Игра без правил

Пролог

Автор считает своим гражданским долгом предупредить, что данное произведение не имеет отношения к учению ислама и не призвано задевать чувства верующих; что все названия технических приспособлений, препаратов, вспомогательных средств, а также имена, явки и пароли вымышлены, дабы не раскрывать секреты ЦРУ.

Все настоящие секреты ЦРУ, которые могут оказаться в этой книге, раскрыты совершенно случайно.

Ты всегда говорил, что плакать можно только тогда, когда от твоих слез не зависит ничто и никто, кроме тебя.

Плакать, говорил ты, можно солнечным утром дома – когда впереди у тебя бесконечный день, которые выдаются так редко, и не нужно никуда ехать, у тебя нет никаких дел и людей, кроме тебя самого. Вот тогда-то и можно дать волю слезам. Пореветь о своей неудавшейся или, наоборот, чересчур удавшейся жизни. Вспомнить мелочь – вроде бытового хамства, которое не должно оказывать воздействие на таких, как мы, но иногда бьет точно в цель, лучше любого снайпера. Короче, найти повод и выпустить давно скапливавшиеся слезы – и ощутить себя обновленным.

Плакать не стыдно. Просто плакать надо вовремя.

Когда же у тебя есть цель, есть дело, эмоциональная нестабильность – это непрофессионально. Мы живем по иным законам, говорил ты. Иногда мы живем вовсе без законов. Человеческая мораль – весьма пластичная штука, если ее прикладывать на нашу работу. И в первую очередь дело должно быть завершено, миссия исполнена, а чувства и эмоции – это иная реальность, которая до самого конца не имеет никакого отношения к тебе.

– Ты все это знал, Эррол, – прошептала Тэсс. Мелкий дождь падал на срезанные цветы, которые уже начали умирать, на звездно-полосатый флаг, который промок и был больше похож на грязную тряпку. – Смерть все расставляет по своим местам. Я не буду пока что по тебе плакать. У меня есть дело.

Она замолчала – а что еще говорить? Многословие не было свойственно ни ей, ни тому, на чьей могиле дождь прибивал к земле чайные розы. Много букетов, много венков – от друзей, от сослуживцев, от руководителей. Некоторое время назад здесь было черно от зонтов и траурных костюмов, и звучали негромкие речи, которые почему-то принято произносить на похоронах. Потом все разошлись. Тэсс осталась. Никто не сделал попытки увести ее с собой.

Все понимали: так надо.

Сгущались сумерки – декабрьские, ранние, скучные. Глобальное потепление привело к тому, что снег так пока и не выпал, зато дождь шел вот уже третий день, и хотя синоптики обещали похолодание, никто им особо не верил. На кладбище никого не было, торчали одинаковые белые могильные камни, перемежающиеся тут и там редкими крестами, в смерти уравнивая всех. Качались голые ветви деревьев – и казалось, что это они царапают небо и рвут низкие, быстро бегущие облака.

С полей шляпы капало, одна капля повисла на носу, но Тэсс не пошевелилась. Сейчас – как и многие разы до этого – она должна попрощаться с Эрролом, только на сей раз – навсегда. Тэсс не верила в мистику и не верила в бога, для нее религии были лишь приложением знаний и умением воздействовать на людей, и она знала, что Эррола тут нет. Где он теперь – неизвестно. Молиться за него бесполезно, да она и не умела. Желать счастливого пути в небытие – тоже как-то глупо. Эррол не любил, когда она совершала глупости, за них ей всегда доставалось безжалостно. Стоять у его могилы, глотать слезы и верить в жизнь вечную – это глупость несусветная.

Слез не было. Прощание тоже получалось спокойным и сухим, в отличие от окружающей природы. Небо плакало, деревья скрипели, тьма подкрадывалась все ближе и ближе. Тэсс закрыла глаза и в темноте под веками увидела, как яркий факел, горящую цель. Эта цель была так осязаема, что рука сама потянулась – схватить, сжать пальцы и раздавить. Но не достала. Еще не время. Шаг за шагом, и она дойдет. Главное – видеть цель.

