Откуда едешь?
– «Ты откуда?» – «Я с Дунаю!»– «А что слышал про Михайлу?»– «Я не слышал – сам я видел:Шли поляки, шли казакиНа три страны, на четыре,А татары поле крыли…В том полку, в полку казацком,Ехал воз, покрыт китайкой,Да заслугою казацкой –Воз, китайкою покрытый;В том возу казак убитый;Он изрублен был, иссечен,В лютом бое изувечен;А во след за тем за возомШол, головушку понурив,Разудалый вонь козацний;Вел коня холоп наёмный,Нес в руке он востру пику,А в другой кривую саблю –С сабли кровь текла, бежала…Мать Михайлу провожала…Он не больно был изрублен:Головушка на три части,Бело тело на четыре.Ах, на что мне, мати, слёзы!Ты сломи-ка три берёзы,А четвертую осину,Да построй хоромы сыну,Без дверей построй, без окон,Чтоб улечься только мог он!»
Во поле снежокВо чистом полеПорошит снежок –Так убит лежитМолодой казак,Призакрыл травойОчи ясные.В головах егоВорон каркает,А в ногах егоПлачет верный вонь:«Отпусти меня,Аль награду дай!»– «Изорви ты, конь,Повод толковый,И беги – летиВ поле чистое!По лугам травыВыешь две косьбы!Выпей воду, копь,Ты из двух озер!Ты скачи оттольКо дворам моим,Ты ударь ногойВо тесов забор;Выйдет матушка,Станет спрашивать:«Ой, ты конь лихой,«Господин где твой?«Аль в бою сложил«Буйну голову?«Али в поле ты«Обронил его?»Ты умей на тоЕй ответ держать:Нет, не ворогиИзвели его,И не я егоОбронил-убил,А нашол себеПан паняночку:Во чисто́м полеВзял земляночку.»
Во чистом полеПорошит снежок –Так убит лежитМолодой казак,Призакрыл травойОчи ясные.В головах егоВорон каркает,А в ногах егоПлачет верный вонь:«Отпусти меня,Аль награду дай!»
– «Изорви ты, конь,Повод толковый,И беги – летиВ поле чистое!По лугам травыВыешь две косьбы!Выпей воду, копь,Ты из двух озер!Ты скачи оттольКо дворам моим,Ты ударь ногойВо тесов забор;Выйдет матушка,Станет спрашивать:«Ой, ты конь лихой,«Господин где твой?«Аль в бою сложил«Буйну голову?«Али в поле ты«Обронил его?»Ты умей на тоЕй ответ держать:Нет, не ворогиИзвели его,И не я егоОбронил-убил,А нашол себеПан паняночку:Во чисто́м полеВзял земляночку.»
ДоляГде ты, где ты, моя доля?Где ты, долюшка моя?Исходил бы, расспросил быВсе сторонки, все края!Аль ты в ноле, при долине,Диким розаном цветешь?Аль кукушкою кукуешь?Аль соловушком поешь?Али в море, меж купцами,Ты считаешь барыши?Аль в хоромах, где воркуешьПодле девицы-души?Али в небе ты гуляешьПо летучим облавам,И расчесываешь кудриКрасну солнцу и звездам?Где ты, где ты, моя доля,Доля, долюшка моя?Что никак не допытаюсь,Не докличусь я тебя!
Где ты, где ты, моя доля?Где ты, долюшка моя?Исходил бы, расспросил быВсе сторонки, все края!
Аль ты в ноле, при долине,Диким розаном цветешь?Аль кукушкою кукуешь?Аль соловушком поешь?
Али в море, меж купцами,Ты считаешь барыши?Аль в хоромах, где воркуешьПодле девицы-души?
Али в небе ты гуляешьПо летучим облавам,И расчесываешь кудриКрасну солнцу и звездам?
Где ты, где ты, моя доля,Доля, долюшка моя?Что никак не допытаюсь,Не докличусь я тебя!
ЯворНикнет явор над водою,В воду опустился;Удалой козак слезамиГорькими облился.Явор, явор, ты не падай,Не ломись, не гнися!Молодой козак, уда́лый,Сердцем не крушися!Рад бы явор – не ломился:Речка корни моет;Рад бы, рад козак – не плакал,Да сердечко ноет.Он в Московщину поехал,Загремел подковой:Во́рон конь, арчак дубовый,Поводок шелко́вый.Он в Московщину поехал,Видно там и сгинул,Дорогую ли УкрайнуНа веки покинул.Приказал – и опустилиЧорный гроб в могилу;Приказал – и посадилиВ головах калину.«Пусть клюют калину пташкиНад моей могилой;Пусть поют мне и щебечутОб Украйне милой!»
Никнет явор над водою,В воду опустился;Удалой козак слезамиГорькими облился.
Явор, явор, ты не падай,Не ломись, не гнися!Молодой козак, уда́лый,Сердцем не крушися!
Рад бы явор – не ломился:Речка корни моет;Рад бы, рад козак – не плакал,Да сердечко ноет.
