* * *

Погляди, башмачки раскалились уже докрасна —

Потанцуем!

Погляди, смотрит в окна седая луна —

Потанцуем!

Она бежала по лесу, не помня себя от первобытного животного страха.

Собаки были уже так близко, что она чувствовала их жаркое дыхание. Они не лаяли, как делали бы обычные псы, преследующие дичь. Напротив, погоня происходила в полном безмолвии, прошитом электрическими разрядами ужаса. И только подернутая плотным полотном мрака любопытная луна, высунувшая из-за туч краешек серебряного рожка, наблюдала за происходящим.

Сил почти не осталось, но она бежала. Где-то впереди должно быть безопасное место. Нужно достичь его – и она спасется…

Она не помнила, что это за место, почему нужно стремиться туда и как долго вообще идет эта страшная погоня. Кажется, их сумасшедший забег продолжается уже не первое столетие. Сухое горло болит, ветер безжалостно обжигает его своим касанием, сознание мутится, а она все бежит и бежит, едва ли ощущая под ногами землю, не понимая уже, по земле или по небу.

Но вот один из псов обходит ее слева. Она видит его красные глаза и оскаленную в беззвучном рычании пасть с большими желтоватыми клыками. Он двигается быстро и ловко, словно идеальная машина убийства, как будто длительная погоня ничуть его не утомила.

На миг – всего лишь на один невероятно долгий, мучительный миг – ей хочется сдаться и, закрыв глаза, опуститься на траву, позволяя врагам делать с собой все что угодно. Не чувствовать, не ощущать, не слышать и, главное, прекратить этот бесконечный марафон. Но все же жажда жизни берет свое, и, когда пес прыгает, метя в незащищенную шею, ей удается извернуться и ударить его задними ногами. Пес с визгом отлетает куда-то в кусты.

Вот только продлить торжество невозможно. Мгновенная заминка едва не становится для нее роковой, собаки пытаются взять в кольцо, и ей приходится приложить запредельные усилия, чтобы снова немного оторваться от преследователей.

Если бы только немного отдохнуть, хотя бы минуту!

Если бы только вдохнуть полной грудью, а еще лучше – погрузиться в прозрачную прохладную воду, звенящую, словно хрусталь, и жадно пить, позволяя животворной влаге омыть твое тело, унести прочь всю усталость и боль.

Если бы только на минуту остановиться!

Но она бежит и бежит, и ужасные собаки несутся за ней, настороженно прижимая к голове неправдоподобно алые чуткие уши…

…Она вздрогнула и проснулась, со смущением осознав, что задремала прямо за столом, уставленным многочисленными блюдами. Поблизости от нее, на большой тарелке, украшенной узором из синих переплетенных линий и красными точками, похожими на брызги крови, лежали толсто нарезанные куски розоватого сочного мяса. На соседнем блюде золотились зажаренные до хрустящей корочки бока небольших птиц вроде перепелов или куропаток. Чуть дальше, на черном поблескивающем блюде, лежал горкой паштет, присыпанный крупными гранатовыми зернами, сверкающими при свете свечей, словно драгоценные рубины. Еще дальше стояло огромное блюдо с поросенком, обложенным мочеными яблоками и помидорами. Затем – сочные, истекающие прозрачным жиром кусочки темного ароматного мяса, уложенные на пышную рисовую подушку и украшенные веточками кинзы и базилика… Еще дальше – тестяной лебедь, скорее всего, и скрывавший в себе хорошо пропеченное мясо птицы, затем несколько плоских овальных блюд с какими-то ягодными пирогами…

Конец стола терялся во тьме, но можно было не сомневаться, что и там царит все то же изобилие.

Все это одуряюще пахло, наполняя рот слюной, однако пересохшее горло болело, словно надраенное песком. Даже сглатывать было больно.

– Угощайся, – послышался голос, и она наконец сообразила, что не одна.

Сознание слегка плыло, поэтому все происходящее воспринималось странно, словно она смотрела на мир через плотную кисею.

В темноте, на том конце стола, кто-то сидел.

