Глава II
После ухода де-Гровиля Гарольд запер дверь и вынул из ящика письмо Свена.
Вот что писал умирающий:
«Когда ты получишь это письмо, Гарольд, то твоего брата уже не будет в живых.
Я долго страдал; говорят, что я этим искупил все свои грехи… дай Бог, чтобы это было верно!.. скажи это моему дорогому отцу, если он еще жив: эта мысль утешит его; скажи это и матеря и Гакону… Снова поручаю тебе, Гарольд, своего сына: будь ты ему вторым отцом! Надеюсь, что моя смерть освободит его, даст ему возможность вернуться на родину Не допусти, во всяком случае, чтобы он вырос при дворе врага нашего; старайся, чтобы он вступил на английскую почву в пору юности и душевной непорочности… Когда до тебя дойдет это письмо, ты, вероятно, будешь стоять уже выше нашего отца. Он беспрерывным трудом добился славы, получил ее в награду за терпение и настойчивость; ты же родился вместе со славой и тебе нечего трудиться для достижения ее… Защити моего сына своим могуществом и выведи его твердой рукой из заточения, в котором он теперь находится. Не надо ему ни княжеств, ни графств, не делай его равным себе… я только прошу, чтобы ты освободил его; чтобы вернул его в Англию!.. Надеясь на тебя, Гарольд, я умираю!»
Письмо выскользнуло из рук графа.
– Кончилась эта жизнь, походившая на короткий, но тяжелый сон! проговорил он грустно. – И как же гордился отец этим Свеном, который в спокойные минуты был так кроток, а во время гнева так беспощаден. Мать учила его датским песням, а Хильда убаюкивала его сказками и рассказами о героях севера. Он один из всего нашего семейства обладал настоящей датской, поэтической натурой… Гордый дуб, как скоро сломила тебя буря!..
Он замолк и долго сидел призадумавшись. – Теперь пора подумать и о его сыне, – сказал он, наконец, вставая. – Как часто просит меня мать освободить ее Вольнота и Гакона… Да я ведь уже не раз требовал их обратно от герцога Вильгельма, но он постоянно находит отговорки и даже отвечает уклончиво на просьбы самого короля. Теперь же, когда герцог прислал ко мне этого норманна с письмом, он уже не может, не нарушая справедливости, отказать мне в просьбе вернуть Гакона и Вольнота.
