Маснави-йи ма'нави ("Поэма о скрытом смысле"). Четвертый дафтар

جلال الدین محمد رومی

مثنوی معنوی

دفتر چهارم

Джалал ад-дин Мухаммад Руми

* * *

Предисловие к четвертому дафтару «Поэмы о скрытом смысле»[1]

Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного!

[Вот] четвертое странствие к лучшему из кочевий и величайшему из благ. Радуются сердца знающих при чтении его, как радуются луга от ливня из тучи и как веселятся очи от приятных грез. В нем – успокоение душ и исцеление тел, и оно подобно тому, что любят и чего желают искренно преданные и чего ищут и домогаются странники; отрада очей и радость душ; приятнейший из плодов для собирающих; величайшее из желаемого и чаемого; доставляющее недужного к его врачу и приводящее влюбленного к его возлюбленному. И оно – во славу Божию – из величайших [Его] даров и драгоценнейших предметов желания, возобновляющее завет дружбы и облегчающее тяготы страждущих. Изучение его увеличит печаль того, кто далек [от счастья истины], и радость и благодарность того, кто счастлив. Его грудь украшена такими украшениями, каких нет на груди красавиц. В нем – вознаграждение для людей знания и деяния. Оно – как взошедшая полная луна и [как] вернувшееся счастье, увеличивающее чаяния чающих и направляющее поиски людей деяния. Оно дает возвыситься чаяниям после их умаления и дает простор надежде после ее стеснения, как солнце, явившееся среди рассеянных облаков. [Оно] – свет для наших спутников и сокровище для наших потомков. И мы просим у Аллаха споспешествовать [нам] в изъявлении благодарности Ему, ибо благодарность – тенета для наличествующего и ловитва для [его] приумножения, [хотя] и совершается только то, чего Он хочет.

И вот что [однажды] опечалило меня, я спал,
Наслаждаясь прохладой приятного дуновения,
Пока с ветки в роще не позвала серая горлица,
Поющая, рыдая, прекрасную песнь.
И если бы прежде ее плача я заплакал от любви
К Су‘да, то исцелил бы душу, прежде чем раскаяться [в промедлении].
Однако она заплакала прежде меня, и вызвал у меня плач
Ее плач, и я сказал: «Превосходство за предшествующим».

Да помилует Аллах предшествующих и последующих, и выполняющих и старающихся выполнить по Своей благости и великодушию, ибо изобильны благодеяния Его и дары Его. И Он – лучший из тех, к кому обращаются с просьбой, и самый великодушный из тех, на кого надеются. «[…]Аллах – лучше как хранитель; Он – милостивейший из милостивых», лучший из друзей, лучший из наследующих и лучший из воздающих, [лучший из] подателей пропитания поклоняющимся [Ему], сеющим и пашущим. Да благословит Аллах нашего главу Мухаммада и всех пророков и посланников! Аминь, о Господь миров!

Четвертое странствие – т. е. четвертый дафтар поэмы.

Ливень – (صوب), в издании Николсона صوت – «голос».

Эти стихи принадлежат ‘Ади б. ар-Рика‘ (втор. пол. VII – перв. треть VIII в. н. э.), придворному поэту ‘Умаййадов (в частности, панегиристу ал-Валида б. ‘Абд ал-Малика (правил 86/705–96/715)). Ар-Рика‘ ценится знатоками за филигранную отделку своих стихов, особенно – за изящество любовных элегических насибов.

Коран, 12: 64.

Вступление

1 О ты, Зийа ал-Хакк Хусам ад-дин,

Благодаря твоему свету Поэма превзошла луну.

Твое высокое устремление, о Прибежище надежд,

Ведет сию [Поэму] – Богу ведомо, куда!

Ты обуздал шею этой Поэмы,

Ведешь ее в ту сторону, что ведома тебе.

Поэма понеслась, ведущий незрим,

Незрим для невежды, обделенного зрением.

5 Раз ты стал отправной точкой Поэмы,

То коли умножается – это ты ее приумножил!

Если ты так хочешь – так хочет Бог,

Исполняет Истинный желания набожных.