Разглядеть его лицо она не могла, но голос был приятный, обволакивающий.

– Ты устала, поэтому подкрепись, а потом мы с тобой станцуем. Ты же любишь танцевать? – поинтересовался собеседник так, что становилось понятно, что он просто не услышит отрицательный ответ.

Любит ли она танцевать?.. Интересный вопрос. Кажется, нет. Или все-таки любит? Или она просто никогда не пробовала?

Она снова сглотнула, в смущении чувствуя, что получилось слишком громко – звук эхом разнесся по всему залу…

…Да, они, оказывается, сидели именно в большом, полускрытом тьмой зале. Стол стоял прямиком посреди помещения и был освещен целой гроздью восковых свечей, горящих в похожем на странный цветок литом подсвечнике.

– Налейте моей гостье, – распорядился хозяин.

Тут же, словно по волшебству, перед ней появился бокал – большой и наверняка очень тяжелый, он был слегка грубовато отлит из какого-то бледно-желтого металла и украшен вкраплениями неровных мутных камней: бордовых, цвета запекшейся крови, желтоватых, мутно-белых, вспыхивающих на острых гранях миллионами искорок.

Затем из сумрака выплыл кувшин, удерживаемый чьей-то сильной рукой, и в бокал, хрустально зазвенев, полилась вода.

Горло опять мучительно дернулось, сведенное спазмом, а растрескавшиеся губы непроизвольно приоткрылись.

– Чего же ты ждешь? – удивился хозяин. – Ешь и пей вволю. Сколько захочешь. Тебе больше нечего бояться – ешь, пей и забудь обо всем.

Она кивнула и протянула к бокалу трясущуюся руку.

Но не донесла ее, испуганная странным ощущением, будто сами стены замерли в напряженном ожидании, а тьма затаилась, предвкушая добычу.

«Не пей!» – услышала она голос у себя в голове.

– Я… Кто вы? – спросила она, с трудом отдергивая напряженную руку.

Язык едва слушался, а слова получались корявыми и жалкими.

– Ты спрашиваешь, кто я? – Человек на том конце стола негромко рассмеялся, и она наконец заметила, что он весь закутан в длинный черный плащ. Кажется, бархатный. Или, по крайней мере, представившийся таковым ее воображению. – На твоем месте я бы сначала поинтересовался собственной персоной. Сначала скажи, знаешь ли ты ответ на вопрос, кто ты.

– Кто я? – повторила она непослушными губами и не нашла ответа.

Кто же она? Может быть, лань, бегущая сквозь глухую лесную чащу? Или стрелок в красном плаще, преследующий свою добычу? Кто же она – жертва или охотник? Как и для чего здесь оказалась?

Сбросить бы с себя эту странную апатию и тяжесть, встряхнуться, а еще лучше – с разбегу нырнуть в кристально чистую прохладную воду и погрузиться в нее с головой, смывая усталость, и жадно пить, погасив разгорающийся внутри огонь.

Глава 1. Безнадежность

Анна очнулась от забытья, но мир продолжал расплываться перед глазами.

Небольшая комнатка стала ее тюрьмой, и выбраться отсюда было невозможно – сколько ни колоти в дверь, сколько ни зови на помощь.

Очень хотелось пить, язык казался распухшим и неповоротливым, а мысли возникали с огромным усилием. Еще какое-то время назад она строила планы – то думала разбить дверь одним ловким ударом, то рассчитывала напасть на тюремщика и сбежать… Но дверь оказалась слишком прочной, а тюремщик так и не появился.

Вот тебе и сказка. Каждая девочка рано или поздно входит в свой Темный лес, чтобы встретиться со своим волком. Анна думала, что для нее это уже позади, однако, как оказалось, все только начиналось…

Девушка вздохнула и подтянула коленки к груди. Все мышцы в теле болели, словно ее долго избивали ногами. Что происходит? И что творится с ней там, в реальном мире? Может быть, она попала под машину и умерла? Или только мучительно умирает в какой-нибудь больнице. Знает ли об этом отец? В груди неприятно кольнуло, когда девушка подумала о том, что именно из-за нее он расстался с Оливией. Когда столкновение зашло слишком далеко, он выбрал дочь, и она готова его подвести, оставить одного…

Взгляд сфокусировался на стоящем у двери кувшине.

