ISBN 978-5-0060-1901-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Моя Мари

Прошлое – это прекрасно, моя Мари,

только с собой его, милая, не бери.

Лучше оставь его в бабушкином сундуке,

или у мамы в шкатулке, но в рюкзаке,

что ты несешь за плечами, его не храни,

слишком тяжелый камень, моя Мари.

Прошлое – это как детство, скажи прощай,

изредка воскресеньями навещай.

Но никогда в глаза ему не гляди,

прошлое – это зараза, моя Мари.

Белый осколок чашки, причуда, пыль,

и на земле лежащий сухой ковыль.

Это товар без возврата, пробитый чек,

смуглый мальчишка с родинкой на плече,

что целовал под саваном темноты,

первый бокал мартини, табачный дым.

Всё, что когда-то выгорело костром:

истина, безмятежность, невинность, дом.

Ты не святая, зачем тебе этот крест? —

сотни отпущенных рук, опустевших мест.

Всё, что не прижилось и не проросло,

даже вот это ангельское крыло.

Выбрось его с рождественской мишурой,

смело шагай под звёздами, громко пой.

Прошлое – это так больно, моя Мари,

всё, что нельзя исправить и изменить.

Каждое грубое слово, кривой совет,

тот утонувший в море цветной браслет.

Слёзы на выпускном и последний вальс.

Что-то хорошее тоже, но в том и фарс:

это есть якорь, что тянет тебя ко дну,

в прошлый четверг, в растаявшую весну.

Если не сможешь и не шагнешь вперед,

то, что давно истлело, тебя сожрёт.

Брось его в пламя, гляди, как оно горит,

полку освободи для другой любви.

Прошлое – это прекрасно, моя Мари,

только с собой ни за что его не бери.

Письмо

Привет, молодые и глупые, смешные, босые и пьяные. Идущие стаями, группами, и те одиночки упрямые, что мечутся между высотками, скрывают глаза капюшонами, пытаются быть беззаботными, но курят ночами бессонными. Привет, дети солнца и воздуха, потомки известных мечтателей, рожденные вспышками космоса в утробе галактики-матери. Беспечные, хрупкие, колкие, с щеками, от холода красными, с забитыми книжными полками, с глазами тревожно-опасными.

Привет, я пишу из столетия, где дальние тропы исхожены, где были открыты созвездия, на ваши совсем не похожие. Где Марс обустроен жилищами и можно экспрессом до Ригеля. Где нет ни святого, ни нищего, где деньги не цель и не двигатель. Здесь нет ни войны, ни оружия, здесь бомбы в музеях истории, секреты не нужно выуживать со вражеской территории. Здесь, в мире, обретшем гармонию, мы смотрим на вас, наше прошлое, на Землю, что бьется в агонии, чье сердце больно и изношено. На атом, на нефть, на правителей, на всех подневольных и страждущих, на вечно обманутых зрителей, на новости, лгущие каждому. На тех, кто оторван от берега, на брошенных и на предателей. На женщин, что бьются в истерике, на слезы, что пролили матери. На мальчиков, пулями скошенных, на плоть, испещрённую ранами. Мы смотрим на вас, наше прошлое, больное, безумное, странное.

Привет. Не печальтесь о сказанном, не стоит твердить о напраслине. Проснитесь однажды, и разом вы сделайте что-то прекрасное. Идите с улыбкой без горечи, сердечному голосу следуя, бегите, хватаясь за поручни, по лестницам, страха не ведая. Дышите дорогой и странствием, желанием нового, светлого, ночами, закатами красными, весной, что пропахла запретами. И верьте в себя до последнего, толпу оставляя за спинами, не делайте жизнь трагедией, пустячную грусть культивируя. Провалы, проколы, падения, примите с буддистским спокойствием. И прочь отметайте сомнения, берите тяжелое, большее. И вы, молодые и глупые – создатели, мира строители, кричите о радости в рупоры, носите победы на кителях. Влюбляйтесь, целуйтесь, безумствуйте, ведь в ваших руках настоящее. Не пользуйтесь ложной презумпцией слепой невиновности спящего, что сном объясняет бездействие, держитесь другой траектории: стихами, аккордами, песнями пишите, творите историю.

