Город мертвых

Глава 1

Воспоминания о погибшем коллеге не давали сосредоточиться на груде дел, что лежала перед Гуровым. К тому же еще в кабинет зашел Руслан, протянул очередную тощую папку и смущенно объяснил:

– Все, что удалось найти по Ольге Романчук, зацепок не смог отыскать. Может, у вас получится, товарищ полковник. Если надо, я готов работать в группе, только скажите, какую информацию еще поискать. Только если можно, чтобы поменьше работы в ночь. Жене помочь надо с ребенком, у Артурчика зубы режутся, хотя бы по ночам я его укачиваю, чтобы Марина смогла поспать немного. А днем бабушка с ним, жена, по очереди справляются.

От знакомых имен – Артур, Марина, от черного влажного взгляда усталых, налитых краснотой глаз у Льва снова перевернулось все внутри. Он молча забрал жидкую стопку протоколов по пропавшей женщине и коротко кивнул – иди. Когда за молодым опером закрылась дверь, Стас Крячко, обычно смешливый и щедрый на колкие шутки, обеспокоенно спросил:

– Ты чего, Лев? На тебе лица нет, болит что-то? Может, в аптеку сгонять?

Гуров покрутил головой:

– Нет, просто Руслана увидел и вспомнил… Сегодня годовщина того дня, когда отца его ранили на задании… На кладбище мне надо съездить, не смогу работать, пока не повидаюсь с Артуром. Ты же знаешь, что для меня это значит. Он меня прикрыл тогда, свою жизнь отдал за то, что я сейчас здесь. Поэтому не могу не поехать, пускай даже дела срочные и Орлов с меня три шкуры снимет без результата. Это единственное, что я могу для него сделать – навестить, пообщаться. У него внук уже растет, сын женился, все, как Артур мечтал, а он не видит этого всего… Съезжу, повидаюсь, расскажу ему, что все хорошо.

Крячко кивнул, выучил уже за годы общения, какая глубокая натура скрывается под маской опытного, жесткого оперуполномоченного, и предложил:

– Езжай, я прикрою. Да и Орлов поймет, преступления всегда будут и работа наша, память о хорошем человеке важнее. Скажи только, с какого дела начинаем?

Рука опера хлопнула по невысокой горке:

– Со всех. Для начала надо составить таблицу: имя, занятие, место проживания, интересы, круг общения. Хотя бы примерно, будем искать совпадения по этим линиям и отрабатывать версии, в которых все пропавшие могут быть объединены. Знаю, ты такую работу не любишь, но это нужно сделать, иначе будем бегать безо всякого смысла от пропавшего к пропавшему. Внеси все в табличку, а я, как вернусь, засяду искать зацепки. У меня есть половина дня и ночь, успею проанализировать.

– Угу, – недовольно отозвался уже из-за экрана компьютера Станислав, который такую «бумажную» кропотливую работу терпеть не мог. Но ради товарища, напарника готов был весь день провести над кучей дел о пропаже людей, чтобы выловить крупицы информации и собрать их в одной таблице. Гуров же натянул легкую куртку, сунул служебное оружие в кобуру и поспешил из кабинета, на ходу подсчитывая, во сколько вернется в управление. Дорога займет часа полтора туда и обратно. Еще десять минут на то, чтобы заскочить в кафе – купить крепкий свежий кофе в бумажном стаканчике и крошечную шоколадку с горьким вкусом. Именно так по утрам капитан Амарян приводил себя в порядок, получал заряд бодрости после бессонных ночей с закапризничавшим от небольшой лихорадки сыном или после суток дежурства, оставшись на сверхурочную смену из-за срочного задания. Поставит на могильную черную плиту и расскажет товарищу обо всем, что происходит в его жизни. Что внука назвали в его честь, что сын стал подающим надежды шустрым оперуполномоченным, что женат он на красавице, как и мечтал Артур, а его напарник помнит и все так же благодарен за спасенную жизнь.