Вода? Когда она здесь появилась? Анна четко помнила, что никакого кувшина раньше не было. Кто-то принес ей воду. Тот самый тюремщик, которого она дожидалась и не дождалась, видимо, в тот самый момент, когда она во сне или в бреду бежала по лесу или сидела за столом в подземных покоях.

Наконец-то о ней вспомнили!

Девушка с трудом поднялась на ноги и, шатаясь, сделала несколько шагов, преодолевая расстояние, отделявшее ее от двери.

В кувшине и вправду была вода. Анна поднесла его к губам и вздрогнула.

«Не пей!» – прозвучало у нее в голове, в точности как недавно во сне.

Кувшин едва не выпал из дрожащих неловких рук.

На всякий случай Анна опустилась на корточки и поставила сосуд на пол, чтобы не разбить случайно. Почему это она не должна пить? Откуда этот запрещающий голос и с чего вообще к нему прислушиваться?

Голова гудела и казалась опухшей – вместе с языком.

Что сказал бы на это Даниэль?

Даниэль учил ее примерять на себя законы сюжета, но ее сюжет давным-давно вышел из-под контроля.

Все началось, когда в руки Анны попала пластиковая фигурка в красном плаще. После этого девушка в первый раз очутилась в сказке, познакомилась с Принцем и узнала, что сказочная страна находится в опасности и именно она, Анна, является избранной и может спасти королевство.

И она сделала это. Не побоялась войти в Темный лес, уйти от Охотника, победить его оборотней и в конце концов встретиться с Колдуном, живущим в черном замке, и одолеть его.

Но вот тут-то все пошло совсем не так, как ожидала девушка. Колдун оказался Королем, и именно Королева, мать Принца, отравила его, впустив в сказочный мир зло. Зло оказалось настолько велико, что отравленный Король поднялся, чтобы противостоять Королеве, и сама земля сказочного королевства страдала от их вражды, разъедаемая злобой и проливаемой кровью.

Она вторично убила Короля, заставив его упокоиться, но Королева вовсе не хотела признавать ее заслуги, а Жан, провожающий Анну через Темный лес, предал ее и завел вот в эту самую комнату, где девушка обнаружила висящие на стенах красные плащи, принадлежавшие ее предшественницам. Сколько девочек погибли до нее, пытаясь выполнить волю Королевы и веря в свою избранность?.. Увы, немало. Значит, и ее избранность оказалась мифом, а она сама оставалась слепой игрушкой в руках Королевы. Разжалована из главной героини в пешки. Это было так несправедливо и похоже на обычную, не сказочную реальность, что хотелось плакать.

Судя по тому, что Анну держали здесь без еды и воды, выпускать живой ее не собирались. Но по законам сюжета кто-то ведь должен прийти к ней на помощь в этот переломный момент? Но она же победила Колдуна, она – одна из всех! – значит, она все-таки избранная, все-таки главная в этом сюжете. Герой ведь всегда проигрывает всего лишь в шаге от победы, чтобы затем уверенно преодолеть все трудности и подарить читателю восторг и веру в собственные силы.

Личность того, кто изменит ход сюжета, не вызывала сомнений.

Принц не узнал ее при встрече, одурманенный чарами матери. Но сейчас наверняка он или услышит что-то о ней, или в руки ему попадет какой-нибудь предмет. Он поймет, что Анна в опасности, и внезапно все вспомнит, а затем придет сюда и ее освободит.

Нужно только подождать совсем немного.

А для этого требуются силы.

Так почему же ей запрещают пить из кувшина? Она совершенно ослабела и умрет, если немедленно не выпьет хотя бы каплю!

Девушка снова взялась за кувшин и вдруг услышала, что в дверь кто-то скребется.

– Эй! – раздался приглушенный голос. – Ты там жива?

Голос был смутно знакомым.

– Эй, слышишь, я пришел, чтобы помочь!