Запомни меня

Запомни меня таким, как сейчас – беспечным и молодым, в рубашке, повисшей на острых плечах, пускающим в небо дым. Неспящим, растрепанным, верящим в Джа, гуляющим босиком, не в такт напевающим регги и джаз, курящим гашиш тайком. В разорванных джинсах, с разбитой губой, с ромашками в волосах, глотающим жадно плохой алкоголь, пускающим пыль в глаза. Нагим заходящим в ночной океан, пугающим криком птиц, с десятками шрамов, царапин и ран, с укусами у ключиц. Бесстрашным, отчаянным, смелым и злым, не знающим слова «нет», на унцию грешным, на четверть святым, держащим в ладонях свет.

Запомни мой образ, когда в полутьме целую твое лицо, запомни мой голос и след на стекле от выдоха хрупких слов. Запомни меня сидящим в метро и мокнущим под дождем, стихи напевающим богу ветров, и спящим, и пьющим ром. Смотрящим на то, как в костра дым и чад врезаются мотыльки. Горячим, горящим, влюблённым в тебя – запомни меня таким.

И если когда-то, спустя десять зим, ты встретишь меня в толпе, найдешь меня серым, безликим, пустым, ушедшим в чужую тень, схвати меня крепко, сожми воротник, встряхни меня за плечо, скажи, что я трус, неудачник и псих, брани меня горячо. Заставь меня вспомнить ночной океан, рассветы, ромашки, джаз.

Прижми свои губы к холодным губам,

заставь меня

вспомнить

нас.

«Солнце в зените…»

Солнце в зените,

я на орбите

ловлю фм-волну.

Петлями мой

оранжевый свитер

цепляется за Луну.

Кольца Сатурна

кружатся в танце,

вьются хвосты комет.

До мировых

космических станций

тысячи световых лет.

Скинут скафандр,

ставший ненужным.

Стало дышать легко.

И по глубоким

космическим лужам

можно гулять босиком.

Звездная пыль

в волосах и на коже.

излучаю

свет.

Мимо идущий

Лунный Прохожий,

мне подает билет.

За поворотом

виднеется Ригель —

ярко горящий глаз.

Цирк-шапито

на метеорите,

клоун приветствует нас.

Жонглеры с Марса,

гимнастки с Венеры,

птицы с далекой Земли.

Мимо летят,

повинуясь ветру,

звездные корабли.

Вот майор Том,

в баре за стойкой

в джин добавляет лёд.

Тоже потерянный,

но еще стойкий,

хочет собрать звездолет.

Я улыбаюсь,

шагаю беспечно,

слушаю лунный блюз.

Я выбираю

космос и вечность.

навсегда

остаюсь.

Рядом шагает

беспечное детство,

сказкой с цветных страниц.

Космос теперь —

мое королевство.

Я – его

Маленький

Принц.

Игра

Мы играли весело целый год: я стоял на месте, ты шла вперёд. Ты держалась курса, я метил в цель. В промежутках были: коньяк, постель, сигареты, кофе, цветной экран, поезда, подземки, огни реклам. Кавардак, сумятица, ерунда; ничего о нежности, ни-ко-гда.

Это было правилом для двоих: ничего не значащий перепих. Не касаться сердца, не лезть в нутро, счёт вести по станциям на метро. Знать привычки тела, но не души, нет обета верности – нет и лжи. Не учить, не строить, не приручать. Проходить маршрутом: такси-кровать. Не стрелять в затылок, не бить под дых – это было правилом для двоих.

Это было правильным – мир жесток. Если только выставишь голый бок, если только скинешь с себя броню, то сейчас же выкосят на корню. Если дашь предательски слабину, то разбитым бригом пойдёшь ко дну. А решишь открыться, ну что ж, держи: получай картечью по струнам жил. Будь сожжённым заживо, но терпи, только опыт в памяти закрепи. А любовь – лишь фикция, просто страсть, половые фрикции, пот и грязь. Коматоз рассудка, прыжок во тьму. Ни к чему нам всё это. Ни к чему.