Он в Московщину поехал,Загремел подковой:Во́рон конь, арчак дубовый,Поводок шелко́вый.
Он в Московщину поехал,Видно там и сгинул,Дорогую ли УкрайнуНа веки покинул.
Приказал – и опустилиЧорный гроб в могилу;Приказал – и посадилиВ головах калину.
«Пусть клюют калину пташкиНад моей могилой;Пусть поют мне и щебечутОб Украйне милой!»
БедаЯ пойду, пойду, из хутора пойду:Не покину-ли я в хуторе беду?Оглянулась я дорогой, а бедаГоремыку догоняет по следам.«Что, беда, ты увязалась так за мной?»– «Я венчалась, бесталанная, с тобой!»«Что, беда, ты уцепилась так за мной?»– «Я родилась, бесталанная, с тобой!»
Я пойду, пойду, из хутора пойду:Не покину-ли я в хуторе беду?
Оглянулась я дорогой, а бедаГоремыку догоняет по следам.
«Что, беда, ты увязалась так за мной?»– «Я венчалась, бесталанная, с тобой!»
«Что, беда, ты уцепилась так за мной?»– «Я родилась, бесталанная, с тобой!»
ПесняМилый шел горой высокой,Милая долиной;Он зацвел румяной розой,А она калиной.Ты на горке, на пригорке,А я под горою,День и ночь с моей тоскоюСлёзы лью рекою.Кабы жить тебе со мною,Жили б мы с тобою,Жили б, жили б, мое сердце,Как рыба с водою!Что рыбак закинул уду,Рыбу-рыбку ловит,А мила́я-то по миломБелы руки ломит.Что рыбак закинул уду,Рыбу-рыбку удит:Долго, долго ли по миломТосковать мне будет?Что рыбак над быстрой речкойЛасточкою вьёися,А мила́я-то по миломГорлицею бьётся.Иль засылался ты пылью,Мятелицей-вьюгой,Что не хочешь повидатьсяСо своей подругой?Что мятелица мне, вьюга,Буря-непогода:Ведь любили ж мы друг другаЦелые два года!Да враги мои злодеиВсе про все узнали,Все про все они узнали,В люди рассказали.Будь здорова, черноброва,И прощай на веки!Не теките, не бегитеСлёз горючих реки!
Милый шел горой высокой,Милая долиной;Он зацвел румяной розой,А она калиной.
Ты на горке, на пригорке,А я под горою,День и ночь с моей тоскоюСлёзы лью рекою.
Кабы жить тебе со мною,Жили б мы с тобою,Жили б, жили б, мое сердце,Как рыба с водою!
Что рыбак закинул уду,Рыбу-рыбку ловит,А мила́я-то по миломБелы руки ломит.
Что рыбак закинул уду,Рыбу-рыбку удит:Долго, долго ли по миломТосковать мне будет?
Что рыбак над быстрой речкойЛасточкою вьёися,А мила́я-то по миломГорлицею бьётся.
Иль засылался ты пылью,Мятелицей-вьюгой,Что не хочешь повидатьсяСо своей подругой?
Что мятелица мне, вьюга,Буря-непогода:Ведь любили ж мы друг другаЦелые два года!
Да враги мои злодеиВсе про все узнали,Все про все они узнали,В люди рассказали.
Будь здорова, черноброва,И прощай на веки!Не теките, не бегитеСлёз горючих реки!
Повей ветерВетер, ветер, ты повейИз Украйны из моей!Из Украйны на ЛитвуЯ дружку поклон пошлю,Я поклон пошлю, скажуЧто но нем я здесь тужу,Что мне тяжко без него,Без мило́ва моего!Кабы было у меняДва могучия крыла,Полетела б я к нему,К милу-другу моему.Да на что мне улетатьЯсна сокола искать,Коли сам он прилетитИ меня развеселит.Так лети же, сокол мой!Жду я, жду тебя с тоской;Выхожу я на крыльцо,Умываючи лицо;Бело личико умою,Поцалуюся с тобою.
Ветер, ветер, ты повейИз Украйны из моей!Из Украйны на ЛитвуЯ дружку поклон пошлю,Я поклон пошлю, скажуЧто но нем я здесь тужу,Что мне тяжко без него,Без мило́ва моего!Кабы было у меняДва могучия крыла,Полетела б я к нему,К милу-другу моему.Да на что мне улетатьЯсна сокола искать,Коли сам он прилетитИ меня развеселит.Так лети же, сокол мой!Жду я, жду тебя с тоской;Выхожу я на крыльцо,Умываючи лицо;Бело личико умою,Поцалуюся с тобою.