В прошлом ты был тем, кто «был для Бога»,

Смотри – пришла награда «был Бог [для него]»!

Поэма исполнена тысячи благодарностей тебе,

С молитвой и благодарностью она воздела руки.

Бог увидел в ее устах и ладонях благодарность тебе –

Явил щедрость, оказал милость и умножил,

10 Поскольку благодарящему обещано умножение,

Также как Близость – плата за земные поклоны.

Наш Бог сказал: «Поклонись и приблизься!»

Близостью души стал поклон наших тел.

Если [поэма] умножается, то по этой причине,

Не ради того, чтоб покичиться, [не ради] шума и гама.

С тобой нам хорошо, как лозе в летнюю пору,

Приказ – за тобой, веди – и мы пойдем!

Хорошо веди этот караван, [идущий] в хаджж,

О вожатый, [знающий, что] «терпение – ключ к спасению»,

15 Хаджж – это посещение Дома,

Хаджж к Господину Дома – вот что достойно мужа!

Оттого, Хусам ад-дин, я назвал тебя Зийа,

Что ты – солнце, а эти два описания,

То «Хусам (меч)» и то «Зийа (сияние)», заметь – одно и то же,

Меч солнца несомненно [состоит] из сияния.

Свет принадлежит луне, а это сияние

Принадлежит солнцу – прочти о том в Вести.

Коран солнце назвал сиянием, о отче,

А ту луну – заметь это – назвал светом!

20 Поскольку солнце стоит даже выше луны,

Знай, что сияние по чину выше света.

Многие [люди] в свете луны не разглядели пути,

А когда взошло солнце, он стал виден.

Солнце сполна освещает обмены,

Потому-то базары бывают в дневную пору,

Чтобы хорошо было видно, где фальшивка, [а где] настоящие деньги,

Чтобы не было [на базаре] обмана и плутовства,

Чтобы его совершенный свет стал на земле

Для торговцев «милостью для миров».

25 Но для фальшивомонетчика оно ненавистно и жестоко,

Так как из-за [солнца] пришла в упадок его торговля.

Так что фальшивая монета – это смертный враг менялы,

Кто, кроме собаки, бывает врагом дервишу?

Пророки имеют дело с врагами,

Поэтому ангелы возглашают: «Господи, спаси!

Эту лампу, которая сеет свет,

Охрани от задувания и дыхания воров!»

Лишь вор и фальшивомонетчик – враги света,

От этих двух, о Защитник, защити!

30 [О Хусам], пролей свет на четвертый дафтар,

Ведь солнце поднялось с четвертого неба!

Итак, с четвертого дай свет, как солнце,

Чтобы он засиял над всеми городами и весями!

Всякий, кто прочел [поэму] как выдумки, сам – выдумка,

А кто увидел в ней свой чистоган – наделен мужеством.

[Это – ] вода Нила, но египтянам она показалась кровью,

Для народа Мусы была она не кровью, а водой.

Враг этих речей теперь на вид

Схож [с тем, кто] вниз головой в преисподней.

35 О Зийа ал-Хакк, ты увидел его состояние,

Бог явил тебе ответ на его дела.

Твое око Сокровенного – наставник, как Сокровенное,

Да не оставят сей мир такое зрение и такой дар!

Если тот рассказ, что для нас сейчас – чистоган,

Ты завершишь здесь – будет уместно!

Оставь недостойных ради достойных,

Доведи повесть до конца и заверши ее!

Раз этот рассказ там не закончился,

Вот четвертая книга – приведи его по порядку!

Четвертый дафтар «Маснави» открывается обращением к Хусам ад-дину Хасану б. Мухаммаду б. Хасану Чалаби (Челеби), возлюбленному другу и ученику, вдохновившему Руми на сочинение поэмы и, по преданию, записавшему текст под диктовку учителя (отсюда одно из традиционных названий поэмы – Хусам-нама, («Книга Хусама»)); его почетные титулы Зийа ал-Хакк (букв. «сияние истины») и Хусам ад-дин («меч религии», формула также содержит поэтическую коннотацию «сияющего меча») обыграны в бейте; о титулах Хусам ад-дина в связи с его «сияющей», «солнечной» природой см. далее, б. 16–24.

