Парадокс

Глава 1

Одни летописи рисуют Землю до начала времён процветающей цивилизацией, другие представляют тёмным дном истории, кто-то вообще не упоминает её в исторических циклах. Так или иначе, было оно наполнено своими историями и сказаниями.

Как правило, тёмный люд никогда не был предоставлен самому себе. Находились хитрые малые, загребающие жар чужими руками. И всегда они обращались к высшим силам и демоническим существам. У каждого народа, города или деревни были верования и обряды. В далёкие времена Землю делили боги и демоны, и чём сложнее были природные условия, тем суровее были небесные существа. Так, на одном северном берегу, где солнце светило, но не грело, где земля круглый год была окутана снежным покрывалом, где люди мало разговаривали и часто согревались крепким питьём, жил-был Демон и держал народ в крепких ледяных рукавицах.

Когда мужики перепивали и ленились, он нагонял особый мороз, после которого замёрзших находили десятками, бабы охали и молились, а на новый год уводили в лес самых красивых девушек в качестве подношения. Называли их ласково, Снегурочками. Демон, молча, смотрел, как девушки мёрзли от холода, теряли сознание и умирали. И никак не мог понять, почему люди считали, что "подарки" и прочие глупости должны помочь в жизни. Разговаривать он с людьми не мог, находясь в параллельном пространстве и, подобно деревьям, лишь наблюдал за жизнью, разгадывая странный пазл человеческой души. У Демона были все признаки человеческого существа, такие, как страх, боль, ненависть и любовь. Он трепетно относился к тем, кто вёл скромный и размеренный образ жизни, кто видел в снегопаде урожай и испытывал перед вьюгой священный трепет. В особо тяжёлые годы он дарил оттепель и солнце, которое светило лишь в их окна. Однако, каким бы могущественным не казался Демон, управлял он только погодой, с чётко отведёнными рамками и правилами, дарованными Богом. Он мог устроить засуху либо лютую стужу, но зима всегда сменялась весной, а лето осенью. В этом порядке вещей он был лишь часовым, но никак не часовщиком.

Он часто думал, как выглядит. Зеркала отсутствовали, и всё, что он видел вокруг, была тёмная дымящаяся материя. Присутствовало ли у него что-то от животного, кроме чувств, или животным чувства передались от него. Вопросы, которые не давали покоя. С другими существами он не общался, потому как буферной зоной между сферами влияния управлял сам Бог, и о тёплых странах он только догадывался.

А теперь банальным вопрос, любят ли демоны? Представляют ли вторую половинку, и вообще, есть ли у них пол. Есть ли чувство любви? Или так, нечто необузданное и необъяснимое. Однозначно одно, он скучал от одиночества, и следил за вручённым ему миром с любовью отца. Если человеку в одиночной камере поставить аквариум с рыбками, то вскоре маленький стеклянный мир захватит, и внешняя среда не будет играть никакой роли. Так случилось и с Демоном. Он не читал мысли, но пристально следил за перипетиями существования каждого жителя. Много думал и переживал.

Глава 2

К середине первого тысячелетия люди подошли в приподнятом настроении. Межледниковая оттепель затянулась, и на северном крутом берегу реки жизни, разделявшей небольшое, забытое цивилизацией, государство ровно пополам извилистой, местами плавной, похожей на вершины холмов, а местами резкой, будто пики горных вершин, линией, собрали богатый урожай. Капуста, размером с футбольный мяч, уродилась, и картошка в ладони с трудом помещалась. Смотрели люди в небо и благодарили Бога за милость и снисхождение.

Престарелый царь вот уже не одно десятилетие восседал на троне страны, скрытой от внешнего мира с севера лесами, с юга горами, с запада бесконечными сухими степями, а с востока непроходимыми болотами. По преданию стариков, народ бежал с южных благодатных земель с приходом варваров пустыни. Прятались в горах и пытались отбить исконные территории. Не вышло, в силу нехватки боевого опыта и духа. Плюнули и перемахнули через хребет. Много людей в том походе полегло, холод, снег и ветер взяли большую плату за доступ к северным склонам. Но немногие выжившие нашли здесь благодатную почву, богатые зверем и птицей леса, полные рыбой озёра и, самое главное, взору открылась длинная, с множеством меандр и стариц, река. Её так и назвали, Река Жизни. Осваивали территорию долго, с пристрастием исследую каждый уголок. Труд впитался с кровью через поколения, так что в нынешнее время территория из глухого и дикого места превратилась в ухоженную, живую долину. Изолированность сказывалась на прогрессе микроцивилизации, но люди не переживали. В конце концов, прогресс рождает разрушение и погибель. Так Бог сказал.