Сама хожу по камушкамЯ хожу сама но камушкам,А коня вожу по травушке.По дороге скачет чижичек.– «Гой ты, чижик-воробеюшка!Ты скажи-ка мне всю правдушку:У кого, скажи, есть волюшка,И кому запрет на волюшку?»– «Красным девкам своя волюшка:Сарафан взяла да вынула,На себя платок накинула,Убрали́сь и в хоровод пошла,В хоровод пошла, дружка нашла.»– «Гой ты, чижик-воробеюшка,У кого еще есть волюшка,И кому запрет на волюшку?»– «Добрым парням своя волюшка:Взял в охабку шапку бархатну,Синь кафтан надел, пошол-запел.Пошол-запел, везде поспел.»– «Гой ты, чижик-воробеюшка,У кого, скажи, есть волюшка,И кому запрет на волюшку?»– «Положат запрет на волюшкуМолодой ли что молодушке:На печи у ней ворчун ворчит,А в печи у ней горшок бурчит,Под палатями дитя кричит,У порога порося пищит;Говорит горшок: отставь меня!Порося визжит: напой меня!А дитя кричит: качай меня!А ворчун ворчит: цалуй меня!»
Я хожу сама но камушкам,А коня вожу по травушке.По дороге скачет чижичек.– «Гой ты, чижик-воробеюшка!Ты скажи-ка мне всю правдушку:У кого, скажи, есть волюшка,И кому запрет на волюшку?»– «Красным девкам своя волюшка:Сарафан взяла да вынула,На себя платок накинула,Убрали́сь и в хоровод пошла,В хоровод пошла, дружка нашла.»– «Гой ты, чижик-воробеюшка,У кого еще есть волюшка,И кому запрет на волюшку?»– «Добрым парням своя волюшка:Взял в охабку шапку бархатну,Синь кафтан надел, пошол-запел.Пошол-запел, везде поспел.»– «Гой ты, чижик-воробеюшка,У кого, скажи, есть волюшка,И кому запрет на волюшку?»– «Положат запрет на волюшкуМолодой ли что молодушке:На печи у ней ворчун ворчит,А в печи у ней горшок бурчит,Под палатями дитя кричит,У порога порося пищит;Говорит горшок: отставь меня!Порося визжит: напой меня!А дитя кричит: качай меня!А ворчун ворчит: цалуй меня!»
Нет милогоПшеничку я сжала, домой прибежала,Домой прибежала, дружка не сыскала.Где мой милый делся, где запропастился?Волки ли заели? в речке ль утопился?Кабы волки съели – дубровы б шумели;Кабы утопился – Дунай бы разлился;Кабы у шинкарки – гремели бы чарки;Кабы на базаре – скрипки бы играли.
Пшеничку я сжала, домой прибежала,Домой прибежала, дружка не сыскала.Где мой милый делся, где запропастился?Волки ли заели? в речке ль утопился?Кабы волки съели – дубровы б шумели;Кабы утопился – Дунай бы разлился;Кабы у шинкарки – гремели бы чарки;Кабы на базаре – скрипки бы играли.
ПроклятиеЖена мужа снаряжала,Снаряжая проклинала:«Чтоб те ехать, не доехать!Чтобы вонь твой спотыкнулсяИ горою обернулся,Что горою ли крутою,Шапка – рощею густою,Синь кафтанчик – полем чистым,А сам – явором ветвистым!»Как она пшеницу жала,Черна туча набежала.Стала милая под явор:«Явор, явор ты широкой,Ты прикрой детей-сироток!»– «Ах, не явор я, не явор:Я отец тем деткам малым…Аль не помнишь, что сказала,Как меня ты снаряжала,Снаряжая проклинала!»
Жена мужа снаряжала,Снаряжая проклинала:«Чтоб те ехать, не доехать!Чтобы вонь твой спотыкнулсяИ горою обернулся,Что горою ли крутою,Шапка – рощею густою,Синь кафтанчик – полем чистым,А сам – явором ветвистым!»Как она пшеницу жала,Черна туча набежала.Стала милая под явор:«Явор, явор ты широкой,Ты прикрой детей-сироток!»– «Ах, не явор я, не явор:Я отец тем деткам малым…Аль не помнишь, что сказала,Как меня ты снаряжала,Снаряжая проклинала!»
Был у матери сын соколСокола сына мать возростила,Только взростила, в полк отпустила;Три его, три провожали сестрицы:Старшая брату коня оседлала,Средняя стремя ему придержала,Младшая повод ему подавала;Мать же у сына только спросила:«Скоро ли, сын мой, домой ты вернешься?– «Скоро я буду, скоро приеду:Павины перья в речке потонут,Мельничный жорнов всплывет над водоюВот уж и перья в воде потонули,Вот уж и жорнов всплыл над водою:Жорнов всплывает, сын не бывает,Перышко тонет, мать его стонет;На гору вышла, полки повстречала,Видит – ведут и коня воронова.Стала расспрашивать старших по войску:«Ах, не видали ль вы сокола-сына?»– «Это не твой ли ясный был сокол,Ясный был сокол, взвился высо́ко,Восемь побил он полков басурманских,Восемь побил и пошол на девятый,Тут ему ворог головушку срезал.Слуги в могилу его провожали,Возы скрипели, коники ржали;Жалко кукушка над ним куковала,Долго дружина по нем тосковала.»
