Глава 4
– Я же сказала, что меня можно не ждать, – заметила я, и вернула телефон в карман.
– Пошли, – зло бросил Камиль, и посмотрел на меня так, что стало понятно – не отделаться.
Он всегда был настойчивым, особенно когда добивался меня. Но Камиль понимал значение слова «нет». Сейчас, видимо, забыл.
– Кам…
– Довезу, заодно обсудим дальнейшее, – он снова взял меня за руку, и потащил по коридору.
Никто из посетителей суда не удивился. Подумаешь, злой парень и недовольная девушка. Здесь счастливые не ходят, вот и мы не выбиваемся из общей массы.
Камиль своего добился, и в свою навороченную машину, которую я отчего-то возненавидела, он меня посадил. Можно было бы заупрямиться, и устроить скандал, но смысла в этом нет. Он непрошибаемый, а я просто устала сегодня, чтобы продолжать препираться.
– Что ты хотел обсудить? – спросила я, когда мы выехали на шоссе. – Только не говори, что мы снова будем говорить о Руслане, его родимом пятне, и моей измене! Больше я эту тему обсуждать не стану.
– У меня тоже нет такого желания, – холодно ответил Камиль. – Сонь, ты говорила, что тебе сложно, что я, такой подлец, бросил тебя в сложный момент. Но все твои беды, как я вижу, не мешают тебе по мужикам таскаться?
Что?
Что???
– Это не твое дело!
– Свидание, – с отвращением выпалил Камиль. – Ты не охренела случайно?
– Это просто прогулка, – зачем-то сказала я.
Черт меня дернул при Камиле с Артуром разговаривать. Логика твердила, что ему уже плевать на меня, но внутри я все же надеялась. Нет, не на ревность, а на то, что ему неприятно станет. Пусть знает, что я его не жду, что прошлое осталось в прошлом.
Но такого я не ожидала.
– Снова врешь, Соня! – прошипел он. – Я слышал слово «свидание».
– Да, Камиль, хорошо, – раздраженно произнесла я. – Свидание, да! И что? Тебя это не касается… больше. Мы расстались с тобой, я иду дальше.
– Нет, ни на какое свидание ты не пойдешь, – мы почти летели по чертовому шоссе, и я мечтала, чтобы нас гаишники остановили.
– Камиль, очнись! Ты живешь своей жизнью, а я живу своей. То, чем я занимаюсь или не занимаюсь – это мое дело. Мое! Больше не твое, понимаешь? – я старалась говорить терпеливо. – Не понимаю, с чего ты так взбесился. Будто ревнуешь.
Камиль, к моему ужасу, на пару секунд закрыл глаза, и я тут же вцепилась в его плечи. Идиот! Кто так ведет себя на дороге?!
– Не ревную. И ты права, – хрипло произнес он, – можешь делать то, что сама хочешь. И идти на свидание. Я просто беспокоюсь за тебя.
– Да ладно? – умилилась я.
Надо же, Камиль вдруг решил обо мне побеспокоиться. Вот так новость!
– Ты назло мне решила пойти на свидание с каким-то чмошником, явно чтобы меня задеть. Не стоит, Сонь. Мало ли, что у него на уме. Лучше с сыном время проведи, – Камиль сбавил скорость и, наконец, перестал срывать на мне свое настроение.
– У тебя раздутое самомнение, – холодно отбрила я. – Я согласилась на свидание, потому что сама этого хотела, а не для того, чтобы тебя позлить. Не весь мир вокруг тебя вертится.
Я скривилась. Очень похоже на Камиля, а я даже на секунду решила, что он ревнует. Но нет, просто уязвленное самолюбие. Как я и предполагала. Не факт, что я бы согласилась встретиться с Артуром, не стой рядом Камиль. А может, и согласилась бы, кто знает? Но именно то, что Кам рядом стоял, и помогло мне понять – вот он, рядом, но уже не мой. Умом понимаю это, а сердцем – нет. Я будто все еще несвободна, не имею право смотреть на других парней.
Да, в душе я несвободна, и нужно себе помочь. Встречусь с Артуром, не обещая большего. Может, он мне понравится? Может, я вообще влюблюсь?!
Хоть бы!
– Ладно, иди куда хочешь, – в голосе Камиля я услышала раздражение. – Артур… Сафронов, да?
– Да.
– Хмм, ясно. Ну что ж, удачного свидания тебе, – странным голосом произнес Камиль, и я с подозрением взглянула на него.