Анна отшатнулась, наконец опознав предателя.

– Проваливай! – хрипло крикнула она Жану.

Даже это простое действие потребовало от нее огромной концентрации сил.

– Королева собирается тебя отравить! Ничего не ешь и не пей! Я что-нибудь придумаю, – послышалось из-за двери.

– Придумаешь? – Анне захотелось расхохотаться. – Ты уже придумал, если не помнишь.

– У меня не было выхода. Держись…

Голос стал тише, словно его обладатель уже удалялся от двери.

– За что мне держаться? Что мне вообще делать? – крикнула она сухим горлом.

Ответа не последовало. Очевидно, Жан и вправду ушел… или его и вовсе не было и она все это придумала. Она вообще постепенно начинала путать реальность и сказку, то, что происходит на самом деле, и бредовые бессмысленные видения.

Коснувшись холодного бока глиняного кувшина, грубого, лишенного хоть какого-то примитивного узора, Анна подумала, что, возможно, стоит выпить эту воду и принять скорую смерть…

Но Принц! Он же придет за ней! Что станется с ним, если он увидит, что она мертва? Нет, нельзя быть эгоисткой и нужно держаться… хотя бы ради него и ради папы. Вот теперь она понимала отца немного лучше. Если он так любит эту Оливию, возможно, стоит дать им шанс? Надо признаться, она сама относилась к мачехе предвзято. Неужели нужно оказаться на грани жизни и смерти, чтобы оценить и понять действительно важные вещи?

Чтобы не поддаться минутному искушению, Анна отползла подальше от кувшина, уткнулась в угол, где висел один из потрепанных красных плащей, заскорузлый от чьей-то давным-давно пролитой крови. Она не первая девочка, попавшаяся на красивый фантик и поверившая в сказки. Но больше она не допустит ошибок. Нельзя спешить. Нужно запастись терпением и ждать. Какой смысл Жану обманывать ее сейчас? Если к ней действительно приходил Жан, можно надеяться на благоприятный исход. Он найдет Принца и приведет его в чувство, напомнит об Анне… А дальше… дальше все будет так, как бывает в правильных сказках.

Откуда только брать его – это терпение?..

– Сюжет – это последовательность сцен, происходящих в художественном произведении и подчиняющихся определенным правилам. Это основа формы произведения, – принялась бормотать девушка, чтобы не сойти с ума или опять не впасть в прострацию. Вызубренные определения помогали удерживаться на грани сознания. – Литературный герой – это образ человека в литературе. Зачастую так называют наиболее важных действующих лиц, иначе персонажей. Антагонист – непримиримый противник героя, которого также называют протагонистом, главным героем, противопоставляя его антагонисту. В некоторых произведениях выведен ложный протагонист – тогда читатель сначала думает, что перед ним главный герой, но ошибается… Здесь уместно ввести тест вроде: «Узнай, кто ты: протагонист или ложный протагонист». Если ты главный герой – то выживешь, нет – умрешь.

Анна закрыла глаза. Думать становилось все труднее, мысль ускользала, словно нить от волшебного клубочка.

Девушка не знала, сколько прошло времени. Несколько раз она все же проваливалась в прострацию, словно в глубокую черную яму, а потом выныривала оттуда, не понимая, что происходит, день сейчас или ночь.

Она снова подползала к кувшину и едва не отхлебнула в полубреду пахнущую железом воду, но вовремя очнулась и вылила содержимое на пол, чтобы больше не поддаваться искушению, а затем свернулась калачиком и затряслась в болезненных рыданиях, не смягченных ни единой слезинкой, – очевидно, влага оказалась слишком драгоценной для организма.

Она еще тяжело дышала, с трудом стараясь прийти в себя, когда за дверью снова раздались звуки. Что-то стукнуло, затрещало дерево, и заскрипело железо. Кто-то взламывал дверь.

С трудом опираясь на стену, Анна постаралась подняться. Ей не хотелось, чтобы Принц видел ее жалкой и раздавленной.