Сокола сына мать возростила,Только взростила, в полк отпустила;Три его, три провожали сестрицы:Старшая брату коня оседлала,Средняя стремя ему придержала,Младшая повод ему подавала;Мать же у сына только спросила:«Скоро ли, сын мой, домой ты вернешься?– «Скоро я буду, скоро приеду:Павины перья в речке потонут,Мельничный жорнов всплывет над водоюВот уж и перья в воде потонули,Вот уж и жорнов всплыл над водою:Жорнов всплывает, сын не бывает,Перышко тонет, мать его стонет;На гору вышла, полки повстречала,Видит – ведут и коня воронова.Стала расспрашивать старших по войску:«Ах, не видали ль вы сокола-сына?»– «Это не твой ли ясный был сокол,Ясный был сокол, взвился высо́ко,Восемь побил он полков басурманских,Восемь побил и пошол на девятый,Тут ему ворог головушку срезал.Слуги в могилу его провожали,Возы скрипели, коники ржали;Жалко кукушка над ним куковала,Долго дружина по нем тосковала.»
ВдоваКак в дворе у пана строили светлицу,Гнали на работу горькую вдовицу.Ой, всего неделю мужа схоронила,А через неделю дитятко родила;Не́дали с родов ей опочить нимало:Через три дни камни тяжкие таскала;Держит, плача, сына рученькой одною,Каменьщикам камни подает другою:«Стройте, городите белую светлицу,Только пожалейте горькую вдовицу,Вы светлицу стройте, сирую не троньте!»Плачет, а утехи все-то нет сердечку…Видит под горою, видит быстру речку,Подбежала к речке, опустила сына:«Плавай ты по речке, дитятко-дитина!Не видал ты батьку, не увидишь матку:Батьку рано скрыла черная могила,А родная в речке сына утопила!Жил бы ты на свете, был бы хлопец бравой,А теперь по речке день и ночь ты плавайПеред панским домом, под его стенами,Плакай, обливайся горькими слезами!»
Как в дворе у пана строили светлицу,Гнали на работу горькую вдовицу.Ой, всего неделю мужа схоронила,А через неделю дитятко родила;Не́дали с родов ей опочить нимало:Через три дни камни тяжкие таскала;Держит, плача, сына рученькой одною,Каменьщикам камни подает другою:«Стройте, городите белую светлицу,Только пожалейте горькую вдовицу,Вы светлицу стройте, сирую не троньте!»Плачет, а утехи все-то нет сердечку…Видит под горою, видит быстру речку,Подбежала к речке, опустила сына:«Плавай ты по речке, дитятко-дитина!Не видал ты батьку, не увидишь матку:Батьку рано скрыла черная могила,А родная в речке сына утопила!Жил бы ты на свете, был бы хлопец бравой,А теперь по речке день и ночь ты плавайПеред панским домом, под его стенами,Плакай, обливайся горькими слезами!»
Царь Стефан празднует день своего святогоЦарь Стефан великий праздник славит,Празднует Архангела СтефанаИ гостей на праздник созывает,Созывает триста иереевИ двенадцать владык великихQ четыре старых проигумна;рассадил их по местам, как надо,рассадил колено за коленом,Сам пошел, гостям вино подносит,Всякому по чину и по роду,Как царю по правде подобает.Но беседа говорит Стефану:«Царь ты ваш и солнце наше красно,Нам глядеть зазорно и обидно,Что ты служишь и вино подносишь;Сад ты с нами лучше за трапезу,А вино пускай слуга подносит!»Царь Стефан на речь их соблазнился,Сеть с гостями рядом за трапезу,В честь святого не наполнив чашиИ о Боге духом не смиряся;Дать слугам, чтобы с вином ходили,Чествуя угодника святого,Самого ж себя не мог принудитьПослужить слугою час единый.Как стоял Стефан перед гостями,За плечом его стоял Архангел,Крыльями его приосеняя;А как сел Стефан с гостями рядом,Прогневился на него Архангел,По лицу крылом его ударилИ с трапезы царской удалился.Не видал никто между гостями,Как стоял Архангел за Стефаном,Увидал один маститый старец,Увидал и горько он заплакал.Как заметил то прислужник царский,Подошол и тихо старцу молвил:«Что, старик, на празднике ты плачешь?Иль тебя не вдоволь угощали?Мало ел ты, или пил сегодня?Иль боишься, что тебя обидят,Милостию царскою обделят?»Говорит ему маститый старец:«Бог с тобою, царский ты прислужник,Я не мало ел и пил сегодня,Не боюсь я, что меня обидят,Милостию царскою обделят,Но виденье чудное, я видел:Как стоял Стефан перед гостями,За плечом его стоял Архангел,Крыльями его приосеняя;А как сел Стефан с гостями рядом,Прогневился на него Архангел,По лицу крылом его ударилИ с трапезы царской удалился.»рассказал про то царю прислужник;Царь поспешно встал из-за трапезы,А за ним и триста иереевИ двенадцать владык великихИ четыре старых проигумна:Взяли книги, начали молиться,Бдение великое творили,Целых три дни и три тёмных ночи,Господу Всевышнему молясяИ Его угоднику святому –И даря помиловал угодник,Отпуская грех ему великий,Что с гостями сел он за трапезу,В честь святого не наполнив чаши,И о Боге духом не смиряся.