Но нет, вроде он успокоился.
У него и раньше бывали вспышки ярости, агрессии, и Лаура, которая на людях любила строить из себя идеальную мать, разрешила Камилю жить отдельно с шестнадцати лет. Вернее, не разрешила, а просто сняла ему квартиру. Ее пугало поведение сына, да и меня тоже.
Я к спокойствию привыкла, к сдержанности. В Москве разных людей хватает, но мне почему-то не встречались агрессивные, всегда готовые влезть в драку. А потом мне встретился Камиль, и я каким-то чудом всегда умела его успокоить и заземлить. Даже сейчас получилось, хотя я не старалась его угомонить.
– Спасибо, – сказала я, когда Кам довез меня до дома. И, повинуясь глупому порыву, спросила: – Может, хочешь на Марика взглянуть?
Кам посмотрел на меня, и в его взгляде я прочла дикую смесь возмущения, сомнения и даже обиды.
– Я… я видел его уже. В торговом центре, – глухо ответил он, и я резко отстегнула ремень безопасности.
Ну я и идиотка! Зачем предложила?!
Хотя, нет, не идиотка. Не ради Камиля, а ради Марка спросила. Вряд ли, конечно, Камиль захочет с сыном общаться, но если решит проводить с ним время – я препятствовать не стану. Мне бы хотелось, чтобы у Марка был отец, пусть и на пару часов в неделю.
– Я пойду.
– Сонь, – остановил он меня, – я про аварию узнал, когда вернулся. Не знал, что ты родителей потеряла. Как ты?
Как я? Ужасно. До сих пор больно, и, кажется, боль эта не уйдет. Время не лечит, ведь я каждую секунду помню, что никогда больше не увижу маму и папу. И это самое «никогда» пугает до ужаса. Мы так и не сказали друг другу, что любим, не дарили друг другу объятия, столько всего не успели, и никогда уже не наверстаем.
Ненавижу слово «никогда».
– Я справляюсь. Дедушка помогает.
– Привет ему. Хотя, – Кам усмехнулся, – думаю, он не обрадуется моему привету, и скажет, чтобы я засунул его себе…
– Именно туда, – перебила я. – Да, деда Паша – не твой фанат, Кам.
– Слушай, Сонь, если нужны деньги, я могу помочь, – произнес Камиль, и снова показался мне самым родным человеком на свете – тем, кто отгонял кошмары, мучившие меня в первом триместре; тем, кто баюкал до утра в своих объятиях; тем, кого я любила как сумасшедшая.
Но через пару секунд все стало на свои места.
– Я буду помогать тебе. Знаю, что нуждаешься. Просто давай прекратим эту хрень с судом, это не нужно никому из нас.
– Обойдусь, – я не смогла сдержать разочарования в голосе, и выскочила из машины.
Откупиться решил. Боже, как же обидно.
У дома собралась толпа, и я заметила это только сейчас.
– Соня, да не психуй ты, – Камиль выбежал из машины. – Я готов просто помочь… вот черт, Сонь…
Я почувствовала запах гари, и услышала, наконец, вой сирены. Подняла голову на наш дом, и поняла, почему во дворе толпа. Горит квартира. Наша квартира, где…
– Марк, – с ужасом выдохнула я, и начала расталкивать соседей локтями.
– Стой, идиотка! – меня удерживают, не дают пройти. – Соня, мать твою…
– Там Марк!
Легкие наполняет дым. Будто я сама в горящей квартире, задыхаюсь, горло кровоточит. Взгляд мечется, выхватывает отдельные кадры – взволнованные лица людей, которые смотрят то на меня, то на наш дом. Дом, где мой маленький сын и пожилой мужчина. Единственные, кто у меня еще остался в этой жизни.
– Пусти, отпусти меня! – кричу, царапаю сомкнутые на моей талии ладони, и Камиль, а это он, шипит.
– Стой здесь. Соня, слышишь? Стой здесь, я сам, – он разворачивает меня к себе, трясет так сильно, что зубы стучат. – Соня, поняла меня? Ты стоишь здесь, и ждешь. Ответь!
– Поняла, – кивнула нервно, и Камиль отпустил меня.
Вбежал в подъезд, отмахиваясь от окриков моих жалостливых соседок.
А я высматриваю в толпе дедушку. Мои крики было слышно, если бы он вышел из дома, то он бы подошел. И Марика бы отдал… Боже мой, если с ними что-то случится, я тут же замертво упаду, просто не вынесу!