Устремление – (همت) химмат (от хамма «намереваться», «собираться сделать что-то») – «нравственное величие», «сила духа», духовная энергия, позволяющая познающему продвигаться по пути познания Истины; в светской поэзии химмат обозначает «духовную целеустремленность», необходимую, например, для написания касыды или поэмы, популярен мотив обретения поэтом химмат в качестве дара от восхваляемого.

Смысл: о Хусам ад-дин, выбор того, о чем будет поведано в «Маснави», полностью в твоей власти, ты ведешь за собой рассказчика.

Аллюзия на хадис من کان لله کان الله له («Кто пребудет для Аллаха, пребудет Аллах для него»); цит. по [Маснави 2007, с. 142, коммент. к б. 1939].

«Поэма», благодарящая Хусам ад-дина, представлена как раб Божий, возносящий благодарность Богу за Его щедроты. Согласно интерпретации Анкарави в «Шарх-и кабир», под «поэмой» (маснави) здесь могут подразумеваться и «читатели поэмы», которые возносят Хусаму хвалы за духовные пользы, обретенные по ее прочтении (Замани). Здесь и далее (Замани) означает ссылку на комментарий Карима Замани к соответствующему бейту четвертого дафтара по изданию [М4].

С учетом интерпретации, предложенной в комментарии к предыдущему бейту, возможно и такое понимание: «Когда Бог увидел, что уста и руки читателей Поэмы заняты восхвалением тебя, о Хусам ад-дин, Он явил милость и умножил свои дары» (Замани).

В первом полустишии – аллюзия на Коран [14: 7]: «Вот возвестил Господь: “Если возблагодарите, Я умножу вам; а если будете неблагодарны… Поистине, наказание мое – сильно!”» (здесь и далее Коран цитируется в переводе И. Ю. Крачковского, если не указано иначе). Близость (قرب) – близость к Богу; земной поклон (سجده) – элемент обязательной молитвы (الصلات): верующий произносит слова «Да услышит Бог того, кто восхваляет Его», опускается на колени и совершает поклон, касаясь лбом земли.

В первом полустишии аллюзия на Коран [96: 19]: «Так нет! Не подчиняйся ему, и поклонись, и приблизься!»

Смысл: если поэма умножается в объеме, то по той причине, что она благодарит и славит Бога, а не для того, чтобы выставить себя напоказ и вызвать восхищение читателей.

В первом полустишии – скрытое сравнение Хусама с солнцем, под лучами которого хорошеет виноградная лоза. Смысл второго полустишия, согласно Замани, таков: «О Хусам ад-дин, с тех пор как в тебе появилось пламенное стремление внимать высоким смыслам Поэмы, я извлекаю эти смыслы в форме слов и выражений из сокрытого в моей [душе]».

Этот караван – метафора поэмы, бейты которой, словно паломники, отправляются в хаджж – паломничество в Мекку; вожатый (امیر) – т. е. эмир хаджжа (امیر الحج), начальник каравана, пустившегося в хаджж. Терпение – ключ к спасению (الصبر مفتاح الفرج) – арабская пословица, часто цитируемая персидскими поэтами.

Посещение Дома – посещение священного храма Ка‘бы, Дома Божьего. Хаджж представлен как метафора внешнего благочестия уже в житиях ранних мистиков; ср., например, описание одного из чудес в Тазкират ал-аулийа, в житии отшельницы Раби‘а ал-‘Адавиййа (ум. 801): «Рассказывают, что в другой раз Раби‘а отправилась в Мекку и на середине пути увидела Ка‘бу, которая вышла встретить ее. Раби‘а сказала: “Мне нужен Хозяин дома, на что мне дом?”» [‘Аttar 1905, p. 61–62].

Эти два описания – два почетных титула (лакаб), которыми Маулана поименовал своего ученика: Хусам ад-дин («меч религии») и Зийа ал-Хакк («сияние истины»); оба скрыто уподобляют Хусама солнцу (что будет прояснено далее): солнце наделено сиянием, а его лучи, подобно сверкающим мечам, рассекают черный покров ночи, так и Хусам ад-дин Чалаби рассекает покров неверия и лицемерия (Замани).

