Глава 1

Я пребывал в состоянии тихого офигевания. Хотя, нет. Офигевание, на самом деле, было громким, но, к сожалению, показать его я не имел никакой возможности. Вообще никому. Приходилось только мысленно вспоминать различные некультурные выражения и высказывать их про себя. Но легче от этого не становилось. Наоборот. Меня накрывали эмоции, очень близкие к панике.

Очень вероятно, к нам пришла беда. Мало того, пришла, откуда ее точно не ждали. Впрочем, что же я так обобщаю? Не к нам. Ко мне. Остальным-то по хрену. Они даже слова «псионика» не знают.

Члены нашего отряда моего состояния, естественно, не замечали, благополучно занявшись делом. Прилизанный, конечно, тот еще придурок, но в одном он был прав. Перспектива летнего Нового года вдохновила подростков гораздо больше, чем какая-нибудь заумная педагогически-психологическая игра. Пионеры были в восторге. Носились по корпусу, распределяли обязанности, спорили, как лучше все организовать. Мне кажется, на это тоже был расчет. Что детишки ушатаются за день и ночью будут спать, как убитые. Хитрый Константин все просчитал.

Подростки разделились по кучкам. Одна кучка – занялась с Бегемотом оформлением комнаты. В основном это были девчонки. Среди них удивительным образом затесался Богомол. Единственный пацан. Он резал из бумаги снежинки. Причем делал это с таким рвением, что куча бумажных украшений рядом с ним становилась все больше и больше. Еще немного, мы реально сможем изобразить зиму, усыпав импровизированными снежинками половину лагеря. Подозреваю, в том и есть план Богомола.

А потом всем отрядом огребем от дворничихи бабы Маши. Я уже встречал эту суровую женщину с метлой наперевес. Она так хреначила дорожки, что возникало ощущение, сейчас асфальт слезет с них ровным слоем. Слезет и убежит. С громким криком: «Помогите!»

Я, по дороге из столовой в корпус, видел, как один из старших пацанов бросил обертку от конфеты в мусорку, но промахнулся. Бумажка упала рядом с урной. И это – на глазах у дворничихи. Сразу стало тихо. Даже птицы перестали чирикать. Мне кажется, они от греха подальше, моментально спрятались по своим гнездам. Мухи на лету замирали, падали на землю и притворялись мертвыми. А на небе, как любят создатели спецэффектов, начали стягиваться черные тучи.

– Вернулся и убрал. – Баба Маша сказала лишь одну фразу. Коротко. Тихим, спокойным голосом. При этом перекинув метлу из одной руки в другую.

Пацан вернулся, убрал, извинился. Потом, на всякий случай, убрал возле соседней урны. И ещё минут пять убеждал бабу Машу, что совершенно не хотел мусорить. И вообще, он всей душой уважает труд дворников. Он даже мечтает стать дворником в будущем. Все хотят космонавтами, а он – дворником.

В общем, баба Маша – весьма суровая женщина. И если мы планируем устраивать основную часть праздника рядом с корпусом, на площадке, а вроде бы звучало именно такое предложение, то бумагу у Богомола пора отобрать. На украшение комнаты он уже давно настрогал снежинок. Выходили, правда, они у него слегка странными.

– Это что? – Нина Васильевна взяла одно из творений Богомола.

Развернула. Покрутила. Поднесла ближе к глазам. Потом наоборот, отвела руку подальше. Снова приблизила. Снежинка была непонятной геометрической формы, вся испещрённая дырочками. Будто ее резал ножницами псих.

Богомол молча улыбнулся, развёл руками, а потом схватил следующий лист бумаги и принялся с остервенением его кромсать.

– Ну, хорошо… – Нина Васильевна зависла, уставившись на Богомола.

Видимо, пыталась вспомнить его имя. Имя не вспомнилось. Воспитатель плюнула на это неблагодарное дело, погладила Богомола по голове, похвалила, наверное, чисто, на всякий случай, психов полезно хвалить, а потом отошла к девчонкам.

Вторая группа, в которую входили пацаны, вместе с Еленой Сергеевной должна была придумать праздничную программу. Вожатая сказала, раз это Новый год, нам нужны стихи и песни. Не знаю, кому нам. Мне лично вообще ни черта не нужно кроме покоя. А еще очень хотелось бы пообщаться наедине с Фокиной. Взять ее за шиворот да тряхнуть хорошенечко.