Звуки сирены еще ближе, я стою на морозе, и вдыхаю запах гари. В глазах от ужаса темнеет – как они там? В квартире пожар, не выбраться, всюду дым, я как наяву вижу эти кадры.
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – шепчу, как безумная, и смотрю на дверь подъезда, стараясь не моргать. Слезы текут по щекам, меня кто-то обнимает, но я не понимаю, кто именно. Картинка смазанная, в фокусе лишь распахнутая железная дверь подъезда. – Боже, прошу, умоляю…
Я обещала стоять, и ждать, но их нет – Марка, дедушки, Камиля. Я не нужна здесь, я там нужна. Как я могу стоять спокойно, когда мой ребенок там, в огне? И я стряхиваю руку со своего плеча, и чью-то куртку, бегу к подъезду, скользя сапожками на раскатанном детворой льду.
Бегу, и вижу, как Камиль тащит приволакивающего ногу дедушку, и каким-то чудом удерживает Марка.
– Марк, – прорыдала, и выхватила малыша, лицо которого почему-то накрыто мокрой тряпкой, и прижимаю к себе.
Живой, плачет надрывно, но живой!
– Укутай его, одевать его некогда было, – Камиль кашляет, дедушка сидит на снегу – потерянный, губы трясутся.
– Держи, – Кам протянул свою куртку, и я начала заворачивать в нее Марика. – Он мокрый, я на тряпку плеснул воду из графина, и к носу прижал, чтобы легче дышать было. Иди к машине, Сонь.
Я кивнула, но ногами пошевелить не смогла, застыла. Сирена совсем рядом, за спиной крики соседки:
– Тушите скорее, сейчас до моей квартиры дойдет!
– Соня, к машине, живо! – отрывисто заорал на меня Камиль, и я более-менее пришла в себя. Развернулась, ища Джип Камиля глазами, но вспомнила, что у него новая машина.
– Тише, милый, сейчас в больницу, и домой, – зашептала сыну.
Вот только дома, кажется, больше нет. Вряд ли дотла все сгорело, а может, и дотла. Но возвращаться некуда, только если к Лере напроситься. В голове глупые мысли: дома фотографии Марика остались, его первая распашонка, как я без всего этого? Как?
– Садись, – Камиль открыл передо мной дверь, и я села на переднее сидение. Обернулась, и увидела, как Камиль усаживает деду Пашу на заднее сидение. – Вот документы, Сонь, ты уронила. Сейчас в больницу поедем.
– Прости, Сонечка, – прохрипел деда Паша. – Не знаю, что случилось, пацана покормил, и у телевизора задремал. Проснулся от дыма, хотел выйти, а ноги отнялись. Прости, внучка!
Дедушка почти плачет, а я если бы могла, сказала бы, что не виню. Вот только я, если хоть что-то скажу, заплачу, и не остановлюсь.
– Все будет хорошо, – резко бросил Камиль. – Живые, и хорошо. Главное, что живые. Сонь, все в порядке?
Кивнула, и продолжила покачивать Марка, который успокоился гораздо быстрее всех остальных. Притих, чувствуя родной запах, не плачет, смотрит на меня, и мне в его глазах осуждение видится.
Меня рядом не было. Суд, алименты… да пошло бы оно все! А если бы мы задержались? Если бы Камиль не решил меня подвезти, что тогда?!
– Спасибо, – прошептала я. – Камиль, спасибо тебе.
– Все хорошо, Сонь, успокойся. И не благодари.
Как не благодарить, если я второй раз чуть не потеряла своего ребенка? Сегодня из-за пожара, а в день его родов из-за дождя и собственной глупости.
Я смотрела на спокойное, даже серьезное личико Марка, и пыталась себя успокоить. И мне вспомнился дождливый июньский день, в который я впервые увидела своего сына.
***
– Сейчас их осмотрят, тебя пусть тоже врач глянет.
– Я-то в порядке, – отмахнулась, а в руках пусто. Сына не хватает.
Мне сказали, чтобы не мешала, и выставили прочь. Хотя раньше я всегда в поликлиниках рядом с Марком была.
– Сонь…
– Я правда в порядке.
Просто снова страшно. Как и в тот день, когда Марк родился, а я все, что могла, сделала не так. У Камиля была стажировка, он мотался с нее на учебу, и обратно. Мы тогда решили отделиться от семей, и свою создавать, ни на кого не рассчитывая. Старались. Я сдала сессию заранее, мне навстречу пошли, и дома сидела. За столом напротив окна, за которым несмотря на день все было черным-черно.