Наконец дверь открылась, и, глядя на вошедшего, девушка поняла, что у нее все-таки начались галлюцинации. Этого не могло быть. Этот человек просто не мог здесь находиться.

– Ты? – прошептала она непослушным севшим голосом.

Он молча шагнул к ней и подхватил ее обессиленное тело. Прежде чем снова отключиться, Анна почувствовала запах дыма и леса.

* * *

Он пил уже пятый день.

В маленьком охотничьем домике, расположенном вдалеке от обычных лесных дорог, пахло сосновой смолой и шкурами, украшавшими стены, а ветки скреблись о тонкую крышу, словно умоляя впустить их внутрь.

Дом велел поставить отец, увлекавшийся охотой, и вот теперь это жалкое строение, возможно, станет его последним пристанищем. На пышную каменную гробницу оно, к сожалению, не похоже, но и не по чину ему царские гробницы.

Охотник нацедил из бочки еще мутноватой жижи с резким запахом и залпом осушил стакан.

Что еще ему оставалось? Свое задание он сумел провалить, причем дважды. В первый раз Короля, которому он присягал и которого клялся защищать своей честью, убила Королева, подлив ему яда. Во второй раз вышло и того хуже – их, словно неопытных глупых юнцов, победила обыкновенная девчонка. Обдурила. Обвела вокруг пальца. При мысли о ней в груди разгорелась глухая злость, и Охотник что есть силы швырнул стакан в стену.

Он, королевский рыцарь, оказался беспомощным идиотом. Наверняка Королева посмеялась, слушая эти рассказы. А девчонка с Принцем уже спешат под венец, и что там дальше положено в этой глупой сказке? Ага, и жили они долго и счастливо, пока не умерли. Впрочем, мир расшатался, так что, судя по всему, это не заставит себя ждать долго.

Но пока еще можно пить и пытаться позабыть о потерянном прошлом и о том, что у него уже нет будущего и жить ему, в сущности, незачем. Правда, когда за ним придут люди Королевы, а это непременно случится, он еще преподаст им небольшой урок – на память и для того, чтобы не мнили о себе слишком много…

Охотник передвинул бочонок к краю стола, открыл кран и подставил рот под льющуюся резко пахнущую струю. А так значительно удобней. И зачем он вообще пользовался этим дурацким стаканом?..

Когда там еще придут от Королевы? У него есть время, чтобы помянуть и своего господина, и собственную загубленную жизнь.

…Верный конь не предупредил хозяина ни звуком, поэтому Охотник едва не пропустил тот миг, когда дверь скрипнула.

Выругавшись про себя, что время умирать настало так неожиданно быстро и Королева, очевидно, слишком спешила с ним расправиться, Охотник схватил взведенный арбалет и пустил стрелу в ту же минуту, как начала открываться дверь.

Впрочем, в последний миг в затуманенном алкогольными парами мозгу возникло понимание того, что происходит, и он успел слегка отклонить прицел.

Девушка в зеленом плаще, возникшая на пороге, равнодушно посмотрела на вонзившуюся в притолоку у ее головы стрелу, высвободила пришпиленную прядь золотисто-медовых волос и, поморщившись, обратила взгляд на Охотника.

– Миледи!.. – Тот слегка приподнялся и отвесил неуклюжий поклон, но тут заметил, что жидкость из бочонка беспрепятственно хлещет на пол, и кинулся спасать свое имущество.

Девушка так и осталась у двери – тоненькая, похожая на настороженную лань, и ее нервные ноздри вздрагивали, вдыхая явно неприятные для нее запахи. Она дождалась, пока Охотник кое-как управится с бочонком, и только потом сделала всего лишь один крохотный шаг в его сторону.

– Госпожа зовет тебя, – прозвучал чистый, как хрустальный колокольчик, голос.

Охотник поморщился.

– Что, – он икнул, – что мне до твоей госпожи?

И прищурился, в упор разглядывая гостью.

Прежде его не баловали подобными приглашениями. Видно, дела и вправду плохи. Гораздо хуже, чем он думал.

