Глава 4
Последние несколько дней головные боли, невесомое чувство беспокойства, полуночная бессонница, раздражение стали неотступными явлениями в моей маленькой жизни. Это нельзя было назвать выходом из зоны комфорта, потому что мой собственный дом перестал быть спокойной обителью, где душа обретает спокойствие, а тело отдыхает.
Я уже давно не собирала вещи. В последний раз на второй день после свадьбы мы переехали с Нараном жить в небольшую квартиру, доставшуюся ему от прабабушки. У меня был небольшой чемодан, в который я поместила пару платьев и некоторые свои личные вещи, без которых я бы не хотела начинать свою новую жизнь. Например, тибетский узел бесконечности, который я сплела себе на восемнадцатилетие. Мне казалось, что при перешагивании этого возрастного рубежа человеку обязательно понадобится немного удачи для любых начинаний, вот поэтому я, руководствуясь какой-то старой инструкцией из учебника, сплела себе незамысловатый амулет красного цвета. Сейчас он покорно висит над моим зеркалом в спальне, вовсе не собираясь приносить какую-то удачу. Или выжидает подходящий момент?
– Взять или не взять? – сказала я вслух, перебирая пальцами толстое плетение. В конце концов, Наран, возможно, не сразу заметит мое отсутствие, а исчезновение амулета – тем более. Скрутив его в несколько слоев, я поместила его на самое дно.
Вещей в дорогу у меня получилось немного. Рюкзак был весьма компактным и при надобности мог превращаться в сумку-трансформер с удобными ручками. Я не знала точно, что мне понадобится, но одно я знала наверняка: без денег точно будет тяжко. Без всякого сожаления я просунула руку за диван и ловкими движениями вытащила пачку денег, которые я откладывала с зарплаты.
Мама учила, что неважно, в каком положении ты находишься – в бедности или богатстве, нужно всегда иметь средства про запас. По словам папы, мама была очень мудрой женщиной; и мне бы сейчас не было так легко уезжать, зная, что у меня пусто в кармане. Но даже если бы мама была рядом, то я все равно не стала бы посвящать ее в свою семейную драму. Так было не принято, а больное сердце могло бы быстрее разойтись по швам. А вот что могу сказать про папу, так это что он точно бы выбил из Нарана всю дурь вместе со сломанными ребрами. Он любил решать все проблемы через кулаки, а если бы увидел хоть один синяк на единственной дочери, то не думаю, что я бы до сих пор была женой Нарана.
В последний раз обведя комнату глазами, я вышла из квартиры, не забыв оставить записку для мужа. Думаю, первые дни ему будет трудно смириться, но это для нашего же блага. Возможно, все получится и мы заживем другой жизнью.
Добраться до границы с Монголией было нетрудно. Из города есть несколько путей и недорогих способов ее пересечь, и я выбрала самый дешевый – автобусом. В своей небольшой поясной сумке я оставила загранпаспорт, которым я воспользуюсь сегодня в первый раз, и все наличные деньги.
Погода была хорошей, в воздухе повис пьянящий запах черемухи и сирени. В любой другой день я бы с радостью сорвала пару веточек, чтобы наполнить спальню глубоким, чувственным ароматом, но не сегодня. С грустью окинув взглядом пушистое фиолетовое дерево, я метнулась в нужную сторону.
Автобус был забит практически полностью. Несмотря на то что сзади была еще пара свободных мест, рядом со мной присела женщина пожилого возраста, от которой пахло старостью и нестираными вещами. Хорошо, что под рукой были сухие салфетки, и я, отвернувшись ближе к окну, незаметно дышала через них, чтобы не вдыхать чужой запах.
Судя по навигатору в телефоне, путь составит не менее 14 часов, и у меня будет время немного поспать, но перед этим я еще раз проверила, что все сообщения дошли до своих адресатов. Кристина еще не прочитала, но думаю, что новость о моем внезапном отъезде не просто не обрадует подругу, но и приведет в бешенство.
На работе я взяла неоплаченный отпуск, примерно на две недели максимум; надеюсь, я смогу уложиться в срок и найти то, что мне нужно. Рабочий чат продолжал жить своей жизнью и без меня, там каждый час появлялись новые записи о новых клиентах. Последний раз проверив все уведомления, я зарыла телефон глубоко в сумку.
Пейзаж за окном сменялся быстрыми красками. Был самый разгар весны, но деревья только-только начинали блистать своей свежестью, распушаясь от нависшей листвы.
