Глава 13. Операция начинается
Виола разворачивается и уходит, гордо задрав подбородок, а я сосредотачиваю свое внимание на бабке.
– Что вы там говорили про комнату и дрова? Мне подходит.
Бабка кивает с довольным видом и приглашает на свой участок. Я прохожу, одновременно с этим прикидывая дальнейший план действий.
Шаг номер один – уломать Занозу на тест ДНК, шаг номер два – если ребенок мой, забрать его себе, а с ней разберемся по ходу. Если не мой, то… просто так трахну несколько раз, в отместку за ее острый язык, и уеду.
– Вот проходи, милок. Комната не чета городской, но чем богаты, тем и рады.
Бабка одергивает видавшую виды занавеску и пропускает меня в узкую полутемную и с низкими потолками каморку.
В тесноте, да не в обиде, добавил бы я, обладая хоть частичкой ее оптимизма. Потому как комната, что собралась выделить мне бабка, раза в четыре меньше одной моей гардеробной.
Да еще салфетки какие-то развешаны по стенам. Наверняка полные пыли и паутины.
Пиздец, как тут вообще можно жить?
– Ладно, – произношу, стараясь не взорваться и сохранять свои обычные пофигизм и хладнокровие. – А где здесь ванна с туалетом?
– Ты оплати сначала за месяц, и я сразу провожу, – хитро прищуривается бабка.
Она реально думает, что я просижу здесь целый месяц?
Но решаю не спорить. Достаю баксы, но вспомнив, где нахожусь, меняю эту пачку на рублевую и отсчитываю бабке требуемую ей сумму.
Копейки, я бы и поприличнее снял. Но местоположение устраивает, забор в забор с Занозой.
– Отлично, – кивает бабка, ловко пряча деньги. – Вот теперь пойдем ознакомлю тебя с нашими удобствами.
Бабка разворачивается, но идет почему-то не вглубь дома, а открывает боковую дверь, через которую мы попадаем на улицу.
– Как тебя звать-то? – оборачивается на меня.
– Демьян, – отвечаю отрывисто, потому что не нравится мне такой поворот.
– А меня баба Нюра. И вот они – удобства.
Бабка указывает на покосившийся сарай, размером метр на метр, со скрипом распахивает дверь, и я хмуро взираю на кое-как сколоченный из досок сортир.
А душем оказывается жестяное ведро, которое нужно наполнять водой и греть примерно с полчаса. А потом черпать эту воду ковшиком.
Ну че, блядь, крутяк.
Надеюсь, пар дней будет за глаза, чтобы убедить Занозу пойти на все мои условия.
…
Договариваюсь, что дровами займусь завтра, подкидываю бабке денег на приготовить пожрать, а сам прогуливаюсь по участку вдоль забора.
Жду, когда Ви появится в зоне видимости. Желательно вместе с ребенком.
Пока что передо мной маячит только женщина за пятьдесят, наверное, ее мать.
– Здрасте, – перекидываю ей через забор, пока она развешивает на веревке мокрое белье.
Каменный век какой-то.
– Ты что ж, теперь наш новый сосед? – подбоченивается она.
– Ага, вроде того, – отвечаю, подходя ближе и прищуриваясь.
Прикидываю, как бы отреагировала на мое заявление о том, что хочу выяснить все насчет ребенка. И если от меня, признать свое отцовство.
Пошлет подальше, как и ее дочь, или я смогу приобрести выгодного союзника?
В данный момент по лицу женщины невозможно ничего прочитать, поэтому решаю пока что остаться инкогнито и понаблюдать, как пойдет дальше.
Навостряю уши, когда из глубины дома начинает раздаваться звонкий детский плач.
– У вас там маленький ребенок? – интересуюсь я.
– А тебе-то что? – тут же хмурится женщина.
– Да так, просто спрашиваю.
– А нечего просто. И на нашу Виолку не вздумай заглядываться. А то деловые. Даже в сторону ее не смотри, ты понял у меня?
Женщина начинает наступать, а я, наоборот, отступаю поближе к сараю.
– Понял, я тебя спрашиваю?
Кажется, дай ей волю, и стерла бы меня в порошок.
– Да понял, я понял, – говорю я, аж обалдев от такой агрессии.
Решаю, что, пожалуй, в союзники я записал ее рановато. Женщина далека от мыслей о нормальном конструктивном диалоге.
Точнее сказать о том, чтобы работать на мои интересы.
Убираюсь совсем, потому что тетка все еще с подозрением косится на меня, но едва она убирается со двора, как выхожу снова. Убеждаюсь, что вокруг никого, и быстро перемахиваю через забор.