– Ты не сдержал свои клятвы, но госпожа даст тебе возможность искупить последствия того, что случилось и по твоей вине, – проговорила девушка и, уже не дожидаясь ответа, вышла за дверь.

Охотник тяжело вздохнул.

Он может остаться здесь, и его больше не потревожат – по крайней мере до появления людей Королевы. А может и пойти за посланницей и вступить в новую игру. Неизвестно, к какому результату она приведет, но если сидеть здесь, то все уже точно известно.

Тихо выругавшись, Охотник поднялся, пошатнулся, но устоял на ногах. Затем пристегнул к поясу ножны с охотничьим ножом, лежащим здесь же, на столе, – чтобы, если что, лишний раз не бегать, взял свой лук. Арбалет так и остался валяться на полу – это было несерьезное оружие, хотя и мгновенно готовое к применению. Стрелять и драться он мог в любом состоянии, а вот держаться на ногах – дело посложнее.

Выходя из дома, он споткнулся о порог и едва не упал под ноги девушке в зеленом, отступившей от него с презрением на бледном, красивом, но словно бы не совсем живом лице.

– Веди, – милостиво объявил он.

Девушка снова скривила безупречные губы и вдруг шагнула к нему. Ее холодные тонкие руки легли на его виски, и голову пронзила боль.

Охотник до скрежета сжал зубы.

Буквально за мгновения его словно прошило молнией, а желудок перекрутился несколько раз.

Потом в голове прояснилось. Впервые за последние пять дней.

Стало тошно и противно.

Агат, привязанный неподалеку, ткнулся горячими губами в щеку хозяина и мотнул головой, словно приветствуя его возвращение из далеких краев.

– Ловко. – Охотник неприязненно посмотрел на деву в зеленом. – Не хочешь, чтобы я в недостойном виде перед твоей госпожой предстал! Подумаешь, я к ней в гости не напрашивался. Это она, заметим, сама за мной послала.

Девушка не ответила, но повела рукой и выжидательно посмотрела на Охотника.

Пришлось седлать Агата, и они отправились в путь.

Его провожатая шла впереди, причем так быстро, что он верхом едва поспевал за ней. Лес словно расступался перед девой в зеленом, что, впрочем, было совершенно закономерно, учитывая ее природу.

Агат следовал за ней и без понуканий понимал, что от него требуется. Он был исключительно умным конем, и Охотник на миг испытал жгучий стыд, что с пьяных глаз мог не поверить другу и едва не пустил стрелу прямиком в посланницу. Вот вышел бы скандал!

Он знал о существовании таких существ, как она, и даже иногда видел их в лесу, но впервые вступил в непосредственный контакт и, более того, оказался призван пред очи самой владычицы. А дело ведь и вправду дрянь, да еще какая!

За этими мыслями они незаметно подъехали к озеру, миновав стороной обрывистый берег и приблизившись вплотную к воде. Здесь из камышей сама собой выплыла небольшая лодочка.

– Оставь коня здесь. С ним ничего не случится, – снова нарушила молчание девушка.

Охотник спешился, на всякий случай проверил, хорошо ли выходит из ножен нож, поправил на плече лук и ободряюще хлопнул Агата по холке.

– Ты уж извини, мой друг, но леди просит. Придется тебе подождать, раз в покои не допускают.

Конь коротко заржал.

А девушка уже вступила в лодку и теперь стояла на корме, держа в руках весло и поджидая пассажира.

Он не слишком жаловал воду. Тем более эту.

Это озеро являлось самим средоточием их мира. Оно возникло здесь прежде всего сущего, и оно останется, когда весь мир вокруг поглотит беспросветная мгла, когда придет конец времен и не будет больше ничего, кроме этого озера с чистой кристальной водой, до самого дна пронизанной сейчас солнечными лучами.

Вода этого озера обладала целебными свойствами, однако она же дарила забвение и забирала с собой – Охотник уже знал это немного лучше, чем ему бы хотелось.

И все же от таких приглашений, что поступило ему, не отказываются, поэтому он вошел в лодку. Провожатая взмахнула веслом, и суденышко легко заскользило по озерной глади к далекому, теряющемуся в тумане, идеально круглому острову.