Царь Стефан великий праздник славит,Празднует Архангела СтефанаИ гостей на праздник созывает,Созывает триста иереевИ двенадцать владык великихQ четыре старых проигумна;рассадил их по местам, как надо,рассадил колено за коленом,Сам пошел, гостям вино подносит,Всякому по чину и по роду,Как царю по правде подобает.Но беседа говорит Стефану:«Царь ты ваш и солнце наше красно,Нам глядеть зазорно и обидно,Что ты служишь и вино подносишь;Сад ты с нами лучше за трапезу,А вино пускай слуга подносит!»Царь Стефан на речь их соблазнился,Сеть с гостями рядом за трапезу,В честь святого не наполнив чашиИ о Боге духом не смиряся;Дать слугам, чтобы с вином ходили,Чествуя угодника святого,Самого ж себя не мог принудитьПослужить слугою час единый.Как стоял Стефан перед гостями,За плечом его стоял Архангел,Крыльями его приосеняя;А как сел Стефан с гостями рядом,Прогневился на него Архангел,По лицу крылом его ударилИ с трапезы царской удалился.Не видал никто между гостями,Как стоял Архангел за Стефаном,Увидал один маститый старец,Увидал и горько он заплакал.Как заметил то прислужник царский,Подошол и тихо старцу молвил:«Что, старик, на празднике ты плачешь?Иль тебя не вдоволь угощали?Мало ел ты, или пил сегодня?Иль боишься, что тебя обидят,Милостию царскою обделят?»Говорит ему маститый старец:«Бог с тобою, царский ты прислужник,Я не мало ел и пил сегодня,Не боюсь я, что меня обидят,Милостию царскою обделят,Но виденье чудное, я видел:Как стоял Стефан перед гостями,За плечом его стоял Архангел,Крыльями его приосеняя;А как сел Стефан с гостями рядом,Прогневился на него Архангел,По лицу крылом его ударилИ с трапезы царской удалился.»рассказал про то царю прислужник;Царь поспешно встал из-за трапезы,А за ним и триста иереевИ двенадцать владык великихИ четыре старых проигумна:Взяли книги, начали молиться,Бдение великое творили,Целых три дни и три тёмных ночи,Господу Всевышнему молясяИ Его угоднику святому –И даря помиловал угодник,Отпуская грех ему великий,Что с гостями сел он за трапезу,В честь святого не наполнив чаши,И о Боге духом не смиряся.
Построение СкадраТрое братьев городили город –Марлявчевичи звалися братья:Вукашин король был первый стройщик,А другой Углеша воевода,Третий строил Марлявчевич Гойко –Город Скадар на реке Бояне.Ровно три года городят город,Ровно три года, рабочих триста,Но не могут и основу вывесть,А куда уж весь поставить город.Что работники построят за́ день,То повалит злая вила за́ ночь.Как четвертое настало лето,Слышат – вила кличет из Шанины:«Вукашин, не мучься ты задаром,Не губи добра ты понапрасну:Не видать тебе и основанья,А куда уж весь поставить город,Коли сходных не найдешь двух прозвищ,Сестру с братом, Стою и Стояна,И под башню их ты не заложишь,А заложишь – будет основаньеИ построишь Скадар на Бояне!»Как те речи Вукашин услышал,Подзывает слугу Десимира:«Десимир, мое милое чадо!Был доныне ты моим слугою,Будь отныне моим сыном милым!Запрягай ты ко́ней в колесницу,Шесть кулей бери добра с собою,Поезжай по белому ты свету,Двух ищи ты одинаких прозвищ,Сестру с братом, Стою и Стояна,Добывай за деньги, или силой,И вези их в Скадар на Бояну:Мы заложим их под башню в каменьТак поставим граду основаньеИ построим Скадар на Бояне.»Как услышал Десимир те речи,Снарядил конёй и колесницу,Шесть кулей добра с собой насыпалИ поехал он по белу свету;Ездит, ищет одинаких прозвищ,Ездит, ищет Стою и Стояна.Уж три года Деспмир проездил,Не нашол он одинаких прозвищ,Не нашол он Стою и Стояна,И назад приехал к Вукашину,Отдает коней и колесницу,И кули, как были, вынимает:«Вот тебе кони и колесница,Вот и все добро твое, богатство!Не нашол я одинаких прозвищ,Не нашол я Стою и Стояна!»Как услышал Вукашин те речи,Призывает зодчего он Рада,Зодчий кличет всех людей рабочих,Стали строить Скадар на Бояне,Зодчий строит, злая вила валит,Не дает и основанья вывесть,А не только весь построить город,И опять с горы заголосила:«Эй, король, не мучься ты задаром,Не губи добра ты понапрасну!Коль не можешь и основу вывесть,Так куда ж тебе построить город!Но послушай моего совету:Вас три брата на реке Бояне,И у всякого по верной любе,Чья придет сюда поутру преждеИ рабочим принесет обедать,Заложите вы тоё под камень:Основанье граду будет крепко,Ты построишь Скадар на Бояне.»Как услышал Вукашин те речи,Призывает он родимых братьев,Говорит им: «братья дорогие,Вон с горы что говорит мне вила:Вишь добро мы понапрасну губим,Ни за что нам с вилою не сладить,Не возводит вывесть и основы,А куда уж весь ностронть город!