вздрагивает и открывает глаза:

–Доченька! Как ты?

–Терпимо, мам, – отец терпеть не может, когда я жалуюсь, – в принципе, могло быть и хуже. Да, пап?

Отец кивает, а мама смотрит как-то странно:

–Эрата.... Ты сейчас о чем?

–Как о чем? – удивляюсь я. – Пап, помнишь, когда мы охотились на вендиго? Вот тогда нас не слабо потрепало! Сейчас я хотя бы руками двигать могу!

–Помню, конечно, – кивает отец, а мама медленно встает, подходит к моей кровати и садится рядом:

–Эрата.... Ты что, видишь отца?

–Мам, ты что, шутишь? – я закатываю глаза -ну, точнее, один глаз. – Конечно, вы с отцом развелись, но это же....

–Твой отец погиб, – вдруг перебивает мама, – две недели назад. Его уже похоронили.

Я в шоке перевожу взгляд на отца. Тот разводит руками и улыбается:

–Сюрприз!

Ненавижу сюрпризы.

Глава 3

Май.

Не сложно привыкнуть к тому, что видишь рядом с собой мертвеца. Сложно привыкнуть к тому, что все окружающие считают тебя чокнутой.

Я привыкла, что меня воспринимают как взрослого человека, но теперь словно снова вернулась в детство, когда никто не воспринимает тебя всерьез.

–Это не призрак! – упорно утверждает мой психиатр, которого я не выгоняю из своей палаты только по просьбе матери, – Охотники обследовали вас, и рядом с вами не зафиксировано никаких признаков паранормальных явлений. Ваш отец – всего лишь проекция вашего сознания. Ваш мозг не может смириться с его смертью....

–Ты только послушай его! – смеется отец. – Такое впечатление, будто ты не знаешь, как избавляться от призраков! За кого он тебя держит, за семилетку?

Я закатываю глаза, и психиатр это замечает:

–Эрата, вы меня слушаете?

Нет, вас перекрикивает проекция моего сознания.

–Когда это кончится? – спрашиваю я. – Я устала видеть то, чего не существует!

–А вот сейчас обидно было! – заявляет отец. – Что, если мертв – значит, не одушевлен? Я тебе что, «что»?

–Всему свое время, – высокопарно заявляет лекарь, – я рекомендую вам провести лето в специальном санатории для тех, кто перенес травму.

Вот так номер! Травму! Семь сломанных ребер, переломанные ноги, сорок восемь укусов, изуродованные запястья и этот чертов выжженный знак на ключице. Травма.

–Я имел в виду психологическую травму, – уточняет мужчина, глядя, как я машинально тру ладонью ключицу.

–Я справлюсь сама! – уверенно заявляю я. Отец усмехается.

–Я настаиваю, – заявляет лекарь, – я передам рекомендации вашей матери. Думаю, вам пойдет на пользу сменить обстановку.

–Теперь тебя считают за слабачку! – немедленно расшифровывает отец. Сеанс заканчивается, я дожидаюсь, пока психиатр уходит, и набрасываюсь на призрака:

–Неужели нельзя заткнуться? Ты мертв, но достаешь меня больше, чем когда был жив!

–Теперь у меня больше свободного времени! – смеется папа.

Я закатываю глаза:

–Все, я сошла с ума. Знала же, что этим все кончится!

–Вот так номер! Тогда чему ты удивляешься?

Она выжила. Я не сомневался в ней – она именно та, кто мне нужен. Несломленная. Стойкая. Жаль, что она далеко…. Ничего, это ненадолго. Я пойду за ней куда угодно и помогу понять, что происходит. Она поймет, что именно я ей нужен.

Бог на моей стороне.

Глава 4

Июнь.

Когда мои родители развелись, я предпочла остаться с отцом. Не то чтобы я не любила маму, просто с отцом мы всегда были ближе. Мама сосредоточилась на карьере, а отец.... Он ухитрялся совмещать работу детектива и воспитание дочери, а потом я стала его напарником. Не то чтобы это было просто – мы много ругались по этому поводу, но уже в десять лет я в первый раз стала «подсадной уткой». Можно сказать, что моя судьба была предопределена с самого начала…

Мама к тому времени уже вышла замуж, прошла обращение в вампира и родила еще одну дочь – мою сводную сестру. Я с ними общалась только по интернету, но все равно любила, но подробности своей жизни с отцом никогда не рассказывала. Видимо, не зря – хотя теперь маму мучает совесть, что она многого не знала, поэтому и запихнула меня в эту психушку, которая прикидывается элитным санаторием.

Надеюсь, ТОЗМС оплатило хотя бы половину моего содержания – не хочется думать, что отчиму пришлось тратить свои деньги. Несмотря на то, что здесь одни психи, проживание здесь стоит явно недешево – роскошная еда, просторные палаты, спортзал, бассейн, даже расположение – на берегу моря! Но это все еще психушка....

Три месяца! Кошмар! Я должна провести здесь три месяца – мама поклялась, что в сентябре я вернусь в школу. Надеюсь, она не соврала.