Живот тянуло с самого утра, но это были не схватки… наверное. Наверное, не схватки, как я тогда думала. И поехала к маме – лекарства привезти, еды наготовить. Добралась на такси, и дождь начался, когда я в подъезд заходила.
Я любила дождь, мне становилось уютнее. И когда я гуляла под зонтом, и когда дома сидела, и слышала, как барабанят по стеклам капли. А в тот день жуть накатывала.
Я у мамы планировала провести совсем немного времени, но время тогда будто остановилось. Мама лежала на диване, а я рядом сидела, и понимала, что быстро я не уеду – ливень разыгрался кошмарный. Видны были только потоки воды, водопады.
– Кам, насчет суда, можем назад отыграть, – оторвалась от разглядывания своих ладоней, и взглянула на парня. – Ты не хотел судиться, а я добро помню, и тебе обязана. Завтра съезжу в суд. Ты ведь уверен, что Марк не твой?
– Да, – тихо ответил он.
– Тогда суда не будет.
В глазах потемнело. Также, как в тот летний день. Будто свет приглушили, на минимум поставили. Только тогда я вскочила от испуга, чашка из ладоней выпала, и мама проснулась. А у меня воды отошли, живот словно огненное кольцо сжало.
Меня готовили к тому, что роды – не самое приятное событие. Что схватки могут быть болезненными и долгими. А я тогда уверена была, что умираю. Что ни сына, ни Камиля я больше не увижу.
– Детка, в городе кошмар творится, – испуганно тараторила мама. – Ураган. Пострадавших много, погибших. Вызов приняли, но сказали, чтобы быстро не ждали. Что же делать?
– Платную скорую вызывай, – простонала я.
Но и платные были заняты. Никто не отказывался приезжать, вызов принимали, но не ехали. А меня от боли разрывало. Мама посоветовала ходить по квартире, и дышать. Сгибаться, упираясь руками о спинку стула, а я не могла. Ничего не могла, даже думать. Просто хотела, чтобы все это закончилось.
– Такси тоже не приедет, Сонь. Что мне делать? – мама плакала, а я начала кричать.
Свет был включен, но он мигал. То загорался, то угасал, а я отключилась. И в себя приходила урывками. До сих пор не понимаю, что было настоящим, а что – бредом от боли и шока.
– Это уловка? – спросил Камиль. – Насчет суда.
– Нет. После всего, что случилось, я не хочу воевать с тобой.
Если бы не Кам, думаю, я бы лишилась своей семьи. К черту суд. К дьяволу все!
– Но ты продолжишь твердить, что он мой?
– Он твой, но говорить об этом я больше не буду, – устало отмахнулась я, и услышала плач Марика, которого вынесла медсестра, и передала мне в руки.
В тот день я пришла в себя, услышав плач ребенка. За окном было светло, на окне блестели капли дождя, мама сидела на полу у кровати, и плакала. Она помогла принять Марика, сумела, хоть и испугалась тогда.
– Повезло, что одна из наших соседок домашние роды затеяла, – всхлипывала мама. – А то скорой нет, такси нет, интернет не работал. Я по этажам носилась, надеялась, что хоть кто-то поможет. И в тридцать пятой акушерку нашла. Она говорила, что духовная акушерка какая-то, но тебе помогла. Я сама только полотенца таскала, и воду. Камиля я набрала, он скоро приедет. Может, даже раньше, чем скорая.
Камиль приехал раньше, да. Зацеловал меня, отругал, над Марком ворковал… а потом бросил. Но сейчас-то помог! Пусть не считает Марика сыном, но жизнь он ему спас. И я должна отплатить ему.
– Сонь, к черту все. Суд, так суд, – поморщился Камиль. – Пусть все идет своим чередом. Не отзывай иск.
– Значит, ты сомневаешься в своей правоте?
Камиль пожал плечами, и встал при виде идущего к нам врача.
– Павла Яковлевича придется оставить здесь, – сказал он нам, и обратился к испуганно ахнувшей мне: – Переживать не стоит, но сами понимаете, возраст, испуг, стресс. Так до инсульта недалеко. Минимум сутки мы должны понаблюдать за его состоянием. Приезжайте завтра, вам нужно отдохнуть. Отправляйтесь домой.