Человек, наблюдавший за Тэсс, опустил электронный бинокль и задумчиво потер переносицу. Черная фигура у свежей могилы не двигалась; женщина не раскрывала зонт, несмотря на все усиливавшийся дождь. Человек посмотрел еще пару минут – так, без бинокля, потом сунул прибор в карман, развернулся и зашагал к машине.

Глава 1

– И что вы мне предлагаете? Работать с непрофессионалом, что ли?

– Тэсс, ты дала согласие работать на моих условиях – или не работать вовсе. Потрудись выслушать подробности.

– Можно я закурю?

– Кури.

Безликий кабинет Джобса, заместителя начальника Контртеррористического отдела ЦРУ, всегда казался Тэсс чем-то вроде уютного убежища, хотя, по идее, должен был вгонять в тоску. Но только не ее. Здесь она чувствовала себя хорошо – как дома. Впрочем, учитывая ее биографию, штаб-квартира в городке МакЛин в Северной Вирджинии и была домом для Тэсс Марлоу – все остальные места лишь условно и временно могли так называться. Даже квартира, где она жила вместе с Эрролом, не была так дорога Тэсс, как стены комплекса зданий, принадлежавшего ЦРУ. И сейчас, устроившись в неудобном, вытертом местами почти налысо, кресле, предназначенном для не особо важных посетителей, Тэсс чувствовала себя вполне комфортно. Если бы душевный комфорт был так же легко достижим, как физический!

– Вот. – Джобс кинул на стол папку средней толщины, и сам потянулся за сигаретами. – Его досье – то, что тебе необходимо знать. Впрочем, кратко я тебе сам изложу, а это изучишь по дороге. Человек, с которым тебе предстоит работать, – миллионер, гражданское лицо, иногда оказывающий нам услуги.

– Согласно вашей формулировке, могу ли я определить этого человека, как «сочувствующего»?

– Нет.

Тэсс хмыкнула. «Сочувствующими» называли агентов, не работавших в ЦРУ на постоянной основе, привлекавшихся исключительно для выполнения конкретных заданий. Тем не менее, агенты эти обладали соответствующей подготовкой, и на них можно было положиться и не думать, что в определенный момент такой человек поведет себя… неадекватно.

– Но мы же не можем работать с гражданскими на задании подобной сложности.

– Можете и будете. Дай мне договорить. – За тридцать с лишним лет работы в ЦРУ Джобс приобрел совершенно восхитительную непробиваемость. Его «говорящая» фамилия (Прим. автора – Фамилия Джобс (Jobs) образована от английского существительного «job» – «работа») прекрасно описывала начальника – на службе он дневал и ночевал. Тэсс даже не знала его имени. Никто, кажется, не знал. – Доминик Теобальд Ригдейл, сорок три года. Да-да, Тэсс, незачем сардонически улыбаться, – Теобальд. Его предки приплыли сюда на «Мэйфлауэре», так что не вздумай отпускать шуточки на его счет. Все эти потомки первых американцев трепетно относятся к своей выдающейся биографии. Итак, мистер Ригдейл владеет алмазными приисками в Намибии, создал весьма успешную компанию «Паладин», занимающуюся высококлассными охранными системами, и основал банк «Созвездие», но сам от руководства отошел. Все делают талантливые управляющие, а Ригдейл, говоря откровенно, мается от безделья. Ему неинтересно зарабатывать дополнительные миллиарды в копилку к уже имеющимся и участвовать в финансовых соревнованиях за право попасть в топ-100 «Форбс», поэтому иногда – очень редко, в исключительных случаях, – он работает на правительственные организации. В данном случае – на нас.

– А что это ему дает? – поинтересовалась Тэсс, рассматривая фотографию миллионера. Впечатляюще, ничего не скажешь. С отличного фотопортрета смотрел мужчина средних лет, не слишком красивый, с жесткими чертами лица, крупным носом и темно-карими глазами. Его волосы расцветки «соль с перцем» – то ли седые, то ли умело мелированные, кто этих денежных мешков разберет, – были тщательно уложены. Брови, однако, оставались черными, что придавало миллионеру эксцентричный и немного хулиганский вид.