– Так, ребята. – Елена Сергеевна окинула взглядом столпившихся рядом с ней подростков. – Сейчас мы с вами пойдём в спальню и придумаем быстренько сценарий. У каждого будет интересная роль или номер…

В этом месте своей речи вожатая заметила меня, Ряскина и Мишина. Мы стояли чуть в стороне. Елена Сергеевна замолчала. Слегка нахмурилась. А потом уточнила.

– Почти у каждого. Вася, Антон и Петя… Вы… Вы, наверное, пока проверьте площадку перед корпусом. Мы начнем праздновать здесь, в комнате отдыха, а потом на улице будем водить хороводы. Уберите мусор, если есть. Ветки, шишки… что там еще… Кстати, есть прекрасный клен. Она сыграет роль елки. Это – очень ответственное задание, между прочим.

Я усмехнулся. Леночка выглядела виноватой. Наверное, из-за того, что отделила нашу компанию. Номера нам до конца смены теперь хрен кто даст. Мы уже выступили. Даже изображать дерево после «Айболита» не доверят.

– Больно надо… – Процедил сквозь зубы Ряскин. Он, как и я, понял, почему нас не зовут вместе с остальными готовить праздничную программу. – Идём, парни.

Разница между моей и его реакцией на слова вожатой была лишь в том, что Антона такое недоверие со стороны Леночки сильно зацепило. Тем более, если учесть, что идея устроить Новый год принадлежала именно ему.

Антон развернулся и двинулся к выходу. Мы с Толстяком отправились следом. Обнадеживало одно. Надеюсь, Костик все верно рассчитал. После столь насыщенного дня, народ вечером уляжется спать и никого не понесет опять шляться. Старший отряд сегодня тоже будет под особым контролем, благодаря Лапину и его дружкам. А младшие… Не рискнут, все-таки.

– Нужно за ёлкой идти, – Выдал вдруг Мишин, когда мы оказались на улице. – Иначе какой это праздник без ёлки? Ничего не получится, если самого главного атрибута не будет.

– Тебе же сказали, есть прекрасный клён, – Усмехнулся Ряскин. – Хотя… Вот они нас отодвинули в сторону, да? А мы все равно сделаем самое нужное. Самое главное. Что за праздник без елки. Правда, Петь? Пойдём?

– Вам надо, вы и идите. Мне ваша ёлка даром не усралась. – Я злился на пацанов за то, что они своей тупой идеей весь день пустили псу под хвост.

Но это, конечно, совсем не основная причина моего состояния, если честно. На своих товарищах я просто вымещал раздражение. Удивительно, что они не обижались в ответ. Только хохотали, как придурки, убеждая меня, все будет просто замечательно. Сомнительное высказывание. Особенно, учитывая, что случилось совсем недавно.

После нашего столкновения я всячески пытался оказаться рядом с Фокиной, чтоб внимательно рассмотреть ее глаза. Просто искренне надеялся, мне показалось. Мало ли, с недосыпу и не такое привидится.

Однако, Фокина вместе с другими девчонками, занялась созданием ёлочных игрушек. Они устроились в углу комнаты отдыха, обложившись бумагой, нитками, клеем, ножницами и шишками, которые собрали на улице. Честно говоря, у меня возникло ощущение, что Маша теперь всячески избегает нашего контакта. Она от своих подружек вообще на отходила. И каждый раз, когда я пытался поймать ее взгляд, отворачивалась. Естественно, при таком количестве свидетелей не подойдёшь и в лоб не спросишь, Фокина, какого хрена? Она не псионик и быть им не может. Это я точно знаю. Из воспоминаний Ванечкина. Он, как придурок, неоднократно подходил к этой красивой девочке, собираясь позвать ее на каток или в кино. Но каждый раз, едва оказывался рядом, просто тупо молчал, несколько минут смотрел в ее глаза, разворачивался и уходил. Лицо Фокиной я рассмотрел ещё в тот момент, когда только оказался внутри Ванечкина. Это одно из самых дорогих его сердцу воспоминаний. Картинка была чёткая. Я не мог ошибиться. Тогда у Маши с глазами все было нормально. Обычные, голубые глаза. Ничего особенного. Так какого черта произошло сейчас?