По плачу малыша я определил примерно, в какой из комнат он с Ви живет и, недолго думая, сразу двигаю туда.
Сейчас плача не слышно, а значит мой стук в окно не останется незамеченным.
Через пару секунд штора отодвигается, и я вижу озабоченное лицо Занозы.
– Привет, – говорю я, – нам надо поговорить. Выходи.
– Нет, – отвечает она через стекло.
– Тогда впусти меня к себе.
– Тем более нет. Иди отсюда.
Задергивает штору, и я тут же снова стучу по стеклу.
– Ты дурак? – взрывается взволнованно, – Игорька разбудишь. Я только что его уложила.
– Выходи тогда. Иначе разбужу. Ты же знаешь, я могу быть упрямым.
Закусывает губу, раздумывает. Потом неохотно кивает, давая понять, что согласилась.
Отлично.
Пока идет, раскуриваю сигарету, а когда останавливается рядом со мной пускаю ей в лицо густую струю дыма.
Специально.
Знаю, что ненавидит никотин.
– Демьян, ты больной? Я кормящая мать, вообще-то, – наезжает на меня, едва открывает свой соблазнительный рот с пухлыми розовыми губами.
– И че?
Отчего-то вспоминается первый месяц нашего знакомства и как нестерпимо хотелось ее поиметь с той самой первой встречи, когда она застукала меня, трахающего подвернувшуюся на тот момент девку.
Притискиваю ее к стене, сам нависаю сверху.
– Боже, дай мне терпения, – бормочет Заноза, вздыхает, а потом начинает задвигать мне, блядь, лекцию.
– Кормящим матерям нельзя… не то, что нельзя, но крайне нежелательно, употреблять алкоголь, вдыхать никотин, категорически запрещено нервничать и расстраиваться. Молоко может пропасть. Так что, проваливай Демьян, и никогда больше здесь не появляйся. Что тебе нужно вообще? Ребенок не от тебя и на этом все.
– Помнится, ты говорила, что от меня, – отбиваю я, приваливаясь плечом к стене и, так и быть, выдыхая дым в сторону.
– Я соврала тогда.
– Да?
– Да.
– Кстати, что за дурацкое имя ты ему дала?
– Оно не дурацкое совсем. Так моего дедушку, между прочим, звали. Игорь Вениаминович.
– И чем он занимался?
– Причем здесь это?
– Ну, типа если он был неудачником, ты зря назвала его в честь дедушки.
– Он не был неудачником! Он был музыкантом. На аккордеоне всю жизнь играл. Сначала в филармонии, а уж под конец в местном оркестре.
– Один хер.
– Иди ты, знаешь куда!
Вижу, что выбешиваю ее неимоверно, особенно тем, что, не стесняясь, разглядываю ее лицо и фигуру, особенно пялясь на ее грудь.
Плотнее зарывается в плащ.
– Завтра поедем в медицинский центр на тест ДНК, – говорю я и Виола снова качает головой.
– Нет, Демьян.
– Почему?
– Хотя бы потому, что я не собираюсь сбивать наш режим, над которым билась почти три месяца, ради твоей сиюминутной прихоти.
– Я сказал, блядь, поедем, – топлю я агрессивнее.
Тушу окурок и выбрасываю его в какую-то кучу, очень похожую на компостную.
По крайней мере запах от нее, когда ветер дует в нашу сторону, доносится именно такой.
– Как ты вообще здесь живешь? – не удерживаюсь от вопроса.
– Нормально живу. Точнее жила. До того момента, пока ты не появился.
– Не морочь мне голову и будь готова завтра к десяти, – говорю ей и отступаю.
Хочу, чтобы последнее слово в разговоре осталось за мной.
И не желаю, чтобы она заметила мой стояк, потому что у меня, блядь, всегда встает на нее, едва открывает рот и начинает огрызаться и дерзить.
– К десяти, – повторяю я и перемахиваю через забор обратно на свой участок.
Захожу в дом и направляюсь прямиком в кухню, где расторопная бабка уже водружает на стол кастрюлю с отварной картошкой. Соленые огурцы стоят тут же, также, бутыль мутноватого самогона.
Нормально перегнать что ли уже не могут? Даже я умею.
– Ну что, Демьянушка, за знакомство? – предлагает бабка и я соглашаюсь, решив, что вызнать десяток-другой сплетен про своих соседей мне не помешает.
При правильном подходе завтра я буду знать про Ви и ее семейку больше, чем они сами о себе знают.