В автобусе было очень шумно из-за мужчин-вахтовиков, от которых несло алкоголем за километр. Я пыталась смотреть только в окно и не думать о назойливых громких разговорах и дурно пахнущей женщине, но сумерки быстро нагнали дорогу маршрута и снаружи начало темнеть. Под рукой был маленький томик с романом Достоевского «Бесы». Не успела я вернуться к любимым героям, как телефон зазвонил глухим звоном у меня в кармане.
– Заметил, – сказала я вслух, едва поднесла телефон ближе.
Это был Наран. Даже сквозь трещащий аппарат я могла прочувствовать весь гнев и всю бесовщину, что овладела им, когда он заметил мое отсутствие. Ничего хорошего я бы не услышала на другом конце, поэтому решила не брать. Но совсем игнорировать мужа я тоже не хотела, поэтому решила оставить ему короткое, но емкое сообщение:
Я скоро вернусь. По-другому никак. Береги себя.
Тем временем темень подступила слишком близко, так что уже было незачем смотреть в окно. Автобус покачивался из стороны в стороны, минуя дыры и пропасти в дороге. Уснуть мне не удастся, поэтому, вооружившись карманным фонариком, я углубилась в интересное чтиво.
Есть ли хоть призрачный шанс найти то, что мне нужно?
Рассвет уже растекся по небу, как ягодное варенье по белоснежной скатерти. Таможенный контроль прошел очень быстро, и, получив заветный штамп с датой пересечения Монголии, я радостно вернулась в автобус. Первый шаг сделан; осталось добраться до столицы и уже там попробовать найти машину, которая максимально приблизит меня к горе Сутай-Хайрхан.
В самом городе оставаться я не собиралась. С моими копейками в кармане это было бы непозволительно дорого. Еще в автобусе я примерно пыталась рассчитать, сколько дней может занять мой путь. Если повезет, то путешествие на запад Монголии и обратно займет не более пяти дней; а если нет, то придется искать новые решения, если Наран не найдет меня раньше, в чем я очень сомневаюсь.
У выхода из автовокзала стояло одновременно по меньшей мере десять зазывал. Просить их куда-то довезти значит опустошить свой кошелек ровно наполовину. Монголия – это страна, в которой можно проехать не одну сотню километров и не встретить ни одного человека, поэтому лучше всего попробовать завести диалог и узнать, насколько близко может довезти меня обычный таксист, а там уже можно прикинуть, как добраться своим ходом.
– Здравствуйте, – обратилась я к одному из них на бурятском. Семья моего отца жила недалеко от границы с Монголией, поэтому я смогла унаследовать некий бурято-монгольский диалект этих регионов, что, конечно же, облегчало мне задачу общения. – Как добраться до горы Сутай?
Энтузиазм сразу нескольких таксистов одновременно поутих, и они потеряли ко мне всякий интерес. Видимо, это действительно было далеко, и никто не поедет жечь резину по бесконечным степям.
– Далековато, – протянул один из них, бросая беглый взгляд на мой внешний вид. – Трекингом занимаешься?
– Да, – лихо соврала я, не желая погружаться во все детали моего визита. – Вы не подскажете, как добраться?
Возможно, мой внешний вид не отличался аккуратностью и сейчас я больше была похожа на отшельника, который даже не видел себя в зеркале с момента, как перешагнул порог дома, но пожилой мужчина одарил меня одной из самых кривых улыбок, что я видела, и залез в кабинку автомобиля.
– Сейчас я тебе покажу, – с сигаретой во рту протянул он, рисуя что-то на листе бумаги.
«Очередная карта», – подумала я.
– Здесь я точками отметил три города. – Он начал давать объяснение своим чертежам, на которых не просто были указаны города, но и примерное расстояние между ними. – Можешь до каждого добираться отдельно, а там уж как повезет – автостопом или на коне. Могу довезти тебя до первого пункта, всего восемьдесят километров.
– Ну, не знаю. – Я помедлила, мысленно прикидывая, во сколько же тугриков мне это обойдется. – Сколько будет стоить?
От названной суммы у меня глаза на лоб полезли, но тем не менее я была рада учтивости этого мужчины, поэтому на прощание оставила в его руке пару небольших банкнот.
Я снова осталась одна. Дурацкое чувство, но до того знакомое, приевшееся. Наран не дома – я одна, Наран дома – я одна. В чем же тогда смысл?