Охотник опустился на лавку, взглянул в воду и отпрянул, потому что оттуда на него смотрела оленья морда, на которой сияли умные человеческие глаза. Он мог бы поклясться, что глаза эти принадлежат женщине, и даже догадывался, какой именно. Той самой, о которой рассказывал когда-то отец. Той, которая сбежала от великого охотника, господина жизни и смерти, обернувшись белым оленем, и бросилась в это самое озеро. Той, которая однажды должна встретиться со своим преследователем лицом к лицу, и тогда… тогда настанет конец света.

– Каждый видит там что-то свое, – заговорила девушка в зеленом. Она смотрела вперед, на остров, но Охотник знал, что она знает о каждом его движении. – Иногда это имеет отношение к прошлому, иногда – к будущему, а порой просто отражает сиюминутное.

– Когда я был здесь в прошлый раз, то видел девушку, она тянула меня на дно, – сказал Охотник.

Белый олень исчез, и все же на душе было тревожно.

– Тебе нужно было отдохнуть, или ты не хотел делать того, что собирался, – произнесла его спутница, и они замолчали.

Остров все приближался, медленно выступая из тумана. Он казался нарисованным акварелью на шероховатой голубой бумаге – такой же прозрачный, нереальный и едва ли имеющий отношение к привычному миру.

Охотник заметил, что его проводница уже не орудует веслом – лодка плывет сама, неторопливо приближаясь к цели. Наконец она ткнулась носом в белый песок пологого берега, и девушка в зеленом спрыгнула на сушу. Последовав за ней, Охотник оказался в роще, очень светлой и чистой. Кроны не слишком высоких деревьев казались сшитыми из прозрачной зеленой кисеи и трепетали на ветру, рассыпая вокруг миллиарды радужных зайчиков.

В глубине рощи, на поляне, стоял странный дом. Его каменные колонны обвивали плющ и молодая лоза, тут и там свешивались сочные виноградные грозди. Янтарные ягоды словно сочились соком, и невозможно было удержаться от того, чтобы не попробовать хоть одну из них – каждая гроздь сулила невероятное блаженство и источала легкий пьянящий аромат.

Чтобы удержаться от соблазна, пришлось напрячь волю, а заодно сжать кулаки, вонзив ногти в ладони. Зато провожатая кинула на Охотника еще один, более внимательный взгляд, и на этот раз в нем проскользнуло нечто вроде уважения.

Миновав квадратный внутренний двор, посреди которого находился искусственный пруд, где среди лотосов плавали разнообразные цветные рыбки, а по воде скользили тени от листьев осоки, наклонившихся над водоемом, они вошли под следующую арку и очутились в большом и светлом зале. Все вокруг было выточено из зеленоватого полупрозрачного камня, даже гладкий пол, в котором Охотник видел собственное отражение. Он ступал по этому полу, и ему казалось, что идешь по воде.

Посреди зала, на удобном троне, увитом цветами и лозами, сидела женщина.

У нее была очень белая полупрозрачная кожа, под которой легко угадывались все венки, пронзительные ярко-голубые глаза и волосы такой отчаянно солнечной рыжины, что глядеть на них становилось больно. На хозяйке было длинное зеленое платье с вышитым золотой нитью затейливым узором из цветов и плодов, кажется, всех возможных на свете растений, а на голове вместо короны красовался венок.

Подле трона стояли, сидели и даже лежали, уютно приподнявшись на локте, юноши и девушки, все в зеленом и с прекрасными лицами, ни на одном из которых нельзя было отыскать ни единого изъяна. Они смеялись, болтали, лакомились фруктами, поили друг друга вином из изящных узорных кубков. В зале царило веселье и оживление и слышался постоянный легкий гул, похожий на гул крови в венах. Казалось, это был отзвук самой жизни.

– Госпожа. – Охотник сделал еще шаг и встал на одно колено, адресуясь к трону.

– Подойди. – Голос рыжеволосой был звучным и словно бы тоже пропитанным солнцем.

