Пролог
Настроение на нуле. Я должна была провести выходные у Лизы, своей лучшей подруги, но так сложились обстоятельства, что я сломя голову несусь обратно домой. Девичьи посиделки закончились ссорой. Когда я решила поплакаться подруге в жилетку, Лиза заявила мне, что я живу на всем готовеньком и мне не на что жаловаться. От услышанного от Лизы я в шоке. Никогда не думала, что моя лучшая подруга, окажется такой завистливой себялюбивой лицемеркой. Она считает мою жизнь идеальной. Да, у меня все есть: я красива, молода и богата. У меня любящий муж, и нас с Никитой связывают глубокие чувства. Но разве я виновата в том, что он полюбил меня, а я его? И в том, что он более чем обеспечен я тоже не виновата.
Но и в моей жизни не все так гладко. Мы с Никитой мечтаем о ребенке с того самого дня, как поженились, но уже почти пять лет у нас ничего не получается. Конечно, впереди еще много времени. Мне всего двадцать четыре, а мужу двадцать восемь. У нас еще все впереди, и я уверена, что скоро появится и долгожданный малыш. Однако… Однако мне тоже тяжело. Каждый месяц я с замиранием сердца жду тех дней, когда должен начаться мой цикл. Я жду задержки, чтобы наконец—то запрыгать от счастья. Но каждый месяц мой организм срабатывает как часы – день в день. Никита не показывает своего недовольства, но я вижу, как он разочаровывается, а в глазах плещет отчаяние.
Он хочет ребенка. Хочу его и я. Именно об этом я пыталась рассказать Лизе, которую всегда считала чуть ли не сестрой. А она кинула мне в лицо:
– Ты зажралась. Тебе грех жаловаться.
От подруги я уехала. Какой провальный выходной. Но в этом есть и свои плюсы. Я смогу провести всю субботу и воскресенье одна. Никита в командировке и вернется только в понедельник утром.
Такси останавливается у ворот нашего особняка. Я расплачиваюсь с водителем, вхожу в небольшую дверь рядом с автоматическими воротами и иду к дому.
Входная дверь почему—то не заперта. Но я ее закрывала! Я не могла забыть! Неужели в особняк пробрались грабители? Но почему тогда сигнализация не сработала? Чувствую, как тело пробивает озноб страха.
Я толкаю дверь и оказываюсь в просторном холле. Первое, что бросается мне в глаза, – это две красных туфли на длиннющей шпильке. Одна стоит на кофейном столике, другая лежит на первой ступеньке лестницы. Что это? Откуда здесь эти туфли? Я никогда не ношу ничего такого.
Дальше мой взгляд натыкается на повешенный на перила серый галстук. Это галстук Никиты. Я подарила его мужу недели две назад, когда ходила по магазинам и, увидев его, решила, что он отлично подойдет к глазам Никиты. Почему галстук здесь? Вроде бы утром Никита уехал именно в нем. Может, заезжал переодеться?
Я медленно на негнущихся ногах поднимаюсь по лестнице. На самой верхней ступеньке валяется какая—то красная тряпка. Я механически наклоняюсь и поднимаю ее двумя пальцами – короткое шелковое платье с большим вырезом. Не мое. Я не нашу такой вульгарщины! Что тут происходит?
Ответ приходит из глубины коридора, оттуда, где расположена наша с Никитой спальня. Там кто—то стонет и кричит, и у меня не остается сомнений, почему люди за дверью издают такие звуки. Боже, неужели кто—то из охранников мужа привел в нашу спальню любовницу или, не дай бог, проститутку? Я в бешенстве. Стоит хозяевам отлучится на пару дней, и из дома устраивают притон! Я с силой распахиваю дверь, и она громко бьет о стену. Я замираю на пороге, не веря своим глазам.
Стоны затихают. И две пары глаз удивленно смотрят на меня.
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Никита.
Он отталкивает в сторону женщину, которая до сих пор восседает на нем верхом. Она тут же прикрывает огромную грудь простыней. Моей простыней! Нашей!