– Спокойную совесть, в первую очередь. Наверное, Ригдейл так культивирует собственное чувство патриотизма. Сам он говорит, что чувствует себя социально значимым, помогая правительственным службам в их нелегких делах. Он не имеет спецподготовки, но достаточно адекватен, лоялен и приведен к присяге. С ним вполне можно работать, Тэсс.

– А нужно? – Она посмотрела в бледно-голубые глаза Джобса. – Вы действительно полагаете, что мы не сумеем проникнуть в высшее европейское общество и разобраться, что к чему?

– Я помню, что ты работала в Европе. И что ты восхитительна в платье с открытой спиной и с высоко подобранными волосами. Только чтобы войти в узкий круг, где вращался покойный Пелли, нужно нечто большее, чем тряпочка от кутюр. Ригдейл введет тебя в это общество без особых проблем. Он знает тамошние повадки, нравы и секретные словечки.

– Эррол все это тоже знал, и научил меня.

– Послушай, Тэсс, – рявкнул начальник, – все, что я должен был бы от тебя услышать, это: «Да, сэр, приступаю к выполнению задания!». А не твой феминистический бред! Майкл не был доволен тем, что я поручаю тебе продолжить начатое Эрролом дело. Мы все знаем, кем Эррол был для тебя. Именно поэтому тебя следовало бы отстранить, но я пошел тебе навстречу, потому что ты профессионал, и если сейчас ты продолжишь мне возражать, я порву приказ и поставлю на ваше место другую команду – запросто!

Тэсс глубоко вздохнула. Сердце билось ровно и спокойно, а недовольство решением Джобса дать ей в помощь гражданского, да еще и эксцентричного миллионера, – это то, что она может оставить при себе. Все ясно.

– Да, сэр, я поняла. Разрешите задать несколько вопросов?

– Задавай, – милостиво кинул Джобс.

– Насколько я могу посвящать его в детали операции? – Тэсс постучала пальцем по фото Ригдейла.

– Я поведал ему краткую выжимку. Однако Ригдейл – человек любопытный, и ему этого недостаточно. Будет хорошо, если ты изложишь ему ситуацию. Пока в этом деле нет ничего, что ему не полагалось бы знать.

Очень интересно. Какой же у гражданского без спецподготовки уровень допуска, чтобы его можно так просто во все посвящать? Он что, родственник президента? Нет, в дела ЦРУ даже главу государства не всегда посвящают. Единственный вариант: Ригдейл – незаконнорожденный сын Джобса. Ну, если так, об этом наверняка упомянуто в его досье.

– До какого момента я должна пользоваться его услугами?

– Пока не сочтешь, что он тебе больше не нужен.

«Отлично, – подумала Тэсс, – я считаю так сейчас, однако отстрелить модуль в верхних слоях атмосферы не получилось. Ладно, подождем немного и поднимемся выше».

– Как я должна относиться к его советам и оценкам ситуации? Насколько велик его опыт в таких делах? – Тэсс предпочла бы вообще полагаться только на себя, но Джобс выбора ей не оставил, подсунув этого Ригдейла.

– Достаточно велик, иначе он не зарабатывал бы деньги, – усмехнулся Джобс. – В том, что касается поведения в высшем обществе, куда тебя введет Ригдейл, я советую положиться на него. Он прекрасно знает, что делает, и до сих пор им были довольны. Если он будет давать тебе советы – прислушайся. Я могу дать тебе гарантию, что злоупотреблять своим положением Ригдейл не станет. Он четко представляет себе границы. Он твой помощник и советник – и ничего более.

– Хотелось бы надеяться, – пробурчала Тэсс, но от дальнейших комментариев воздержалась.

– Каждый раз, – сказал он, останавливаясь в дверях, – каждый раз я поражаюсь эффектности, с которой совершается появление агентов какой-нибудь секретной службы в моем доме. Господа и дама, вам не кажется, что вы могли бы просто позвонить в дверь? Честное слово, я открыл бы.

Доминик Теобальд Ригдейл (черт возьми, в сотый раз подумала Тэсс, удавиться можно – Теобальд!) с интересом разглядывал агентов ЦРУ, словно из ниоткуда возникших в его гостиной. Проникнуть внутрь оказалось не слишком сложно – Тэсс приходилось бывать в куда более охраняемых местах. Все правильно, это же просто особняк богатого человека на побережье Майами, а не жилище наркобарона.