Внешний смысл бейта: «Хусам-меч» и «Зийа-сияние» означают одно и то же, поскольку они оба указывают на солнце, ведь распространено выражение «меч солнца», а в нем луч солнца уподоблен мечу по признаку сияния. «Внутренний» смысл, согласно Замани, состоит в утверждении, что «сущность» или «самость» (ذات) Бога подобна сущности Хусам ад-дина: мы описываем самость Бога при помощи разных имен – «Знающий», «Могущественный» и т. д., но все эти имена указывают на одну и ту же сущность (Замани).

Весть (نَبا) – одно из наименований Корана; по названию суры 78 «Весть» (ан-наба), где Коран назван «вестью великой» [78: 2].

Аллюзия на Коран [10: 5]: «Он – тот, кто даровал солнцу сияние, а луне – свет и установил для нее периоды, чтобы вы могли определять счет годов и счисление [времени]. Все это Аллах сотворил только по справедливости. Он разъясняет Свои знамения для тех, кто ведает [истину]» (пер. М.-Н. О. Османова [Коран 1995]).

Намек на дискуссию, развернувшуюся среди комментаторов Корана по поводу цитированного выше айата (см. примеч. 16): одни полагали, что «сияние» (ضیاء) и «свет» (نور) являются синонимами, другие считали, что сияние» превосходит «свет» по способности устранять тьму. Согласно третьей точке зрения, «сияние» указывает на сущностный (ذاتی) свет, а «свет» – как на сущностный, так и на акцидентный свет, и в айате 5 суры «Йунус» в контексте упоминания о сиянии солнца и свете луны «свет» указывает именно на акцидентный, несобственный свет луны (Замани).

Путь (منهج) – прямой, открытый путь, большая дорога, тракт.

Обмены (اعواض, мн. ч. от عوض, букв. «обмен, замена», «возмещение, компенсация») – в торговых терминах – товары и деньги, которыми «обмениваются» продавцы и покупатели.

Милость для миров – кораническое выражение, см. [Коран, 21: 107]. Внешний смысл бейта: когда свет солнца озаряет землю в полную силу, для торговцев на базаре наступает благое время: они могут различить любой обман и уберечься от него; согласно Замани, подразумевается, что благодаря сиянию, исходящему от наставника, приближенного к Богу, товар невежества можно отличить от товара истины, и закупщики истины не приобретут по ошибке невежество.

Торговля (в ориг. نقد و رخت) – букв. «наличность и товары»; Замани предлагает для رخت контекстный перевод «лежалый товар» [Там же].

Фальшивая монета – метонимия самого фальшивомонетчика; меняла (صراف) на базаре вынужден постоянно заниматься различением поддельных и настоящих монет, отсюда меняла – метафорическое обозначение суфия или дервиша – искателя истины, стремящегося отличать истинные смыслы (معانی) от ложных; кто, кроме собаки – намек на историю из жития суфийского подвижника Байазида (Абу Йазида) Бистами (ум. 875 или 878). Однажды Байазид в сопровождении нескольких учеников вышел из города, чтобы помолиться на просторе. На обратном пути у городских ворот они увидели собаку, которая спокойно лежала и никого не трогала. Спутники Байазида прошли мимо нее, и она не обратила на них внимания, а когда мимо шел Байазид, собака вскочила, принялась яростно лаять и бросаться на него, и подвижник едва спасся. Кто-то из присутствовавших при этом спросил у старца, почему собака набросилась только на него. Байазид ответил: «О брат, я – отполированное зеркало, так что каждый может видеть во мне свою личину. Когда та собака увидела во мне свой нрав, склонный к нападению, она принялась нападать на свой нрав, а не на меня» (Замани, со ссылкой на «Шарх» Анкарави).

Имеют дело (بر می تنند) – от بر تنیدن «свивать, вить, плести», переносн. «кружить вокруг чего-либо, обращать внимание на что-либо» [Диххуда, сл. ст. بر تنیدن; تنیدن]; для данного бейта Замани предлагает контекстный перевод «противостоят, сражаются».