Да сказала, что вот нас три братаИ у всякого по верной любе:Чья придеть поутру на БоннуИ рабочим принесет обедать,Заложить тоё велит под башню:Так поставим граду основаньеИ построим Скадар на Бонне.Только, братья, заклинаю Богом,Чтоб ни чья про то не знала люба;Ни оставим это им на счастье:Чья пойдет, за и пойдет с обедом!»И друг дружке братья клятву дали,Что ни кто своей не скажет любе.Так застала их пора ночная,Ко дворам они вернулись белымИ за ужин сели за господский,А лотом пошли в опочивальни.Но великое свершилось чудо:Вукашин не удержался первый,рассказал он все подруге-любе:Ты послушай, люба дорогая,Не ходи ты завтра на БоянуИ рабочим не носи обедать,А не то себя, душа, погубишь:Завладут тебя под башню в камень!»И Углеша клятвы не исполнил,рассказал и он подруге-любе:«Ты послушай, люба дорогая,Не ходи ты завтра на БоянуИ рабочим не носи обедать,А не то себя, душа, погубишь:Закладут тебя под башню в камень!»Лишь один не посрамился Гойко,Не сказал своей ни слова любе.Как назавтра утро засияло,Встали братья и пошли на стройку.Час обеда настает рабочим,А черёд за любой Вукашнна.Вот идет она к своей невестке,К молодой Углешиной хозяйке,Говорит: «невестка дорогая,Помоги, неможется мне ныньче,Голову мне с ветру разломило:На, снеси обед рабочим людям!»Но Углешнна подруга молвит:Ах, невестка, радостью бы рада,Да рука сегодня заболела,Попроси уж ты сноху меньшую!»Та приходит к Гойкиной подруге,Говорит: «невестка дорогая,Помоги, неможется мне ныньче,Голову от ветра разломило:На, снеси обед рабочим людям!»Люба Гойки ей на это молвит:«Матушка ты наша, королева,Отнесла бы я тебе с охотой,Да еще ребенка не купалаИ полотен не стирала белых!»Вукашиниха на это молвит:«Ты поди, невестка дорогая,Отнеси обед рабочим людям,А ребенка я тебе помоюИ полотна выстираю белы.»Нечего, пошла подруга Гойки,Понесла обед рабочим людям;Как пришла она к реке Бояне,Увидал свою подругу Гойко,Стало Гойке раздосадно-горько,Стало жаль ему подруги верной,Стало жаль и малого ребенка,Что глядел на белый свет лишь месяц:Слёзы пролил Марлявчевич Гойко;Издали его узнала люба,Тихой поступью к нему подходит,Говорит ему такое слово:«Что с тобою, господин мой добрый,Что ты ронишь нынче горьки слёзы?»Отвечает Гойко Марлявчевич:«Ах, душа ты, верная подруга!Приключилось горькое мне горе:Яблоко пропало золотое,Укатилось в быструю Бояну:Вот и плачу, слёз не одолею!»Но не тужит Гойкина подруга,Говорит она, смеючись, мужу:«Лишь бы ты мне был здоров и весел,А про яблоко чего крушиться:Наживем мы яблоко и лучше!»Тут еще ему горчее стало;От своей он любы отвернулсяИ смотреть уж на нее не может.Подошли тогда родные братья,Деверья его подруги-любы,За белы ее схватили руки,Повели закладывать под башню,Призывают зодчего на стройку,Зодчий собрал всех людей рабочих,Но смеется Гойкина подруга,Думает, что с нею шутки шутят.Стали в город городить беднягу,Навалили триста те рабочих,Навалили дерева и камню,Что коню бы стало по колено;Люба Гойки все еще смеется,Думает, что с нею шутку шутят.Навалили триста те рабочих,Навалили дерева и камню,Что коню бы по́ пояс хватило;Как осело дерево и камень,Увидала Гойкина подруга,Что беда у ней над головою,Взвизгнула змеёю медяницей,Деверьям своим взмолилась жалко:«Ради Бога, братья, не давайтеЗагубить мне молод век зелёный!»Так молила да не умолила:Ни один и поглядеть не хочет.Тут зазор и срам она забыла,Господину своему взмолилась:«Не давай ты, господин мой добрый,Городить меня под башню в город,Но поди ты к матушке родимой,У неё добра в дому найдется,Пусть раба или рабыню купит:Заложите их под башню в камень!»Так молила да не умолила –И когда увидела бедняга,Что мольба ей больше не поможет,Зодчему тогда она взмолилась:«Побратим ты, побратим мой зодчий,Проруби моим грудям окошко,Белые сосцы наружу выставь:Как придет сюда мой сокол Ваня,Пососёт он материнской груди!»Как сестру, ее послушал зодчий,Прорубил её грудям окошкоИ сосцы ей выставил наружу,Чтобы мог, придя, её ВанюшаПокормиться материнской грудью.Снова зодчему она взмолилась:«Побратим ты, побратим мои зодчий!Проруби моим очам окошко,Чтоб глядеть мне на высокий терем,Коли Ваню понесут оттудаИ назад с ним к терему вернутся.»И опять ее послушал зодчий:Прорубил её очам окошко,Чтоб глядеть на терем ей высокий,Как оттуда понесут к ней ВанюИ назад с ним к терему вернутся.Так ее загородили в город;Всякий день носили к ней Ванюшу;Восемь дней она его кормила,На девятый потеряла голос,Но кормила Ваню и опосле:Целый год его туда носили.И поныне у людей в помине,Что бежит и будто тихо каплетРади чуда молоко оттуда,И приходят жоны молодыеГрудью той лечить сосцы сухие.