Откуда эти плавающие пятна? Единственный псионик, оказавшийся в данном времени – я. Все. И других тут нет. Потому что мы вообще появились как факт после Третьей мировой. Итог генетических, аномальных изменений. Но никак не за хренову тучу лет до войны.

Мог ли переместиться сюда еще кто-то из «наших»? Наверное, да. Чисто теоретически. Я же сподобился.

Но псиоников даже в моем времени раз-два и обчелся. Ни один из них не рискнет участвовать в столь опасном эксперименте. Мы слишком сильно любим себя, свою свободу, свои возможности, и свое бабло. Я пошел на рискованный шаг только потому, что у меня не было выбора. В долбанной тюрьме мне нацепили браслет, который не давал использовать способности псионика в привычном виде. Никто же не думал, что у меня хватит ума и силы собрать в кучу свое внутреннее «я», свое сознание, а потом перенести его в другой сосуд. Даже мне не было известно о такой возможности. Я искать-то старые книги по псионике начал от отчаяния. Десять попыток побега закончились неудачей. Мне реально светила долгая, очень долгая жизнь в одиночной камере. Я ценю уединение, но не настолько.

– Нет, Петька. Ты не прав. Толстяк правду говорит. Какой же это Новый год без ёлки? – вступился за Мишина Ряскин. Антон, похоже, загорелся этой идеей, чтоб утереть всем нос. – Они там стишки учат, игрушки лепят, а мы принесем елку.

– И Деда Мороза со Снегурочкой надо, – добавили Вася, окрылившись поддержкой.

Я мысленно выругался. Матом. Хрен они успокоятся теперь. Правда и к Фокиной не могу пока подобраться. Крутится среди своих дебильных подружек. Чем просто так ошиваться рядом с корпусом, лучше заняться делом Может, нервничать буду меньше. Успокоюсь.

– Ладно… – Махнул рукой, соглашаясь с этими двумя малолетними придурками. – Давайте, что там надо…Куда идти?

– Ну, ёлку и Деда Мороза я вам гарантирую, а Снегурочкой Леночку уговорим. Из нее отличная Снегурочка получится. Она – красивая. – Сказал Антон, а затем посмотрел куда-то в сторону одного из хозяйственных строений. – Электрик дядя Родя. Вот наш актер. Он согласится, думаю, сыграть деда Мороза.

– Ты уверен? – Спросил Толстяк.

Интонация, прозвучавшая в его голосе, сразу привлекла мое внимание. Вася явно не считал хорошей идеей предложение Ряскина взять на роль деда Мороза этого дядю Родю. И фраза: «Ты уверен?» вовсе не означала сомнений, согласится ли электрик. Она означала, что Вася уверен, это – очень, очень плохой вариант. То есть даже Мишин с его заскоками опасался звать дядю Родю в деды Морозы. Хреновый признак, скажу я.

– Конечно. – Ряскин уверенно кивнул. – Мы ведь не может нарядить главным действующим лицом кого-то из отряда. Что это за дед Мороз получится? Нина Васильевна тоже не годится. Елена Сергеевна, тем более. Ей точно подойдет роль Снегурочки. К тому же, она с остальными пацанами учит стихи и даже по-моему песню. Чтоб достоверно было. Так что, остаётся дядя Родя. Он тем более на все согласен.

– Это точно. – Вася почему-то нервно потрогал часть своего тела, которую недавно грыз Уютов. Видимо, она, эта часть, чувствует приближающуюся беду. – Дядя Родя не только согласен на все. Он еще и способен на многое.

В общем, после короткого совещания мы втроем направились к небольшому строению, видневшемуся вдалеке из-за кустов и деревьев. Это была то ли подсобка, то ли каптёрка. По заверению Ряскина, именно там обитал неведомый дядя Родя.

Когда Антон постучал в дверь и на пороге нарисовался тот самый электрик, я сразу понял, в чем подвох. Вместе с открывшейся створкой в нас ударной волной долбануло запахом перегара. Меня аж качнуло. Честное слово. Если оказаться с этим человеком в закрытом помещении, есть шанс получить отравление спиртовыми парами, не употребляя при этом ни грамма.

– Привет пионерам. – Мужик криво улыбнулся и лихо поднял правую руку перед собой на уровне лба, под небольшим наклоном. Подобный жест я уже видел на линейке. Какое-то приветствие.