После пересечения границы мой телефон молчал, как мертвец в могиле. Мне не хотелось включать роуминг или тратиться на сим-карту, поэтому, мысленно молясь всем богам, чтобы со мной ничего не случилось, я пошла обратно на автовокзал узнать о приблизительных маршрутах до первой точки. Как оказалось, удача на моей стороне, и я уже купила билет на пять часов вечера.
В животе неприятно потянуло. Я ничего не ела последние 16 часов и сейчас надеялась найти место, где можно заморить червячка. Недалеко от вокзала простирались небольшие павильоны с одеждой, между которыми продавали мучные перекусы с соленым чаем.
Удобно усевшись на пластмассовый стул, я принялась за еду, медленно прожевывая каждый кусок, растягивая удовольствие. Свежий горячий хушур просто растопил мое голодное сердце. Аромат румяных жареных пирожков сразу пришелся мне по вкусу, поэтому с собой в дорогу я взяла еще несколько штук.
Соленым чаем меня было не удивить – в Бурятии он тоже распространен среди местных жителей, а бабушка в детстве даже показывала разные способы его приготовления.
На прилавках продавали практически всё: от магнитов до теплой одежды из шкуры барана. На открытых просторах Монголии, особенно в степи, может быть сильно холодно, поэтому я очень надеялась, что взятой одежды будет достаточно, чтобы не стучать зубами от холода.
Стрелки часов медленно ползли к указанному времени, пока солнце уходило в зенит, а местные продавцы потихоньку сворачивали лавки. Я добралась до автобуса вовремя. В этот раз моими спутниками были всего пять человек, поэтому я рассчитывала немного вздремнуть после первого дня шатаний в столице Монголии.
Автобус тронулся, оставляя за собой клубы поднимающегося дыма. Я закрыла глаза. Моросящий дождь мелким бисером рассыпался по стеклу, и капли магнитом притягивало к земле. Я съежилась клубком у окна. Впервые мне стало страшно. Чувство одиночества, расползающееся по кровяным жилам, било тревогу. Вся храбрость и уверенность в одночасье покинули меня, и теперь в моей голове зияла дыра мыслей, где главными виновниками были безрассудство и импульсивность. С чего это я решила поверить словам сказочных псевдошаманов, ставя под удар и так разваливающуюся семейную жизнь? Возможно, проблема в том, что никакой болезни нет и это просто стечение обстоятельств. В жизни часто можно услышать похожие истории, где женщина беременела в то самое время, когда оба партнера уже отчаялись. Может, нужно было всего лишь проявить должное терпение и боги смилостивились бы над нашей семьей?
Сон сошел на нет после сильного толчка. Мои глаза отказывались размыкаться; через пару мгновений черные точки ушли, возвращая мне зрение. Сильная боль в виске отдавалась неприятной вибрацией в голове; кажется, я ударилась о стекло, которое, к счастью, не разбилось. Сделав беглый осмотр салона автобуса, я обнаружила, что он был пустым.
– Вы в порядке? – окликнул меня хриплый голос водителя. За окном уже вовсю хлестал не просто дождь, а упрямый сильный ливень, подхватываемый порывистым ветром.
– Что произошло? – изумленно спросила я, выглядывая через штору окна. Видимость была на нуле из-за полотна воды, обрушившегося на наше путешествие.
– Мне кажется, я проколол шину обо что-то, – неуверенно произнес он. – Машину качнуло в сторону, и мы уперлись в какой-то камень. У вас кровь на виске, – вскоре заметил он, посмотрев на меня испуганно.
Я дотронулась рукой до головы, и пальцы почувствовали тугую жидкость.
– Вот, держите. – Водитель вышел из кабины, чтобы передать пару пачек сухих салфеток.
– Куда делись остальные пассажиры? – спросила я, пока он что-то смотрел в своем телефоне.
– Так они вышли пораньше. Их поселок остался позади. Вот блин, – со злостью в голосе проворчал он. – До города ехать еще минимум сорок километров, и сеть, черт ее побери, не ловит.
Остальную часть ругательства разобрать не удалось – возможно, монгольский мат разительно отличается от бурятского, – поэтому я присела на краешек ободранного сиденья и бросила взгляд на окно.
– А-А-А! – закричала я отражению. На меня одновременно смотрели две пары глаз разных размеров.