Аллюзия на Коран [61: 7–8]: «(7) Кто же нечестивее, чем тот, кто измышляет против Аллаха ложь, а его зовут к исламу? Аллах не ведет прямо народ нечестивый! (8) Они хотят затушить свет Аллаха своими устами, а Аллах завершает свой свет, хотя бы и ненавистно это было неверным»; ср. поговорку چراغی را که ایزد بر فروزد هر آن کو پف کند ریشش بسوزد («У всякого, кто дунет на светильник, который зажигает Бог, загорится борода») [Гаффаров 1976, сл. ст. پف].

С четвертого неба – согласно традиционной астрономии, землю окружают семь небес, соответствующие орбитам семи планет: Луны, Меркурия, Венеры, Солнца, Марса, Юпитера, Сатурна; Солнце обращается по четвертому небу.

Смысл: о Хусам ад-дин, вдохнови меня на сочинение четвертого дафтара, и пусть свет твоего знания, исходящий от этой книги, озарит каждого смертного подобно солнцу, которое движется по четвертому небу.

Выдумка (افسانه) – сказка, басня, вымысел. Руми неоднократно упоминает о том, что критики его поэму «Маснави» называли собранием сказок и басен: см. [М2: 3607–3624] и коммент. Замани, а также коммент. к [М3: 1150, 4233]; сам – выдумка – т. е. сам является лишь формой, лишенной истинного смысла; чистоган (نقد) – настоящая, полновесная монета; здесь: метафора истинного знания, в противоположность قلب – фальшивой монете измышлений (см. ранее, б. 23–26).

Бейт включает аналогию, поясняющую сказанное в предыдущем. В коранической истории Мусы (библ. Моисея) упоминается о наказаниях, которые Бог обрушил на Фир‘ауна (Фараона) и его нечестивый народ: «И Мы наслали на них потоп, и саранчу, и насекомых, и жаб, и кровь, как знамения ясные. Но они возвеличились и стали людьми грешными» [Коран, 7: 130 (133)]. В комментаторской литературе и в «Историях пророков» наказание кровью объясняли как деяние Мусы, который ударил посохом по Нилу, и вода в нем превратилась в кровь (по другой версии, Бог превратил в кровь источники воды египтян, а для израильтян та же вода оставалась водой), см. [Ибрагим, Ефремова 1996, с. 211–212, 362]. Руми уподобляет свое сочинение чистой воде Нила, читателей, доискивающихся истинного смысла – народу Мусы, а хулителей «Маснави» – неверным египтянам.

Преисподняя (سقر) – адское пламя, дважды упоминаемое в Коране название ада (см. [Коран, 54: 48; 74: 26–27]), в комментаторской литературе – третий ярус ада, после جحیم и جهنم (см. [Диххуда, сл. ст., со ссылкой на Кисас ал-анбийа]); вниз головой – об этом сказано в Коране [54: 47–48]: «(47) Ведь грешники в заблуждении и безумии (48) в тот день, когда потащут их на лицах (‘ала вуджухихим) в огонь. “Вкусите прикосновение сак̣ара!”»

В суфийских антологиях («Манакиб ал-‘арифин» Шамс ад-дина Афлаки, «Нафахат ал-унс» ‘Абд ар-Рахмана Джами) приводится такая история. Хусам ад-дин рассказал: «Когда ученики читают „Маснави“ нашего господина и погружаются в его свет, я вижу, что там присутствуют люди с копьями и мечами, и каждому, кто не внемлет тем словам с чистым сердцем, обрубают корень веры и ветви религии и тащат его в преисподнюю». Маулана сказал, что так оно и есть, и упомянул об этом в начале четвертого дафтара (Замани).

Тот рассказ – рассказ о влюбленном, убегавшем от ночного стражника, который Руми начал в конце третьего дафтара (б. 4749); для нас сейчас – чистоган (نقد وقت ماست) – т. е. необходим нам, как нельзя лучше соответствует нашему теперешнему состоянию.

То есть не обращай внимания на тех, кто ругает «Маснави» и осуждает нас, и помоги мне продолжить рассказ для ищущих знания.