Приблизившись к ней и взглянув в ее лицо, Охотник невольно подумал, сколько же ей лет… вернее, столетий. На вид казалось, что ей еще нет и восемнадцати, однако то ли прихотливая линия рта, то ли особый отблеск в глазах говорили о том, что пора ее юности, должно быть совпавшей с юностью этой земли, давно позади.

– Ты не слышал, что задумываться о возрасте женщины неприлично? – коротко рассмеялась Госпожа и, взяв с блюда большую ягоду ежевики, словно вырезанную из драгоценного агата и в то же время живую, налитую сладостным соком, положила ее себе в рот.

– Простите, Госпожа. – Он склонил голову. – Я простой охотник, отвыкший от учтивых манер и одичавший в лесу.

– Я знаю, кто ты, кем был и кем остался, несмотря ни на что. Ты забавный. Но не забывайся. – Она погрозила ему пальчиком. – Ты знаешь, что происходит.

– Я ничего не знаю, Госпожа, – ответил он, отводя взгляд – глаза слепило от ее сияния. – Все то, что я вижу, может быть плодом моего собственного воображения.

– Ну нет! – резко возразила она. – Ты знаешь, что этот мир оказался на грани бездны и его дни могут быть сочтены. И ты нужен мне, чтобы остановить это падение.

Он вздохнул. Служение – ну конечно, ей требовалась его верная служба, поэтому она и намекнула на его происхождение и прошлое.

– И Госпожа думает, что я смогу удержать наш мир? – спросил он с иронией. – Может быть, до Госпожи не доходили слухи о моих последних гм-м… подвигах?

Она неожиданно звонко рассмеялась, а потом вдруг снова стала серьезной.

– Поэтому я и велела позвать тебя. Ты должен исправить причиненное зло. А для начала – спасти девчонку.

Охотник снова поднял глаза на Госпожу, не скрывая удивления.

– Спасти? Но… – Он еще не договорил, когда понял, что, если принять в расчет характер Королевы, у убийцы Короля сейчас и вправду могли быть серьезные проблемы, вероятнее всего несовместимые с жизнью. – Но с этим поручением гораздо лучше справится кто-нибудь из ваших, моя госпожа. Разве мне сравниться с теми, кто действительно властвует в лесу? К тому же мы с ней… гм-м-м… не слишком ладили, – закончил он фразу несколько иначе, чем собирался.

– Мне все равно, что ты думаешь о ней или что она думает о тебе! – Голос хозяйки стал холоден, как быстрый горный ручей, даже шум вокруг нее примолк, словно тронутый морозом, а на стоящем перед ней золотом блюде, или это только показалось Охотнику, появилась легкая бахрома изморози. – Ты вытащишь ее из дворца и приведешь сюда!

Ему тоже стало холодно – до самых костей, как будто плоть проткнули тоненькие ледяные иглы. Спорить с Госпожой, хозяйкой всего живого, было не то что глупо или безумно, это было попросту невозможно.

На плечи ему, казалось, обрушилась неимоверная тяжесть, и Охотник склонился перед троном фактически вопреки собственной воле.

– Я исполню твое поручение или умру, – проговорил он, удивляясь, что голос звучит достаточно ровно.

– Нет! – Она резко поднялась на ноги, и фрукты из опрокинутого блюда раскатились по залу, круглые ягоды смешно подпрыгивали на полу, а свита уставилась на Охотника в удивлении и ужасе. – Мне не нужна твоя смерть. Мой муж и так получил достаточно. Ты останешься жив и исполнишь мое поручение. Без всяких «или».

– Да, моя Госпожа, – отозвался он, благоразумно удерживаясь от расширенного ответа.

Она кивнула и снова села на свое место, а Охотник понял, что аудиенция окончена.

Уходя из зала, он слышал смех и веселые голоса, а в одном из углов заметил благополучную парочку кроликов, вовсю озабоченных продолжением рода. Всё здесь стремилось жить, всё было наполнено живительным соком, словно никто не видел зловещую тень смерти, стоящую у них за спиной. Или ее просто-напросто не хотели видеть.