Финансовая система государства остановилась на бартере, и хотя ценность продуктов и материалов колебалась в зависимости от погодных условий, к общему консенсусу пришли практически по всем знаменателям, установив буферный разброс относительно устойчивой средней. На этом развитие остановилось. Став заложниками столь простой, и в то же время стабильной системы, закастованность общества произошла быстро и безболезненно. Ремесло передавалось из поколения в поколение, становясь визитной карточкой домохозяйства.

Цивилизация быстро заняла благодатные пространства, и местоположение наложило свою спецификацию на деятельность каждой общины. На реке ловили рыбу и занимались торговлей, в полях выращивали сельскохозяйственные культуры, в лесах добывали зверя и занимались деревообработкой. А в горах рыли шахты. Серой пеленой горя покрывалось небо, когда рушились своды гротов, погребая под завалами шахтёров. Очередная дань развитию. Но люди шли, потому как сын шахтёра нёс призвание отца и проклятие рода. А куда без камня, железа и руды…

Глава 3

Кирилл открыл глаза. Сухой воздух, наполненный пылью, обжигал лёгкие. Катакомбы, гроты, пещеры и туннели изрезали землю, будто черви гриб. В душных шахтах работали киборги, потому как простые люди не переживали глубинный ад. Правая сторона тела Кирилла состояла из синтетических волокон, подключённых к мозгу. Он попал в автокатастрофу и единственным способом выжить была операция. Денег на оплату имплантатов не было, он стал собственностью компании и попал в шахту. Смерть или выживание, скудный выбор, но деваться некуда. Киборгам требовалось меньше еды, меньше сна, они были работоспособнее и сильнее обычных людей. И обладали мозгами, чего не было у роботов. Силениум, главный минерал нового тысячелетия, был найден глубоко в недрах земли где-то на полпути к ядру, обладал мощью атомной энергии и безопасностью гравия. Кроме того, из продуктов распада силениума синтезировали тяжёлый наркотик, который прочно занял высокую нишу в иерархии смертельных ядов. Добывали его в сверхглубоких скважинах, где работали невылазно по полгода и дольше.

Когда Кирилл подписал бумаги, ему дали две недели, чтобы привыкнуть к новому телу, ощущениям и окружающей среде. И чтобы попрощаться с близкими и друзьями. Семьи не было, и единственное, на что хватило воображения, это закатить грандиозную пьянку, на которой, однако, сам он не пил.

Лёжа на двуспальной кровати полупустой спальни, Кирилл вспоминал прежнюю скудную жизнь, умещавшуюся в секундный кадр киноплёнки бытия. Тусклый лунный свет съедал очертания старого деревянного комода и вазы на нём. Синяя керамическая посудина стояла на пыльном подносе до заселения Кирилла в комнату, и останется после его ухода. Безмолвные летописцы жизни. Кирилл перевернулся на левый бок. Свет в окне. Луна более чем наполовину скрылась в тени Земли, и продолжала неспешный путь к затмению. Маленький камешек на дне не влияет на поток бытия, зато завихрения жизни резко меняют судьбу камешка. Кирилл закрыл левый глаз, а правый, механический, продолжил сканировать пространство, будто часовой на посту.

Где-то в глубине грота раздался глухой взрыв. Кирилл приподнялся на пыльной, обтянутой брезентом, раскладушке, и вытер пот с левой стороны лица. Внутренняя система охлаждения сбоила, хотя в лаборатории дали стопроцентную гарантию. Обманули. Как всегда.

Кирилл взял железную кружку с маленького металлического столика. Пойло так себе, коктейль из машинного масла, гашённой извести и газировки. Отхлебнул. Противно и невкусно. Глубоко вдохнул пыльный сухой воздух, отчего система вентиляции в груди натужно загудела, будто старенький пропеллер, подошёл к зеркалу. Красная едкая пыль лежала повсюду. Техника безопасности, достойные условия труда… На бумаге всё идеально, а в жизни как всегда. Да и какая, к чёрту, жизнь. Свалка истории, не больше. Достав из ящика для инструментов дурно пахнущее махровое полотенце, обмакнув в смесь спирта и машинного масла, он принялся бережно натирать правую часть тела. Венец творения человечества, тысячи сплавов на службе миллиардов нейронов. Наверняка есть затычка для отключения всего этого чуда. Иначе восстание киборгов неизбежно. Блестящие грани сверкали в тусклом свете еле горящей лампочки, от карбоновых переходов разных частей веяло перфекционизмом. Завораживающее зрелище. Всплеск дофамина ударил в мозг и Кирилл улыбнулся. В лаборатории всё продумали. Микродозинг силениума, как вознаграждение за созерцание механики. Затем достал влажные спиртовые салфетки и принялся обтирать человеческую часть тела. Она казалась дряхлой и безжизненной. Вся в шрамах и ссадинах, напоминающая, что в жизни есть боль и страдание. Кожа походила на высохшую пустыню, с трещинами, коростами и запёкшимися пятнами крови. После процедуры очистки, Кирилл извлёк бритвенный одноразовый станок и пену для бритья. Раз в три дня он тщательно сбривал волосы с тех мест, куда мог дотянуться, потому как в раскалённой пыли кожа чесалась, что доставляло дискомфорт. Механика делила тело наполовину, и пища анализировалась не только человеческими, но и машинными рецепторами, которые брали нужные элементы для себя и не выводили наружу то, что было полезно. Основные процессы жизнедеятельности так же контролировались механикой, так что внешняя среда слабо воздействовала на мозг, запертый в гибридную тюрьму.