В дороге Лев, уже успокоенный решением исполнить долг вопреки навалившейся горе работы, обдумывал исчезновение стольких людей. Прокручивал мысленно обстоятельства дел, благо о деталях он уже слышал на планерках в течение недели. Перечислял про себя фамилии, складывая их в списки:

«Владелец строительного бизнеса Головин, председатель мелкой партии, когда-то известный политик Курчатов и его помощник, заместитель председателя департамента экологии Афанасьев, еще один бизнесмен Юркинсон и еще четыре человека. Все пропали за последнюю неделю без вести, не пришли с работы. Их семьи и близкие подняли шумиху, написали заявления, но даже отследить маршрут в день исчезновения не удалось. Истории у всех похожие. Выходили из офиса и уезжали по неизвестному маршруту, не связанному с работой. Девять фамилий не объединены формально, но в то же время схожи тем, что обладали деньгами либо должностью. Лишь трое пропавших не из этого списка: архивариус Ольга Романчук, инженер на пенсии Рогач и безработный инвалид Дмитрий Плесов. Эти жили скромно, без регалий или денег. Может, просто случайные свидетели, которые каким-то образом узнали, кто стоит за исчезновением политиков и бизнесменов? И за это их тоже убрали… А может, просто исчезли, ну так бывает – пропадают люди, и потом так и остается тайной, что с ними случилось. Инженер в возрасте, мог оступиться, с сердцем плохо стало, упал в воду, захлебнулся, а тело утащило по течению на неизвестное теперь расстояние. Инвалид Плесов жил за городом, может, гулять ушел и заблудился, соседи же говорили, что он вечно по окрестностям бродил с фотоаппаратом, делал снимки растений. Но что тогда с Романчук? Здоровье у нее было нормальное, женщина неделю как вышла на пенсию, обычная семья – дети, внуки. Дачи не было, гулять по лесам не ходила, потому что затеяла грандиозный ремонт в квартире. Может, вообще никакого отношения она не имеет к пропавшим, единственная женщина в списке. Попало случайно ее дело к нам в отдел, потому что всех «потеряшек» теперь в управление тащат. Но, с другой стороны, редко такие люди пропадают – обычные, с нормальным образом жизни. Ни алкоголя, ни опасных связей, ни денег, ни романов страстных, а значит, что нет повода для убийства из мести или дележки. Разобью список на две части, элитную пропажу пускай Крячко отрабатывает с парнями еще раз, каждую мелочь в день исчезновения изучат, чтобы понять, куда они направились. А я займусь этими тремя, надо понять, относятся они к этому делу или нет. Если просто «пустышка», то останется найти связь между «золотыми» пропавшими. Хотя, конечно, там все будет сложнее, кто-то с кем-то не поделился, и начались разборки. Дележка бизнеса, как в девяностые, но уже умнее и без шумихи. Современные бизнесмены умеют прятать концы в воду, так, чтобы полиция не смогла найти даже тела. А у нас нет тела – нет дела, сложно будет, сложно…»

За размышлениями он почти не заметил дорогу до отдаленного района, где за полосой шоссе пряталось в лесочке небольшое кладбище. Гуров припарковал автомобиль на площадке неподалеку от входа, скинул оружие и куртку на заднее сиденье – наливающаяся жара давила все сильнее. На кладбище его не ждет опасность, побеседует с напарником – и назад в отдел. Опер купил букет из живых цветов у торговки. Выбрал тот, в котором желтели ярко подсолнухи, они напомнили ему такого же солнечного, полного жизни капитана Амаряна. Пошел уверенно между могильными оградками к дальнему концу кладбища, дорогу помнил хорошо, потому что приезжал первый год каждый месяц после смерти Артура из-за грызущего чувства вины. Потом стал делать это реже и все же никогда не пропускал ежегодный визит к товарищу.