Перед глазами все плывет. Чтобы не упасть, я прислоняюсь к дверному косяку. Никита! Боже мой, что ты наделал! Почему? Почему? Крутится в голове дурацкий вопрос. Я чувствую, как из глаз того и гляди хлынут слезы. Только не это. Я не хочу, чтобы муж или его любовница видели, как я разрыдаюсь.
Я разворачиваюсь и собираюсь уйти, но тут осознаю, что до сих пор сжимаю в руке маленькое красное платье. Я снова смотрю на мужа и швыряю тряпку в его сторону. Говорю:
– Чтобы этой швали не было в нашей доме.
Я спускаюсь на первый этаж и ухожу на кухню. Слезы градом хлынули по щекам. Господи! Неужели это не сон? Да нет! Точно сон. Ведь я сейчас у Лизы, наверное, не заметила, как уснула. Вот проснусь и посмеюсь над привидевшимся кошмаром. Никита не мог изменить мне. У нас идеальная семья. Мы любим друг друга. Все это знают.
Я слышу какие-то шорохи в гостиной, перешептывания, смачный звук поцелуя и стук захлопнувшейся двери. Звук поцелуя. Звук поцелуя! Он целует эту белобрысую курицу, пока я, его жена, стою здесь и плачу! Нет, этого просто не может быть!
За спиной раздаются шаги.
– Ну и что ты молчишь? – доносится голос мужа.
Он говорит с насмешкой и упреком. С насмешкой и упреком? Я разворачиваюсь и смотрю ему в глаза.
– А что ты хочешь, чтобы я сказала?
Никита пожимает плечами.
– Я рад, что ты реагируешь правильно.
– Реагирую правильно? – из моих глаз по-прежнему текут слезы.
– Да, ты знаешь, как я не люблю истерик.
Я долго молчу, а потом говорю срывающимся голосом.
– Я ухожу от тебя.
– Что? – морщится Никита.
– Я не буду жить с тобой после того, как ты мне изменил.
Никита вдруг начинает смеяться.
– Господи, Дина. Не неси чушь.
– Чушь? – я не понимаю, что его так развеселило.
– Вот именно. Ты прекрасно знаешь, что я периодически сплю с другими женщинами. Все пять лет, что мы в браке, сплю.
Нет, нет, нет. Зачем он так шутит!
– Все пять лет? – эхом шепчу я.
– Конечно. Мне мало тебя одной, – пожимает он плечами и вдруг замирает, видя отчаяние в моих глазах. – Постой… Хочешь сказать, что ты не знала?
– Ты… ты просто скотина! – говорю я.
– Попрошу без оскорблений, милая, – фыркает он. – Больше всего в женщинах я ценю утонченность.
– Утонченность? – я наконец—то взрываюсь. – Это вот эту шлюху в красном, которую ты только что имел в нашей постели, ты называешь утонченной?
– Она не шлюха, а моя секретарша, – Никита делает шаг ко мне и нависает надо мной, тыча пальцем в нос. – Это во—первых. А во—вторых, утонченность я ценю в тебе. Остальные мои телки – не твоего ума дела.
Я отшатываюсь от него и говорю:
– Ты прав, остальные твои телки – меня не касаются. Как и вся твоя жизнь. Мы разводимся!
Я хочу выйти из кухни. Бежать! Бежать отсюда подальше! Но не тут—то было. Никита резко хватает меня за руку и разворачивает к себе. Он прижимает меня к стене и шипит в лицо:
– Если еще хоть раз я услышу из твоего милого ротика слова «ухожу» и «разводимся», я научу тебя тому, что в русском языке этих слов нет.
Я вижу, как он сжимает кулак и в ужасе зажмуриваю глаза. Нет. Он не ударил меня. На этот раз не ударил.
– От тебя нужно только одно, Дина, быть умницей—красавицей женой и родить мне детей. Делать мою жизнь уютной, улыбаться моим друзьям и компаньонам. Просто быть той красивой куклой, на которой я женился.
Куклой? Я распахиваю глаза. Так вот кем я была для него все это время. Красивой куклой!
Никита смотрит на меня, не отводя взгляда.
– Будешь послушной, и все у нас будет так же хорошо, как и до сегодняшнего дня. Попробуешь уйти или заикнешься о разводе, и я превращу твою жизнь в ад.