– Родион Васильевич, нам помощь нужна. Очень. Никто, кроме Вас, сами знаете. Вы в прошлом году здорово нас выручили. Помогите опять. – Выдал сходу Ряскин. – Новый год у нас. А деда Мороза нет.

– Конечно, нет. Дед Мороз уехал. В Ялту. Отдыхать после новогодних праздников. Это я тут с вами только торчу. – Сказал электрик.

Я озадачился. Это что? Чувство юмора или «белочка»?

Выглядел, кстати, дядя Родя, мягко говоря, немного помятым. Колориту добавлял его наряд. Майка и штаны с оттянутыми коленками. Майка имела странную расцветку. Белая, в синюю полоску. На животе – рыжеватое пятно.

– А что за дурь у вас, товарищи пионеры? В июне месяце новый год праздновать? – Электрик прищурил один глаз, рассматривая своих гостей, то есть нас.

– Да задание такое. Игра на укрепление взаимовыручки, поддержки и заодно для развития фантазии. – Пояснил Ряскин. – Мы, если что, не сами. Нам вожатые и воспитатель организовали.

– Насчёт фантазии это точно. – Дядя Родя засунул руку под майку и с ужасно противным звуком почесал пузо. – Это надо сильно богатую фантазию иметь. Точно говорю. Чтоб в июне Новый год встречать. Ну, тогда только Деду Морозу полагаются суточные и сверхурочные за незапланированный праздник.

Мы, честно говоря, удивились. Причины для удивления, правда, у нас были разные. Ряскин и Толстяк тому факту, что Дед Мороз хочет оплату. А я – уверенности электрика, будто три пионера реально найдут ему выпить. Потому что «суточные» для дяди Роди, судя по его состоянию, это возможность опохмелиться.

– Ладно, ребятня. – Родион Васидтевич громко заржал. – Будет вам Дед Мороз. Только нам ведь тогда елка нужна.

Электрик подмигнул одним глазом, который смотрел почему-то вбок, и тут же исчез за дверью. Через минуту снова появился. С топором в руках.

Я машинально сделал шаг вперед. И только потом сообразил, что на автомате попытался закрыть собой Васю с Антоном от возможной опасности. Это еще что за номера? Остатки личности Ванечкина? Не похоже. Он – трус. Но сам я никогда в жизни ни о ком не думал. А тут вдруг такой неожиданный финт.

– Иду ёлку рубить. – Сообщил Родион Васильевич с таким видом, будто должен нам отчитаться. Затем вышел на улицу, прикрыл дверь и направился в сторону леса.

– А так можно было? – Я удивленно посмотрел на Ряскина и Мишина.

Просто в моем времени народ окончательно тюкнулся на защите природы. В принципе, логично. Сначала сами ее угандошили, а потом сами решили защищать. От себя же. Срубить дерево – это лет десять на рудниках впаривать. Без права амнистии.

– Не знаю. – Ряскин пожал плечами. – Наверное, да. Дядя Родя – взрослый. А взрослые всегда знают, как правильно. Пойдем с ним. Родион Васильевич, мы с Вами!

Антон подскочил на месте, а потом рванул вслед за электриком.

– Ох… Чую что-то будет… – Протянул Мишин, задумчиво глядя им вслед.

Но оставлять Антона одного мы все-таки не рискнули. Естественно, отправились догонять «лесорубов».

– И мы с Вами! – Крикнул Толстяк.

– А то как же ещё? Не я же ёлку из леса попру. – Отозвался электрик на фразу Мишина, даже не обернувшись.

Мы дошли до забора, причем до конкретного места. Видимо, у Родиона Васильевича имелся свой тайный ход. С другой стороны, логично. Где бы он тогда алкоголь брал? По-любому гоняет в поселок. Хоть что-то положительное обнаружилось во всей этой истории. Теперь имеется еще одна возможность покинуть территорию лагеря.

Родион Васильевич прижал указательный палец к губам, намекая, что это тайна, а потом отодвинул несколько досок и выскользнул за ограду.

– Вася… – Я повернулся к Мишину, который на дыру в заборе смотрел с опаской. – Давай-ка ты нас тут подождёшь. На стрёме постоишь. Хорошо? А то второй раз Пришествие Белой Дамы точно не прокатит.

Толстяк даже спорить не стал. Воспоминания о том, как прошла эта ночь, были еще слишком свежие. Вася кивнул и отошел в сторону. А мы с Рякиным полезли следом за электриком.