– Простите, мистер Ригдейл, но нам не нужно, чтобы кто-то видел нас у вашего парадного входа, – вежливо произнесла Тэсс.

– И говорите вы всегда одно и то же, – усмехнулся он. Тэсс поморщилась. Миллионер непринужденно прошел по гостиной, опустился в инкрустированное кресло в стиле позднего барокко и царственно махнул рукой. – Да садитесь же, садитесь. В ногах, как говорит один мой русский друг, правды нет.

– Спасибо, мы постоим, – отказалась Тэсс.

– Ну, хорошо, если вы так хотите. Вы явно знаете, кто я, а вот я с вами не знаком. Может быть, представитесь?

У него были манеры богатого южанина-землевладельца, который еще не окончательно освоился после победы Севера над Югом и не очень понимает, куда делись рабы с плантаций; двигался и говорил он неторопливо, словно у него было сколько угодно времени, и голос у Ригдейла оказался глубоким и чуть рокочущим. Таким голосом хорошо произносить патриотические речи с трибун или проповеди с кафедры.

А лицо – Тэсс отмечала мелочи, словно записывала на внутреннюю пленку, – было очень живым, несмотря на то, что мимика почти отсутствовала. Эти черные брови в сочетании с пепельными волосами производили потрясающий эффект, особенно если Ригдейл чуть приподнимал их. И едва заметная улыбка, когда складки у носа и рта становились еще глубже, передавала оттенки эмоций лучше, чем кривляние в стиле Джима Кэрри. И крупные руки, сейчас неподвижно лежавшие на темных подлокотниках кресла ценой в половину квартиры Эррола. Надежность. Такому человеку очень хочется отдать на хранение все свои деньги.

Ему и отдавали.

Миллионер был одет в светлые брюки и легкий пуловер, на руке матово посверкивал, конечно же, «Ролекс». Все в Доминике Ригдейле подходило под словосочетание «конечно же». Конечно же, он представителен, у него соответствующий статусу дом и одежда. Конечно же, он может позволить себе вести себя, как заблагорассудится.

Конечно же, он почти наверняка окажется абсолютно невыносимым.

– Мое имя Тэсс Марлоу. – Пора, наконец, представиться, еще будет время как следует разглядеть навязанного помощника. – Я руководитель группы и ответственная за операцию, в которой вы участвуете вместе с нами. Это мои люди. Дэвид Блайт, специалист по компьютерным системам.

Дэвид флегматично кивнул. Он был одет, как и Тэсс, во все черное, – но не потому, что соблюдал траур по Эрролу (старомодный и так легший на душу обычай), а потому, что всегда так одевался.

– Адам Фэйрман, психолог.

– Приятно с вами познакомиться, мистер Ригдейл. – Адам, стоявший ближе всех к креслу миллионера, сделал пару шагов вперед и протянул тому руку; Доминик, привстав, пожал ее. – Наслышан о вас.

– Из уст психолога слышать такое страшновато, – хмыкнул Ригдейл. Но на Фэйрмана он посмотрел одобрительно. Тот смотрелся респектабельнее всех в команде – Адаму недавно исполнилось сорок пять, и он был старшим из присутствующих. К тому же, предпочитал классический стиль и носил очки: психолог был сильно близорук.

– Вам не о чем беспокоиться, – отточенно улыбнулся Фэйрман.

– Томас Харди, наш аналитик, – представила Тэсс последнего члена своей команды.

– А я думал, вы пригласили какую-нибудь голливудскую звезду для прикрытия, – заметил Ригдейл. Он был прав: Том действительно смотрелся человеком, сошедшим с экрана телевизора, – шатен с чуть вьющимися волосами до плеч, голубыми глазами и безупречной улыбкой. Всем этим ЦРУ беззастенчиво пользовалось.

– Мистер Ригдейл, надеюсь, вы знаете, что у нас не слишком много времени. Рейс в Вену завтра утром, а до этого я должна ввести вас в курс дела.

– Звучит потрясающе. Не хотите ли выпить? Или поужинать?

Нет, миллионер явно не собирался облегчать Тэсс задачу.