Возле знакомой могилы Лев опустился на лавочку, аккуратно выложил на плиту свои подарки: цветы, стаканчик с кофе и шоколадку. Рассказал о том, как заходил к нему в кабинет Руслан, о новом запутанном деле. Говорить было легко, в голове он слышал ответы и смех капитана с его характерным говором, Артур Амарян хоть и приехал поступать еще в семнадцать лет в московский институт милиции, а потом прожил в столице половину жизни, все же не смог избавиться от мягкого, еле заметного акцента. Еще поэтому работать с ним было легко, в разгул криминальных войн капитан Амарян быстро находил общий язык с приезжими на рынках, торговых пятачках, чтобы узнать, кто кому платит, кто делит прибыль от торговли и власть, из-за которой, по убеждению капитана, и происходили бесконечные разборки между бандитами.

Через полчаса опер попрощался тепло, подмигнул фотографии на памятнике, где Артур был без формы, в расстегнутой рубашке. Умелый фотограф поймал лукавый и одновременно теплый взгляд, губы, чуть растянувшиеся в улыбке. Только от знакомого озорного вида капитана Гурову стало еще хуже. Выходя из-за оградки, он чувствовал, как раскатывается внутри мучительное, саднящее чувство вины за то, что не уберег товарища. Опер шел по центральной тропинке, а перед глазами стояли подробности такого же августовского дня, изменившего столько жизней.

В тот день они поехали с капитаном Амаряном на рынок, чтобы опросить местных торговцев. Преступник, которого они накануне раскололи на признание в грабеже, сбежал, оглушив конвоира и отняв у него табельное оружие. По пути Артур крутил руль старенькой «шестерки» и сетовал:

– Парня жалко, молодой совсем, хоть бы выкарабкался, эксперт сказал – он ему в лицо зубами вцепился. Вот и растерялся, совсем еще зеленый. Любой растеряется, если ему лицо грызть начнет такой зверь. Ну ничего, какой бы он ни был страшный, а кушать захочет. Придется ему выбраться из своего логова, где бы он ни прятался от нас. Выйдет в кафе или за пирожком, а местные его увидят. Они все видят, все знают, но молчат. Надо просто объяснить им, рассказать, что это не человек, а зверь, убийца, и тогда они расскажут. Они хорошие люди, им в доме не нужен преступник, который людей грабит, лица им грызет, убивает.

Лев молчал, хотя с напарником был согласен полностью. Всегда местные торговцы, выслушав Артура, шли на разговор, понимая, что земляк, пусть и давно обрусевший, действует в их же интересах.

Когда «шестерка» остановилась у ряда только открывающихся киосков, Артур сразу ткнул пальцем в синюю вывеску кафе:

– Вон туда надо забежать, поспрашивать. Там хозяин знает обо всем, что на рынке произошло за день.

Их действия в следующие секунды Гуров запомнил на всю жизнь. Вот Артур выходит с левой стороны, хлопает дверца машины. Они огибают капот, делают несколько шагов вместе, уже почти плечо к плечу. Краем глаза Гуров видит, как пожилая женщина с ведром в сумке на колесиках и складным стульчиком для долгих часов торговли спотыкается и роняет свою тяжелую поклажу. Артур бросается к ней, чтобы помочь, не дать рассыпаться бережно собранным спелым ягодам. Лев чуть замедляется, чтобы не врезаться в напарника, который кинулся ему наперерез и перегородил путь. В тот момент молодой опер не среагировал так быстро, как капитан, отвлекся на движение в крошечном окошке – в будке сапожника створка окошка чуть дернулась, и застыла узкая щель, а в ней блеснуло что-то темное, металлическое. Лев только успел открыть рот, а Артур – протянуть руку на ходу, пытаясь поймать сумку. Как вдруг грохнул выстрел, потом еще один, еще и еще. Капитан Амарян рухнул ничком прямо сверху упавшего ведра, Лев бросился к будке, выждал несколько секунд и открыл огонь по крошечному окошку. Потом Гуров во время служебного расследования узнает, что беглый преступник действительно прятался в будке сапожника. Еще вечером он прикончил старенького мастера и провел ночь с трупом, а утром запаниковал, увидев двух переодетых в гражданское милиционеров, которые сутки назад задержали его, допрашивали и требовали признаться в грабеже. И тогда он открыл стрельбу, испугавшись, что сейчас снова они обнаружат его убежище. Все четыре пули, предназначавшиеся операм, попали в Артура, получилось, что капитан прикрыл Гурова от огня, от смерти.

