9
Конечно, к компьютерам ФСБ доступ для них был закрыт. Это было слишком сложно даже для такого профессионала, как Зиновий Михайлович. А вот общие показатели преступности, региональные очаги по Москве, динамику развития преступности вывести из общих данных было вполне возможно. Дронго обратил внимание на резкое снижение преступности среди чеченцев в последние несколько дней и, наоборот, быстрый рост числа задержанных именно из лиц чеченской национальности.
Это были данные из Управления внутренних дел Москвы. Они были не особенно засекречены и передавались для пользования в ФСБ и СВР по обычным каналам, хотя и под грифом «секретно». Именно поэтому Зиновию Михайловичу и удалось получить через СВР столь четкую картину происходящего.
По телевизору, сменяя друг друга, выступали кандидаты в президенты от основных оппозиционных партий. Каждый требовал решительно наказать преступников, устроивших два взрыва. Почти никто не сомневался, что виновниками этих событий были чеченцы. Было принято специальное заявление чеченской диаспоры в Москве о непричастности местных чеченцев к подобным происшествиям. Но общий маховик пропаганды, уже раскрутившийся не в пользу чеченцев, начал действовать. Лидер оппозиции, глава национал-патриотической партии, чей автомобиль пострадал во время первого взрыва, решительно требовал восстановления КГБ и принятия чрезвычайных мер по отношению к чеченцам. Другой лидер оппозиции, от объединенных левых сил, у которого по всем показателям были наибольшие шансы, говорил о неспособности властей справиться с очередной волной терроризма, обвинял нынешнего президента в безволии и отсутствии желания к наведению порядка.
Позже, в информационной программе, выступил и сам президент. Он долго говорил о вреде терроризма и об использовании оппозицией этих взрывов в своих корыстных интересах. Он так возмущался именно последним обстоятельством, словно оппозиция давала ему слово не использовать эти взрывы против него в их избирательной кампании. Президент пообещал найти виновников этих «варварских акций» и строго наказать их.
Комментаторы в один голос указывали, что взрывы резко накалили политическую обстановку и президентские выборы могут быть даже перенесены на несколько месяцев. Дронго слушал эти сообщения, понимая, что оба взрыва были не просто спланированы и осуществлены террористами. Они были совершены с учетом политической обстановки и нынешней ситуации в стране.
На следующий день Коврова принесла ему новые материалы по расследованию. Группа Воробьева по-прежнему топталась на месте, не имея никаких явных доказательств и определенных версий случившегося. Дронго, дочитав до конца эти сообщения, вернул их своему необычному связному. Женщина, как и раньше, терпеливо ждала, пока он окончит читать.
– Ничего определенного, – разочарованно сказал Дронго. – Вы могли бы и не ждать. Эту информацию можно прочитать в газетах. Я не понимаю, почему она секретная.
– В таком случае читайте все из газет, – невозмутимо ответила Коврова.
– Вот за что я не люблю женщин, – загадочно произнес Дронго, – так это за их язвительность.
– Спасибо. – Она поднялась. – У вас все?
– Почти. Скажите, что с сегодняшнего дня я постараюсь начать более активный поиск. Сидение в квартире с компьютерами Зиновия Михайловича дает не слишком обнадеживающий результат.
– Я передам, – пообещала Коврова. – Может, вам мешает и Зиновий Михайлович тоже?
– Нет, он как раз мне не мешает, – улыбнулся Дронго и неожиданно для женщины спросил: – А вы и раньше работали в разведке?
Она, собрав материалы, ничего не ответила и быстрым шагом вышла из комнаты. Дронго вернулся к Зиновию Михайловичу.
– Проверьте, не изменились телефоны группы Славина? – попросил он. – Мне нужно будет встретиться с кем-нибудь из них.
– Изменились, – сказал через некоторое время Зиновий Михайлович. – По моим данным, этих телефонов уже нет в их компьютерной сети. Обычно они держали для этих целей даже два телефона: один для факса, другой был связан с компьютерами. Оба телефона изменились.
– Интересно, – размышлял Дронго вслух, – почему они решили так быстро изменить номера своих телефонов? Обычная секретность? Не похоже. Может, про них узнал кто-то третий? Из-за нас они могли изменить свои номера?
– Не думаю, – ответил Зиновий Михайлович, – мы ведь не подключались к их компьютерам. Вы мне запрещали напрямую выходить на них. И потом, у них есть прекрасный специалист – Дима Виноградов. Я его почерк уже знаю, очень хороший профессионал, хотя и молодой человек.
– Вы правильно делали. Можете выйти на связь с Виноградовым так, чтобы он не сумел просчитать, откуда вы говорите?
– Через спутник могу. Мне разрешен доступ через сеть СВР, а у них много закодированных сигналов, о которых никто не знает.
– Даже в ФСБ?
– Даже там.
– В таком случае постарайтесь связаться с Виноградовым. Мне нужно будет поговорить с группой Славина, но так, чтобы они не поняли, кто и откуда с ними говорит.
– На это нужно часа три, – пробормотал Зиновий Михайлович. – Найдем их через закодированную систему СВР.