–Знаешь, а здесь неплохо, – заявляет отец, когда через две недели после приезда я сбегаю с процедур и сижу на берегу пляжа. Я снимаю кроссовки и с наслаждением погружаю ступни в морскую воду. Гипс сняли совсем недавно, и ноги выглядят слишком худыми и бледными – да и ходить все еще больно.

–Меня бы быстрее отсюда выпустили, если бы ты исчез! – бурчу я в ответ. Может, я бы и не была против компании «отца», но он появляется в самые неподходящие моменты, и я живу в постоянном напряжении – не могу спокойно даже в туалет сходить.

–Ты всегда боялась одиночества! – отец берет гальку и пытается пускать «блинчики». Иногда я забываю, что он – всего лишь галлюцинация.

–Я не одна. У меня остались мама, друзья....

–Еще отчим и сестра, – напоминает призрак, – но это другое.

–Ты понимаешь, что меня отсюда не выпустят, если ты продолжишь меня доставать? – мрачно спрашиваю я.

–Соври! – советует отец. – Я даже помолчу, пока ты будешь врать той брюнетке.... Эх, если бы я был жив, я бы за ней....

–Ой, можно хоть ты в моих галлюцинациях не будешь бабником? – морщусь я. – Я действительно хочу от тебя избавиться! Это не нормально – видеть рядом с собой мертвого родственника.

–Проблема в том, что на самом деле в глубине души ты не хочешь от меня избавляться, – призрак оставляет гальку в покое и садится рядом со мной. На нем черные джинсы и свитер – он всегда так одевался, когда шел «на дело». Я одевалась также, и теперь при виде этой «формы» желудок каждый раз скручивает болезненный спазм. – Поэтому я все еще здесь, а ты – все еще в психушке!

–То есть все из-за тебя!– раздраженно огрызаюсь я. – Ты во всем виноват!

–Кто, я? – раздается незнакомый голос позади. Отец исчезает, а я оборачиваюсь.

Вот так номер – позади меня стоит парень лет восемнадцати в форме местного санитара. Высокий, с идеально прилизанными светлыми волосами, красно-карими глазами и бледной кожей. Вампир, не иначе:

–Ты со мной говоришь?

–Нет, – я чувствую себя полной дурой, – я говорила с.... Неважно.

Парень подходит и встает рядом:

–Знаешь, вообще-то, постояльцам запрещено здесь находиться.

–Заложишь меня? – усмехаюсь я.

–Ну, мне тоже сейчас нужно быть в другом месте, – парень садится, вытягивая длинные ноги, – так что сделаем вид, что друг друга не видели. Какая у тебя палата?

–Восемнадцатая, – неохотно отвечаю я, – а это имеет значение?

–Вообще-то, да, – кивает вампир, – на первом этаже в основном невротики, на втором – попытки самоубийства, а вот третий – агрессивные и опасные, так что, если бы ты была с третьего, мне бы пришлось тебя скрутить и позвать помощь!

–Значит, я – невротик, – усмехаюсь я. – Приятно, когда рядом с тобой специалист.

Вампир смеется:

–Вообще-то, я тут даже не работаю. Послан сюда в наказание отцом.... Его лучший друг – владелец этого райского местечка, так что все лето я должен мыть полы и менять простыни....

–И за что тебя так? – без особого интереса спрашиваю, невольно оглядываясь. Как-то резко отец пропал, он обычно так не делает. Сидит рядом и комментирует каждое слово в диалоге, жутко этим раздражая.

–Тачку разбил, – неохотно признается вампир. Потом молчит минуту и добавляет:

–Вообще-то, этот сделал мой младший брат, а я его прикрыл.

–Вау, как сильна братская любовь! – ехидничаю я, и вампир фыркает:

–Я тебя умоляю! Он будет до восемнадцати лет отдавать мне свои карманные деньги, так что тут голый расчет – ему всего одиннадцать!

Я искренне смеюсь впервые за долгое время и протягиваю парню руку:

–Эра.

Вампир хмурится:

–Тебя назвали в честь временного отрезка?

–Вообще-то, в честь одной из муз, – я снова смеюсь, – Эрата Гилхерт.

–Арон Майклз, – вампир осторожно трясет мою ладонь.

Я не могу удержаться от ехидства:

–Типичное вампирское имя!

–Ну, бывает и типичнее, -невозмутимо отвечает Арон, – например, Ли.

–Или Эш, – подсказываю я, и парень содрогается:

–Эш – это больше Охотничье. Как Хантер. Но все равно лучше, чем временной промежуток!

Следующим вечером мы снова встречаемся на пляже. И на следующий. И потом. Через две недели это входит в привычку, а медсестры даже не ругаются, когда не застают меня в палате.

–Я не сумасшедшая, – жалуюсь я вампиру в один из вечеров, – просто вижу то, что уже не существует!

–Знаешь, именно этим и отличаются сумасшедшие от обывателей! – подкалывает Арон. Несмотря на «наказание» за ним никто особо не следит, и кажется, что он больше отлынивает и халявит, чем работает. Сегодня еще спер с кухни два гигантских бутерброда, один из которых всучил мне, а другим занялся сам – Арон из тех вампиров, что могут есть человеческую пищу.