Лев понял это не сразу, сразу после ответных выстрелов он обернулся назад, чтобы показать жестами напарнику, что сейчас будет ломать дверь и заходить внутрь киоска. Обернулся и замер. Амарян лежал, раскинувшись в огромной красной луже, У Льва тогда мелькнула в голове от шока надежда: «Это ягоды, он раздавил ягоды и лежит в луже из малинового сока». Как тут же понял, что это не сок, это кровь! Артур ранен и истекает кровью! Алая жидкость потом была везде: на сиденье машины, куда Гуров затащил напарника и повез, нарушая все правила, к ближайшей больнице; его одежда, в которой он нес капитана к входу с каретами «Скорой помощи»; его руки, которыми опер сжимал плечо напарника и умолял: «Держись, держись, слышишь, держись! Артур, держись!» Черные глаза еще блестели, хотя лицо у капитана было мертвенно-бледным от огромной потери крови – он держался. Держался за жизнь еще две недели в реанимации, боролся со смертью. И все же ослабевший организм не выдержал испытаний, слишком слаб был капитан после ранений и кровопотери. У Артура началась развиваться инфекция, через две недели, несмотря на усилия врачей, он скончался от отека легких. Хотя формально никакой вины на Гурове не было, он даже успел открыть ответный огонь и уничтожить преступника, не допустив новых жертв, Лев все же мучился от чувства вины. Вспоминал многократно каждую секунду того августовского дня и корил себя, что надо было заметить раньше блеск оружия в оконце сапожной будки, надо было быть осторожнее, надо было первому шагнуть к старушке, чтобы помочь с сумкой. Тогда этот добродушный человек с огромным сердцем был бы жив, снова угощал бы домашней выпечкой жены весь отдел или рассказывал бы в сотый раз, как его маленький сын встречает объятиями на пороге дома.

Даже спустя много лет Лев не мог отделаться от этой мысли: «Если бы тогда он сделал один шаг в сторону, если бы он шел чуть быстрее, если бы осмотрел все перед тем, как выйти из машины. Эх, сколько этих «если бы» у меня было в тот день, которые уберегли бы Артура от гибели. Даже его родные ведь ездят на годовщину его смерти в больнице, и только я знаю, что все самое страшное, непоправимое произошло, когда в черном проеме блеснуло стальное дуло пистолета. Заметил бы вовремя, остановил – и сейчас не лежал бы капитан в могиле, а нянчил внука по ночам».

Глаза вдруг резанул знакомый блеск, Гуров сам еще не понял, что произошло, как тело уже отреагировало. Он прыгнул в сторону, по траектории полета пули, и повалил на землю высокого мужчину в светлом плаще. Рядом над ухом взвизгнула пуля, отрикошетила от оградки прямо в землю. Вторая все-таки рассекла бежевую ткань плаща и ушла в траву. Тут же защелкали затворы, чьи-то сильные руки подхватили Гурова, заломили руки за спину, профессионально вывернув кисти так, что он не мог пошевелиться. Затопали ноги, голос с металлическими нотками выкрикнул:

– Туда, к деревьям, оттуда стреляли. За оградой, в лес ушел! Трое к выходу, прочесать периметр, тормозите машины на дороге, двое за ним.