– Начинайте, – разрешил Дронго.
Через три с половиной часа Зиновий Михайлович наконец облегченно сказал:
– Контакт установлен.
Дронго подошел к нему.
– Передайте им, что мы знаем, почему они сменили телефонные номера.
– Так и передать? – удивился Зиновий Михайлович.
– Так и передайте, – подтвердил Дронго.
Его собеседник передал информацию и спустя некоторое время хмуро сказал Дронго:
– Они пытаются установить, откуда мы вышли с ними на связь.
– Сумеют?
– Нет. Это практически невозможно. Спрашивают, кто мы такие?
– Передайте, что друзья.
Снова заработала клавиатура.
– Они снова нас ищут, – сказал Зиновий Михайлович. – Кажется, хотят подключиться и к системе компьютеров ФСБ, чтобы нас обнаружить.
– Если они будут на верном пути, сразу отключайтесь, – посоветовал Дронго.
– Я использовал метод «рассеянного поиска», это когда сразу несколько тысяч сигналов сливаются в один и идут по одному каналу. Найти очень сложно. На это нужно несколько недель работы. Минимум две, не менее.
– Хорошо. Вы можете узнать информацию из их компьютеров?
– Нет. У них блокировка. И все замыкается на единую сеть ФСБ. А там своя контрольная аппаратура. Ничего конкретного выяснить невозможно, все будет стерто. Там такой приказ.
На другом конце рассерженный Славин говорил Виноградову:
– Каким образом им удалось войти и в наши компьютеры? Почему мы не можем обнаружить их и в этом случае?
– Какая-то новая система шифра, – бормотал лихорадочно работавший на клавиатуре Виноградов, – все кодировано. По-моему, их сигналы идут через спутник. Или через Интернет; впрочем, обе системы достаточно схожи.
– Значит, они могут говорить и не из нашей страны, – уточнил Славин.
– Откуда угодно, – подтвердил Виноградов.
– Который час? – спросил подполковник.
– Уже четыре, – ответил Ордовский, – через час у вас встреча. Может, они проверяют.
– Постарайтесь все-таки выяснить, – попросил Славин, – откуда такой непонятный интерес именно к нашей группе?
В этот момент Дронго передал сообщение: «Мы готовы встретиться».
Этим сообщением он ПРЕДЛАГАЛ встречу. А Славин и его люди решили, что он ПОДТВЕРЖДАЛ о встрече. Они были слишком заняты предстоящей встречей, чтобы поверить в подобное совпадение.
– Демонстрируют нам свое могущество, – разозлился подполковник. – Передай, что мы помним о встрече.
И изумленный Зиновий Михайлович, а вслед за ним не менее удивленный Дронго сразу прочитали в ответ, что там помнят о сегодняшней встрече. Дронго сразу понял, что произошло наложение двух событий, столь редко встречаемое и все же закономерное, когда люди сутками напролет заняты одной и той же проблемой и не могут просто подумать ни о чем другом.
– Дайте сигнал на принятие их информации и отключайтесь, – быстро приказал Дронго, а когда Зиновий Михайлович все сделал, посмотрел на часы. Было уже десять минут пятого.
Дронго бросился к телефону, набирая номер Ковровой. Она сразу взяла трубку.
– Мне нужна машина, – попросил Дронго, – и очень срочно. Желательно даже два автомобиля с сотрудниками СВР.
– Как срочно они вам нужны? – невозмутимым голосом спросила Коврова.
– Через пять минут, – нагло ответил Дронго, – а если можно, еще быстрее.
– Я узнаю, – кажется, ничто не могло удивить эту женщину.
Спустя ровно минуту она перезвонила:
– Через двадцать минут две машины будут у вашего дома.
– Это поздно, – пробормотал Дронго.
– Вы же не думали, что они прилетят на вертолетах, – не удержалась от сарказма Коврова.
– Нет. Но я просто считал, что ваши люди наблюдают за нашей квартирой, – в таком же тоне ответил Дронго и положил трубку. Потом посмотрел на часы. Было уже пятнадцать минут пятого. Нужно сделать все, чтобы успеть на эту встречу. Вполне вероятно, что она состоится ровно в пять часов дня. Это было бы наиболее логичное решение. С одной стороны – это еще рабочий день, с другой – это уже окончание дня, когда масса людей начинает заполнять улицы и станции метро. На это время лучше всего назначать встречи, если вы хотите уйти незамеченным от любого преследования.
– Повезло вам, – противным голосом заметил Зиновий Михайлович, словно огорчившийся за такое случайное наложение двух информаций.
– Пока не очень, – спокойно возразил Дронго. – Вот если вечером я вернусь хоть с какой-то информацией, тогда, пожалуй, соглашусь с вами. Было бы гораздо полезнее, если бы вы смогли узнать об этом, не прибегая к столь опасным переговорам.
– С кем это они должны встречаться? – спросил Зиновий Михайлович.
– С кем угодно, – сказал Дронго, – но это уже лучше, чем ничего. Думаю, у них сегодня будет очень важная встреча. И я не уверен, что буду на ней желанным гостем.