– Благодарю, не стоит. Сейчас мы уточним нашу легенду, а потом я отпущу своих людей и сообщу вам то, что вам нужно знать, мистер Ригдейл.

– Потрясающе, – снова сказал миллионер. Он чуть склонил голову набок и так посмотрел на Тэсс – ни дать ни взять Робин Гуд, прикидывающий, на сколько золотых потянет добыча, которую удалось отнять у попавшегося на пути шерифа Ноттингемского. – Все, что мне нужно знать, – это впечатляет. Мисс Марлоу, может быть, вы все-таки сядете? Или я встану? Вам мешают сесть какие-то религиозные воззрения, я понять не могу?

– Я не верю в бога, мистер Ригдейл, – холодно сказала Тэсс.

– Странно. Обычно люди, поработав на службе вроде вашей, начинают верить в него год этак на третий. А ваш стаж побольше.

Значит, он тоже читал ее досье, в укороченном варианте, разумеется. Или Джобс изложил основные пункты биографии мисс Марлоу. Этого следовало ожидать.

– Давайте сразу договоримся, мистер Ригдейл, – произнесла Тэсс как можно равнодушнее. Чем меньше показываешь людям, что они могут тебя задеть, тем в большей ты прибыли. – Операцией руковожу я. От вас я, согласно указаниям начальства, приму некоторые советы по работе, но все, что делаем я и мои люди, – решать только мне, никакой коллегиальности и прочих демократических изысков.

– Какая речь! А я всего лишь предложил присесть. – Он поднялся. – Ладно, раз уж вы так категоричны, я постою вместе с вами. – Ригдейл отошел к окну и встал к нему спиной, скрестив руки на груди. – Излагайте.

Он удивительно органично смотрелся в этой богатой комнате, на фоне бархатных занавесей, позолоты и завитушек. Ригдейлу не хватало костюма зажиточного плантатора и двух гончих собак, улегшихся на коврике у ног. Тэсс придержала не в меру разгулявшееся воображение.

– Итак, согласно легенде, с которой мы работаем, вы, сэр, отправляетесь встречать Новый год в Вену. С вами едет ваша новая подруга, то есть я, а также ваш секретарь, – Тэсс указала на Фэйрмана, – и два телохранителя. На новогоднем балу в Хофбурге вы должны представить меня определенному человеку. Дальше, в зависимости от обстоятельств, мы поблагодарим вас за услуги и попрощаемся, или же поработаем еще немного.

– Звучит правдоподобно. – Ригдейл оглядел их маленькую команду, по-новому присматриваясь к людям. – Кроме того, что я должен быть ключиком от дверей в царство бессмертных, от меня что-нибудь требуется?

– Возможно. Это будет зависеть от ряда обстоятельств. Но ничего сверхъестественного, учитывая, что специальной подготовки у вас нет. – Миллионер неприятно хмыкнул, и Тэсс с удовольствием подумала, что нашла его слабое место. Хотя бы одно. – Мы постараемся, чтобы вашей жизни, кошельку и свободе ничто не угрожало.

– О! Это весьма обнадеживает. Не хотелось бы, погуляв на балу, вернуться домой в гробу.

– Не беспокойтесь, Дэвид и Томас сумеют защитить вас. Да и я не останусь в стороне, – сладко улыбнулась Тэсс.

– Это присказка, – заметил Ригдейл, – с которой я согласен. А где же обещанная сказка?

– Теперь, когда мы все познакомились, мои люди уйдут. – Тэсс кивнула агентам. – Утром, как условлено.

– Да, босс, – ответил за всех Адам, и трое мужчин покинули помещение. Ригдейл проводил их взглядом.

– Полагаю, выход они найдут сами?

– Не сомневайтесь.

– Хорошо. А теперь, когда мы с вами остались интригующе наедине, может быть, вы выпьете чаю?

Пролог

Автор считает своим гражданским долгом предупредить, что данное произведение не имеет отношения к учению ислама и не призвано задевать чувства верующих; что все названия технических приспособлений, препаратов, вспомогательных средств, а также имена, явки и пароли вымышлены, дабы не раскрывать секреты ЦРУ.

Все настоящие секреты ЦРУ, которые могут оказаться в этой книге, раскрыты совершенно случайно.