Топот ног – все немедленно принялись выполнять приказ, но железная хватка по-прежнему прижимала опера к земле. Легкие шаги прошлись рядом. Шумиха и суета вдруг сменились тишиной, стало слышно шуршание плаща. Лев видел только ноги в туфлях из тонкой кожи, слышал, как хлопает ладонь по бежевой ткани плаща, счищая налипшую при падении пыль. Потом низкий голос, который показался оперу неуловимо знакомым, приказал:

– Отведите его к машине. Я с ним сам поговорю.

– Что с похоронами, Андрей Олегович?

Тот с легкой усмешкой отреагировал вопросом:

– А что еще остается? Только похоронить. Больше ничего. Сопроводите до могилы процессию, венок, родителям компенсацию на похороны. Все, выполняйте. Я в машину. Со мной только Борис.

Раздались уверенные мягкие шаги, сильная рука подхватила Гурова и подняла с земли. Он поднял голову: вокруг окаменела процессия в черном; у всех сопровождающих покойника были разинуты рты в немом испуге, взгляды впились в опера; только покойник невозмутимо возлежал на белом атласе. Широкоплечий мужчина с изрытым оспинами лицом подтолкнул мягко Льва в спину:

– Давай, шагай вперед. Разговор сейчас будет. – Когда они отошли на пару метров от толпы, широкоплечий предупредил: – С важным человеком будешь общаться, поэтому без глупостей. – И немного распахнул куртку, будто случайно, в движении, но на самом деле чтобы продемонстрировать незнакомцу нагрудную кобуру с пистолетом.

Лев спокойно шел к серебристому огромному автомобилю, стараясь ничем не выдать свое волнение. Испуг, как невидимый аромат, мгновенно распространяется по воздуху и будит в людях агрессию. Чтобы не притянуть к себе неприятности, лучше так и оставаться в роли случайного свидетеля, невозмутимого и владеющего собой. Начальник охраны охлопал сноровисто опера по бокам и ногам, проверяя наличие оружия. Сухо уточнил:

– Имя?

Лев на секунду замедлился, нельзя говорить настоящее имя, не надо знать этой явно не самой обычной компании, кто перед ними. И так понятно, что общение с оперуполномоченным подполковником Львом Гуровым им не понравится, поэтому пускай он станет ненадолго… взгляд наткнулся на ближайшую могильную плиту, которая скромно притаилась за зеленым кустом.

– Левон, Левон Зарубин. – Он успел незаметно прочитать надпись на памятнике и назваться чужим именем. И даже обрадовался, как удачно совпало, имя, похожее на его собственное, а значит, не придется лгать, его хитрость будет почти незаметной.

– Угу, Зарубин, – пробормотал охранник и распахнул дверцу машины, где уже сидел мужчина в плаще.

Лев чуть замешкался, но новый толчок в спину направил его в белые кожаные внутренности огромного автомобиля. Хозяин машины покачал осуждающе головой, улыбнулся, обнажая белейшую голливудскую улыбку. Он и сам был словно только что с экрана фильма – подтянутый, со свежим золотистым загаром, волосы лежат в идеальном проборе со стрелами серебристой седины. Светлый плащ, мягкий костюм, сидящий как влитой на теле, часы, переливающиеся белым золотом, каждая деталь говорила, даже кричала, что этот человек богат, уверен в себе и чувствует себя уверенно в любой ситуации. Его широкие брови слегка нахмурились, крепкие холеные пальцы похлопали по плечу оперативника:

– Простите, начальник моей охраны, Борис, бывает иногда слишком усерден в исполнении своих обязанностей. Двадцать лет службы в десанте так просто не проходят. Хочу выразить вам благодарность, вы спасли мне жизнь. Кто-то открыл стрельбу, и думаю, что эти пули предназначались мне. Вы возникли из ниоткуда и опередили убийцу и мою охрану. Похвальная реакция, моя жизнь стоит дорого… Простите, не спросил ваше имя…

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.