Он отпускает меня и уходит. На моем запястье остаются следы от его пальцев. Наверняка будут синяки. Синяки. Синяки пройдут, но кто залечит мои душевные раны? Мой мир рухнул в одночасье. Моя любовь растоптана. Я сломана. А самое ужасное – я не могу уйти из этого ада. Ведь мне идти некуда…
«Ты живешь на всем готовеньком и горя не знаешь, – раздается в голове упрек подруги. – Интересно, что ты стала бы делать, если бы осталась без денежек своего мужа?»
Да, мне и правда некуда идти. У меня ничего нет. Но жить с Никитой я больше не хочу и не буду. Я сбегу, чего бы мне это ни стоило.
Глава 1
Дина
Я бегу по пустынной дороге. Кругом темнота, лишь у дома, от которого я удаляюсь все дальше и дальше, мерцают приглушенные уличные фонари.
Долгих две недели я планировала этот побег. Знала, что если не решусь сделать этого в ближайшие дни, то уже не смогу выбраться из клетки никогда.
После той субботы, когда я неожиданно вернулась домой и застала мужа в постели с любовницей, Никита делал вид, что ничего не произошло. Он был таким же ласковым и обходительным, как и прежде, и в какие—то мгновения мне даже казалось: не привиделось ли мне все это? Но потом я натыкалась на его ледяной взгляд, и понимала, что все было взаправду. Муж смотрел на меня прищурившись, с насмешкой, будто пытался понять, как я буду вести себя дальше.
За эти две недели наша жизнь незаметно изменилась. Никита приставил ко мне охранника, который следил за каждым моим шагом, отобрал все мои банковские карточки и даже мобильный телефон. Видимо, он боялся, что я осуществлю свою угрозу и уйду от него. За то время, что я знаю своего мужа, мне стало ясно: самый большой его страх – потерять лицо. Богатый, успешный бизнесмен Никита Анисимов не мог допустить и мысли, что кто—то или что—то ускользнет из—под его контроля. Особенно если этим кем—то окажется его собственная жена. Маленькая красивая кукла. Вот кем я была для него все эти годы. А я слепо верила, что он любит меня, что у нас и правда счастливая семья.
– Она и будет снова счастливой, как только ты выбросишь все глупости из головы, – отрезал он, когда на следующий день после измены я снова завела разговор о разводе.
Нет, все было не совсем так. Я сказала, что не смогу жить с ним, зная, что, помимо меня, у него есть другая женщина. Он посмеялся, назвав меня глупышкой. И тогда в слезах я потребовала развода. А он… Он отвесил мне звонкую пощечину. Подошел ко мне совершенно спокойно, улыбнулся и ударил. Я в ужасе смотрела на своего мужа и не узнавала.
– Вот во что ты превратил нашу счастливую семью, – разрыдалась я.
На что он ответил, будто все вскоре встанет на свои места. Как только я успокоюсь и пойму, где мое место. Я успокоилась. Я поняла.
Я больше не узнавала человека, с которым жила все эти годы. Откуда в нем появилась эта жестокость? Неужели он всегда был таким, а я просто не замечала? Я жила в выдуманном мире, который сама себе придумала. Но больше так не могло продолжаться.
Прошло две долгих недели, в которые истинное лицо мужа проявилось передо мной во всей своей ужасающей неприглядности. Он жесток. Он надменен. Он эгоистичен. Он не любит меня и никогда не любил. Ему я нужна только как ширма, чтобы все вокруг думали, какой он, Никита Анисимов, любящий муж. Как хорошо, что за пять лет брака я не смогла забеременеть.
И вот наконец—то я бегу по темной улице подальше от дома и мужа, который в считаные дни сумел превратить мою жизнь в ад. Чтобы усыпить его бдительность, я сделала вид, что смирилась. Я даже пошла с ним на очередной банкет, я снова мило улыбалась, чтобы все видели, какая мы счастливая пара. А по возвращении… А по возвращении я позволила мужу исполнить супружеский долг и даже притворилась, как соскучилась по его ласкам. Мне нужно было усыпить все его подозрения. Никита был изрядно пьян, а после секса просто отрубился, смачно захрапев. Мне было противно. Мне и сейчас противно. Я до сих пор чувствую себя грязной, использованной.