– Такая себе человечность, – пробормотал Кирилл, убирая станок в ящик для инструментов.

Глава 4

Пришло время последней весенней метели. Вовсю журчали ручьи и капель бодро барабанила по застывшим ночью чашечкам льда. Демон пребывал в двояком настроении. С одной стороны, он трудился несколько месяцев, как прилежный и исполнительный надсмотрщик и был весьма доволен проделанной работой, хотя и порядком устал. С другой стороны, заслуженный покой смешался с нотками грусти от блеклого ожидания следующего сезона.

На самом деле нам сложно представить полиастральную квинтесенцию процессов, примитивно именуемых проявлением чувств, так что для простоты восприятия представим, что посреди пространства и времени Демон откинулся в кресле-качалке, закурил сигару и слегка улыбнулся, наблюдая за бесконечной мыльной оперой земной жизни. Он пересматривал эту серию бесчисленное количество раз, но всё время ждал проявления чуда, сам не зная, зачем и почему. И неординарное событие случилось довольно скоро.

К пристани высокого берега причалила шлюпка. Обычное дело, торговцы и обыватели часто пользовались услугами паромщиков. Зачастую это были рыбаки, которые по тем или иным причинам не вышли на промысел. Утлое грязное судёнышко закрепили полустёртыми канатами и нога гостя ступила на скрипучий причал. В лодке остались тюки с продовольствием, которые паромщик аккуратно сложил на дне. Это была плата за проезд.

– Где здесь можно остановиться? – спросил незнакомец низким хриплым голосом.

– На площади есть постоялый двор, – ответил паромщик, почесав за грязным ухом. – Только будьте на чеку, здесь посторонних не жалуют.

Незнакомец учтиво кивнул и бросил паромщику посеребрённую монету.

– За дельный совет, – сказал он на прощание и бодро скрылся на берегу.

Паромщик повертел в руках сплюснутый подарок. Тусклый солнечный свет игриво отражался от гладкой поверхности. Безделушка, а приятно.

Незнакомец был ростом выше среднего, но не великан, достаточно худой, если судить по чёрному поясу, плотно стягивающему чёрный плащ с большим капюшоном в районе талии. Руки и грудь выдавали крепкую мускулатуру, а ссохшаяся грубая кожа на руках говорила о многочисленных скитаниях по разным климатическим поясам. Пепельные махровые штаны были плотно заправлены в чёрные берцы с металлическим носком. Из-под капюшона выступал острый подбородок, покрытый аккуратно подстриженной чёрной щетиной. Длинная чёлка была зачёсана направо. Паромщик сразу заметил, что гость не из местных, и согласился на перевозку только из-за щедрого вознаграждения. В лодке он несколько раз пересёкся с ним взглядом. Холодные и безжизненные голубые глаза. Пронизывающие душу и выворачивающие на изнанку. Будто голым предстаёшь перед богом. Паромщик сплюнул и выругался, когда фигура незнакомца скрылась за холмом. На душе полегчало, тень беспричинной тревоги покинула причал.

Незнакомец неспешно брёл по центральной улице небольшого посёлка. По словам паромщика, таких посёлков по берегу было раскидано достаточно много. С единственным предназначением, торговля и рыболовство. Одноэтажные дома с приусадебными участками, срывающийся лай собак и протяжное карканье ворон. Ничего примечательного.

Незнакомец остановился. Взгляд его прищурился, скулы слегка напряглись. Он поднял голову и съехавший капюшон слегка обнажил морщинистый зрелый лоб. С небес за ним кто-то наблюдал. Хлынул ливень и в момент похолодало.