–Думаешь, я на самом деле спятила? – я пытаюсь придать вопросу шутливый оттенок, но на самом деле начинаю серьезно об этом беспокоиться. Отец оставляет меня в покое только когда рядом Арон, и я готова приковать вампира к себе наручниками, лишь бы перестать сомневаться в своей адекватности.

–Нет, – Арон не знает всех подробностей, просто в курсе, что я вижу погибшего отца, – ты нормальная. Иначе мне бы пришлось признать, что я ворую с кухни ради психички. Это было бы смертельным ударом по моей репутации!

–А есть по чему бить? – усмехаюсь я, и вампир напускает на себя оскорбленный вид:

–Между прочим, в своей школе я невероятно популярен!

–Но мы ведь не в твоей школе! – ехидно сообщаю я.

Вампир закатывает глаза и не отвечает.

Я продолжаю париться:

–Нормальные люди не видят тех, кто уже умер! Что мне делать?

–Поставь это на поток и создай свою религию! – шутит парень и внезапно предлагает:

–Расскажешь о нем? Об отце?

Когда об этом просит местный лекарь, я всегда его посылаю. Не прямым текстом, конечно, но очень близко к этому – зачем рассказывать о самом близком человеке тому, кто его вообще не знал? Тому, кто сидит со своим дурацким блокнотиком и ручкой наготове, чтобы из моих воспоминаний сделать вывод о том, что отец чего-то мне недодал, или еще какую-нибудь глупость.

Но вампир спрашивает с искренним интересом. Он не будет записывать и анализировать мои истории, и, как только лето закончится, мы с ним больше никогда не увидимся.

И я рассказываю. Вспоминаю все смешные истории: как отец повел меня в первый класс, заплетя такие жуткие косы, что их переплетала учительница прямо во время урока – иначе остальные одноклассники не могли сосредоточиться ни на чем другом.

А во втором классе на Хэллоуин он нарядил меня в костюм Леи из «Звездных войн», но не учел, что парик на клеевой основе, и потом мне пришлось брить голову. Я ревела два дня, прежде чем отец с помощью моего лучшего друга распустил слух, что это новая мода, и вслед за мной побрились еще три девчонки – их родители были в ярости и пришли разбираться к нам.

Вспоминаю, как отец пытался поговорить со мной о месячных – хотя вообще об этом ничего не знал, и мы с ним весь вечер сидели в интернете, пытаясь понять, что к чему.... Как он впервые познакомился с моим парнем – продемонстрировал ему всю свою коллекцию огнестрельного оружия и пообещал, что испробует на нем каждое, если парень меня обидит.

Я смеюсь, вспоминая все это, а потом чувствую сырость на лице и понимаю, что плачу.

Арон обнимает меня за плечи одной рукой, и я утираю глаза, пытаясь успокоиться. Не получается. Пока ты не оплакала человека, ты еще можешь убедить себя, что они жив. Может, после этого он пропадет?....

Арон внезапно двигается ближе и сам вытирает мои щеки. Его лицо близко – слишком близко, я с трудом сглатываю и закрываю глаза, а мои губы накрывают чужие, прохладные и влажные.

Вампир целует меня. Без всяких экивоков, глупостей вроде «ты мне нравишься», всего после двух недель знакомства в психиатрическом санатории. Да уж, а еще говорят, что вампиры очень осторожные…

Мое лицо в его ладонях, и я чувствую его дыхание, которое почему-то пахнет не съеденными бутербродами, а мятой. Меня словно парализует, а сердце стучит где-то в глотке. Так, что здесь происходит? У меня что, галлюцинации усилились?

Я открываю рот, чтобы узнать, что вообще вампир делает, но он принимает это как приглашение. Язык парня касается моего, и меня словно пронзает электрический разряд. Твою мать....

Его ладонь на моей пояснице. Не давит, не гладит, просто лежит и даже это заставляет задыхаться. Никогда не думала, что поясница может быть эрогенной зоной....

Арон отстраняется, тяжело дыша. В его глазах радужка почти неразличима из-за расширенных зрачков:

–Ты.... Прости, если....

–Ничего, – я тоже дышу словно после марафона, – я… Я не против.

Против – не против, какая разница? Психолог говорит, что надо переключится на что-нибудь.... Это ведь вариант? Если курортный роман и случайный секс помогут мне вылечиться, я готова переспать со всей лечебницей, включая третий этаж.

–Вообще-то, мне никогда не нравились люди, – признается Арон. Целоваться, сидя боком друг к другу абсолютно не удобно, но после такого быстрого начала сейчас нам неловко садиться по-другому.

–А у меня в послужном списке нет вампиров, – пожимаю плечами я, – хотя, конечно, встречаться с вампиром – так себе развлечение.... Я бы постоянно боялась, что он видит во мне вкусный торт, а не девушку.

Арон смеется, и больше мы об этом сегодня не говорим.

Мы скоро увидимся. Я знаю, ты ждешь меня. Пусть ты сама об этом и не догадываешься, но весь мир замер в ожидании нашей встречи…. Не бойся, я приду.