Трое братьев городили город –Марлявчевичи звалися братья:Вукашин король был первый стройщик,А другой Углеша воевода,Третий строил Марлявчевич Гойко –Город Скадар на реке Бояне.Ровно три года городят город,Ровно три года, рабочих триста,Но не могут и основу вывесть,А куда уж весь поставить город.Что работники построят за́ день,То повалит злая вила за́ ночь.Как четвертое настало лето,Слышат – вила кличет из Шанины:«Вукашин, не мучься ты задаром,Не губи добра ты понапрасну:Не видать тебе и основанья,А куда уж весь поставить город,Коли сходных не найдешь двух прозвищ,Сестру с братом, Стою и Стояна,И под башню их ты не заложишь,А заложишь – будет основаньеИ построишь Скадар на Бояне!»Как те речи Вукашин услышал,Подзывает слугу Десимира:«Десимир, мое милое чадо!Был доныне ты моим слугою,Будь отныне моим сыном милым!Запрягай ты ко́ней в колесницу,Шесть кулей бери добра с собою,Поезжай по белому ты свету,Двух ищи ты одинаких прозвищ,Сестру с братом, Стою и Стояна,Добывай за деньги, или силой,И вези их в Скадар на Бояну:Мы заложим их под башню в каменьТак поставим граду основаньеИ построим Скадар на Бояне.»Как услышал Десимир те речи,Снарядил конёй и колесницу,Шесть кулей добра с собой насыпалИ поехал он по белу свету;Ездит, ищет одинаких прозвищ,Ездит, ищет Стою и Стояна.Уж три года Деспмир проездил,Не нашол он одинаких прозвищ,Не нашол он Стою и Стояна,И назад приехал к Вукашину,Отдает коней и колесницу,И кули, как были, вынимает:«Вот тебе кони и колесница,Вот и все добро твое, богатство!Не нашол я одинаких прозвищ,Не нашол я Стою и Стояна!»Как услышал Вукашин те речи,Призывает зодчего он Рада,Зодчий кличет всех людей рабочих,Стали строить Скадар на Бояне,Зодчий строит, злая вила валит,Не дает и основанья вывесть,А не только весь построить город,И опять с горы заголосила:«Эй, король, не мучься ты задаром,Не губи добра ты понапрасну!Коль не можешь и основу вывесть,Так куда ж тебе построить город!Но послушай моего совету:Вас три брата на реке Бояне,И у всякого по верной любе,Чья придет сюда поутру преждеИ рабочим принесет обедать,Заложите вы тоё под камень:Основанье граду будет крепко,Ты построишь Скадар на Бояне.»Как услышал Вукашин те речи,Призывает он родимых братьев,Говорит им: «братья дорогие,Вон с горы что говорит мне вила:Вишь добро мы понапрасну губим,Ни за что нам с вилою не сладить,Не возводит вывесть и основы,А куда уж весь ностронть город!Да сказала, что вот нас три братаИ у всякого по верной любе:Чья придеть поутру на БоннуИ рабочим принесет обедать,Заложить тоё велит под башню:Так поставим граду основаньеИ построим Скадар на Бонне.Только, братья, заклинаю Богом,Чтоб ни чья про то не знала люба;Ни оставим это им на счастье:Чья пойдет, за и пойдет с обедом!»И друг дружке братья клятву дали,Что ни кто своей не скажет любе.Так застала их пора ночная,Ко дворам они вернулись белымИ за ужин сели за господский,А лотом пошли в опочивальни.Но великое свершилось чудо:Вукашин не удержался первый,рассказал он все подруге-любе:Ты послушай, люба дорогая,Не ходи ты завтра на БоянуИ рабочим не носи обедать,А не то себя, душа, погубишь:Завладут тебя под башню в камень!»И Углеша клятвы не исполнил,рассказал и он подруге-любе:«Ты послушай, люба дорогая,Не ходи ты завтра на БоянуИ рабочим не носи обедать,А не то себя, душа, погубишь:Закладут тебя под башню в камень!»Лишь один не посрамился Гойко,Не сказал своей ни слова любе.Как назавтра утро засияло,Встали братья и пошли на стройку.Час обеда настает рабочим,А черёд за любой Вукашнна.