Мы играли весело целый год: покрывался звёздами небосвод, снег летел на шапки, свистел Борей, теплотрассы нежили голубей. Ты смеялась весело и легко, и ловила искорки языком. И зачем-то в рёбрах сердечный ком трепыхался каменным мотыльком. И зачем-то я растерял запас всех банальных слов, всех избитых фраз. Растворились уличный шум и гам, и народ, что двигался по домам. Я стоял, заполнившись вдруг свинцом, и держал в ладонях твоё лицо, повторяя пальцами контур скул.

Я пропал, любимая, я продул.

«Двадцать третьего числа…»

Двадцать третьего числа

такого-то года и такого-то месяца,

я арендую старый Кадиллак

цвета сигаретного дыма,

и поеду в Голливуд,

терпким черешневым вечером,

шурша по асфальтовой коже

новой грубой резиной.

Я проложу маршрут мимо песков и кактусов,

мимо жестяных указателей,

скрипящих на ветру,

мимо придорожных кафе,

принимающих людей без статуса,

где запах марихуаны

из ноздрей проникает в грудь.

Я выпью невкусный кофе

из грязной чашки,

в одном из таких заведений,

пролив пару капель на ткань

не идущей к лицу крахмальной рубашки,

столкнусь в туалете с парой седых привидений.

Может быть, даже ввяжусь в небольшую драку,

посажу синяк на скулу, разорву манжеты,

и, закурив сигарету,

снова сяду за руль.

Старый пикап, со следами от пуль,

промчится мимо, обдав меня облаком пыли.

Расправляя помятые крылья,

над головой пролетит крикливая птица

с острыми когтями.

Почему у призраков не отражаются лица

в зеркалах?

Почему не болит и не тянет,

даже если я так далеко?

Даже если я всё ещё помню

дорогу назад?

И стальные прутья балкона,

и облупившийся желтый фасад?

Я засну, остановившись у обочины

и накрывшись кожаной курткой.

Разбуженный болью в позвоночнике

и зябкостью раннего утра,

утолю жажду теплым, противным пивом,

и вернусь на дорогу.

Ведь где-то за поворотом этого мира,

вне радиуса зрения Бога,

меня ждет Голливуд,

красивый и блестящий,

как конфета в цветной обертке.

И если я не обрету там счастья,

то застрелюсь из отцовского кольта.

Но стойте —

у меня еще есть пара-тройка шансов,

пара сменных рубашек,

пара смелых улыбок

и пачка сигарет.

Солнце палит, ветер беспечен и ласков,

и с холмов Голливуда

мисс Мэрилин

шлёт мне привет.

Пока ты спишь

Пока ты спишь, спокойно спишь в воздушном замке под луной, по гребням разноцветных крыш крадется кошка за звездой. Взмахнув неоновым хвостом и растревожив гладь небес, пытаясь цапнуть Орион и метя прямо в Южный крест, гигантский совершив прыжок сквозь миллиарды световых, вдруг приземляется у ног не знавших отдыха моих. Я пью шербет из сладких роз на пышных марсовых лугах, где пухлощекий паровоз скользит по рельсам в облаках. Здесь сильфы ласково поют, играя с прядями волос, и бородатый добрый дух кружит со стаями стрекоз. Здесь музыка небесных сфер и невесома и нежна, и по горячей коже тел порхает пальцами весна. Здесь серебристая пыльца снежинками летит с небес, но обод парного кольца меня опять ведет к тебе. Ведет к тебе в сырую тьму, где осень царствует и бьет. Где красногрудую листву неумолимый дворник жжет. Где есть заботы и дела, и неудачи, и враги.

Но ты, я знаю, ты – смела.

И я люблю тебя любить.

И я несу тебе со звезд цветные, сказочные сны. Где медь, слюда и купорос, где пять мгновений до весны. Где замки тонут в облаках, где рыбы с синей чешуей, где есть оазисы в песках и слышен оборотней вой. Пока ты спишь, спокойно спишь, под щеку подложив ладонь, по гребням остроухих крыш скользит румянящий огонь. И солнце льнет в твою кровать, впуская раннюю зарю.

Влюбись в себя, люби себя.

Люби, как я тебя люблю.

Страницаиз34

СкороКнижный режим