Это произошло четыре дня назад. И Никита расслабился. Он решил, что история с любовницей и моим желанием уйти от него забыта. Он отдал мне мобильный и карту с приличной суммой денег.
– На обновки, – сказал муж, когда уезжал утром в очередную командировку.
Я до сих пор не знаю, его командировки реальны или он просто в эти дни ночует у очередной шлюхи. Но теперь мне все равно.
Охранник, который все эти дни следовал за мной тенью, запер дом и рано уснул. Не без моей помощи. Мне пришлось всыпать ему в чай снотворного. Для верности я дождалась, когда на часах стукнуло два, и выскользнула из окна столовой. С территории, окружавшей наш дом, мне пришлось выбираться через забор. Благо, я знала, где садовник, который на днях обрезал сухие ветки с деревьев, оставил приставную лестницу.
Больно приземлившись по другую сторону высокого забора, я тут же бросилась подальше от ненавистного дома.
В этот поздний час улица пустынна и темна. Все давно спят. Уже выбравшись за пределы элитного загородного коттеджного поселка, где мы жили, я наконец—то останавливаюсь и перевожу дыхание.
Я вспоминаю то, чему научили меня просмотренные за эти две недели фильмы и прочитанные книги. Среди них наиболее полезными оказались «В постели с врагом» и «Тихая гавань». По сравнению с героинями этих фильмов мне, можно сказать, повезло. Никита не держал меня в страхе все эти годы. Я жила иллюзией счастья и, может быть, продолжала бы жить ей еще очень долго, если бы не размолвка с Лизой и не внезапное возвращение домой. Да! Видимо, Лизе придется сказать спасибо.
В отличие от героинь фильмов, я поняла сразу, что не смогу жить с мужем—изменщиком и что мужчина, поднявший руку один раз, поднимет ее снова. На этот счет у меня не было ровным счетом никаких заблуждений. Мой отец бил мать регулярно, а она всю жизнь терпела. Себе такой жизни я не хотела и была уверена, что удачно ее избежала, выйдя замуж за самого лучшего человека на свете. Как же сильно я ошибалась.
Я отхожу к краю дороги. Здесь темно, хоть глаз выколи. Я открываю рюкзак, в который положила лишь пару самых необходимых вещей, и достаю мобильник. Не задумываясь, я вытаскиваю из него сим—карту и выбрасываю сначала ее, а потом, сильно размахнувшись, и сам аппарат. Он улетает куда—то в чернеющее поле. Еще раз проверяю кошелек и отложенную на дно рюкзака вторую сумму. Деньги я пару дней назад сняла с карты, которую вернул мне Никита. Надо отдать моему подонку—мужу должное: он никогда не контролировал, сколько денег я тратила на одежду или салоны. Не проверил и в этот раз, видимо, решив, что все вернулось на круги своя. Да и чего ему бояться? Он уверен, что я не сбегу. Ведь идти мне не к кому. Нет никого, кто мог бы помочь мне спрятаться от мужа. Разве что Лиза. Но у нее он будет искать меня в первую очередь.
Нет, я сделаю, как те женщины из фильмов. Сяду на автобус, а лучше поезд, и уеду, как можно дальше.
Я закидываю за спину рюкзак и спешу вниз по дороге. Мне нужно не пропустить поворот, свернуть на проселочную, а там выйти на оживленную трассу, где можно будет поймать попутку.
Путь занимает почти полчаса. Когда я оказываюсь на краю большой федеральной дороги, то понимаю, что ловить здесь машину в столь поздний час может быть опасно. Но разве у меня есть выбор?
Я вижу приближающиеся фары несущегося навстречу внедорожника. Свет ослепляет меня. Я зажмуриваю глаза. Я не успеваю поднять руку, чтобы проголосовать, как автомобиль резко тормозит. Я распахиваю глаза. Дверь машины открывается, и из нее выходит водитель. Боже мой! Нет! Нет! Нет! Только не он. Я понимаю, что это конец.