Вот идет она к своей невестке,К молодой Углешиной хозяйке,Говорит: «невестка дорогая,Помоги, неможется мне ныньче,Голову мне с ветру разломило:На, снеси обед рабочим людям!»Но Углешнна подруга молвит:Ах, невестка, радостью бы рада,Да рука сегодня заболела,Попроси уж ты сноху меньшую!»Та приходит к Гойкиной подруге,Говорит: «невестка дорогая,Помоги, неможется мне ныньче,Голову от ветра разломило:На, снеси обед рабочим людям!»Люба Гойки ей на это молвит:«Матушка ты наша, королева,Отнесла бы я тебе с охотой,Да еще ребенка не купалаИ полотен не стирала белых!»Вукашиниха на это молвит:«Ты поди, невестка дорогая,Отнеси обед рабочим людям,А ребенка я тебе помоюИ полотна выстираю белы.»Нечего, пошла подруга Гойки,Понесла обед рабочим людям;Как пришла она к реке Бояне,Увидал свою подругу Гойко,Стало Гойке раздосадно-горько,Стало жаль ему подруги верной,Стало жаль и малого ребенка,Что глядел на белый свет лишь месяц:Слёзы пролил Марлявчевич Гойко;Издали его узнала люба,Тихой поступью к нему подходит,Говорит ему такое слово:«Что с тобою, господин мой добрый,Что ты ронишь нынче горьки слёзы?»Отвечает Гойко Марлявчевич:«Ах, душа ты, верная подруга!Приключилось горькое мне горе:Яблоко пропало золотое,Укатилось в быструю Бояну:Вот и плачу, слёз не одолею!»Но не тужит Гойкина подруга,Говорит она, смеючись, мужу:«Лишь бы ты мне был здоров и весел,А про яблоко чего крушиться:Наживем мы яблоко и лучше!»Тут еще ему горчее стало;От своей он любы отвернулсяИ смотреть уж на нее не может.Подошли тогда родные братья,Деверья его подруги-любы,За белы ее схватили руки,Повели закладывать под башню,Призывают зодчего на стройку,Зодчий собрал всех людей рабочих,Но смеется Гойкина подруга,Думает, что с нею шутки шутят.Стали в город городить беднягу,Навалили триста те рабочих,Навалили дерева и камню,Что коню бы стало по колено;Люба Гойки все еще смеется,Думает, что с нею шутку шутят.Навалили триста те рабочих,Навалили дерева и камню,Что коню бы по́ пояс хватило;Как осело дерево и камень,Увидала Гойкина подруга,Что беда у ней над головою,Взвизгнула змеёю медяницей,Деверьям своим взмолилась жалко:«Ради Бога, братья, не давайтеЗагубить мне молод век зелёный!»Так молила да не умолила:Ни один и поглядеть не хочет.Тут зазор и срам она забыла,Господину своему взмолилась:«Не давай ты, господин мой добрый,Городить меня под башню в город,Но поди ты к матушке родимой,У неё добра в дому найдется,Пусть раба или рабыню купит:Заложите их под башню в камень!»Так молила да не умолила –И когда увидела бедняга,Что мольба ей больше не поможет,Зодчему тогда она взмолилась:«Побратим ты, побратим мой зодчий,Проруби моим грудям окошко,Белые сосцы наружу выставь:Как придет сюда мой сокол Ваня,Пососёт он материнской груди!»Как сестру, ее послушал зодчий,Прорубил её грудям окошкоИ сосцы ей выставил наружу,Чтобы мог, придя, её ВанюшаПокормиться материнской грудью.Снова зодчему она взмолилась:«Побратим ты, побратим мои зодчий!Проруби моим очам окошко,Чтоб глядеть мне на высокий терем,Коли Ваню понесут оттудаИ назад с ним к терему вернутся.»И опять ее послушал зодчий:Прорубил её очам окошко,Чтоб глядеть на терем ей высокий,Как оттуда понесут к ней ВанюИ назад с ним к терему вернутся.Так ее загородили в город;Всякий день носили к ней Ванюшу;Восемь дней она его кормила,На девятый потеряла голос,Но кормила Ваню и опосле:Целый год его туда носили.И поныне у людей в помине,Что бежит и будто тихо каплетРади чуда молоко оттуда,И приходят жоны молодыеГрудью той лечить сосцы сухие.
Страницаиз56
СкороКнижный режим