Ты всегда говорил, что плакать можно только тогда, когда от твоих слез не зависит ничто и никто, кроме тебя.

Плакать, говорил ты, можно солнечным утром дома – когда впереди у тебя бесконечный день, которые выдаются так редко, и не нужно никуда ехать, у тебя нет никаких дел и людей, кроме тебя самого. Вот тогда-то и можно дать волю слезам. Пореветь о своей неудавшейся или, наоборот, чересчур удавшейся жизни. Вспомнить мелочь – вроде бытового хамства, которое не должно оказывать воздействие на таких, как мы, но иногда бьет точно в цель, лучше любого снайпера. Короче, найти повод и выпустить давно скапливавшиеся слезы – и ощутить себя обновленным.

Плакать не стыдно. Просто плакать надо вовремя.

Когда же у тебя есть цель, есть дело, эмоциональная нестабильность – это непрофессионально. Мы живем по иным законам, говорил ты. Иногда мы живем вовсе без законов. Человеческая мораль – весьма пластичная штука, если ее прикладывать на нашу работу. И в первую очередь дело должно быть завершено, миссия исполнена, а чувства и эмоции – это иная реальность, которая до самого конца не имеет никакого отношения к тебе.

– Ты все это знал, Эррол, – прошептала Тэсс. Мелкий дождь падал на срезанные цветы, которые уже начали умирать, на звездно-полосатый флаг, который промок и был больше похож на грязную тряпку. – Смерть все расставляет по своим местам. Я не буду пока что по тебе плакать. У меня есть дело.

Она замолчала – а что еще говорить? Многословие не было свойственно ни ей, ни тому, на чьей могиле дождь прибивал к земле чайные розы. Много букетов, много венков – от друзей, от сослуживцев, от руководителей. Некоторое время назад здесь было черно от зонтов и траурных костюмов, и звучали негромкие речи, которые почему-то принято произносить на похоронах. Потом все разошлись. Тэсс осталась. Никто не сделал попытки увести ее с собой.

Все понимали: так надо.

Сгущались сумерки – декабрьские, ранние, скучные. Глобальное потепление привело к тому, что снег так пока и не выпал, зато дождь шел вот уже третий день, и хотя синоптики обещали похолодание, никто им особо не верил. На кладбище никого не было, торчали одинаковые белые могильные камни, перемежающиеся тут и там редкими крестами, в смерти уравнивая всех. Качались голые ветви деревьев – и казалось, что это они царапают небо и рвут низкие, быстро бегущие облака.

С полей шляпы капало, одна капля повисла на носу, но Тэсс не пошевелилась. Сейчас – как и многие разы до этого – она должна попрощаться с Эрролом, только на сей раз – навсегда. Тэсс не верила в мистику и не верила в бога, для нее религии были лишь приложением знаний и умением воздействовать на людей, и она знала, что Эррола тут нет. Где он теперь – неизвестно. Молиться за него бесполезно, да она и не умела. Желать счастливого пути в небытие – тоже как-то глупо. Эррол не любил, когда она совершала глупости, за них ей всегда доставалось безжалостно. Стоять у его могилы, глотать слезы и верить в жизнь вечную – это глупость несусветная.

Слез не было. Прощание тоже получалось спокойным и сухим, в отличие от окружающей природы. Небо плакало, деревья скрипели, тьма подкрадывалась все ближе и ближе. Тэсс закрыла глаза и в темноте под веками увидела, как яркий факел, горящую цель. Эта цель была так осязаема, что рука сама потянулась – схватить, сжать пальцы и раздавить. Но не достала. Еще не время. Шаг за шагом, и она дойдет. Главное – видеть цель.

Человек, наблюдавший за Тэсс, опустил электронный бинокль и задумчиво потер переносицу. Черная фигура у свежей могилы не двигалась; женщина не раскрывала зонт, несмотря на все усиливавшийся дождь. Человек посмотрел еще пару минут – так, без бинокля, потом сунул прибор в карман, развернулся и зашагал к машине.

Глава 1

– И что вы мне предлагаете? Работать с непрофессионалом, что ли?

– Тэсс, ты дала согласие работать на моих условиях – или не работать вовсе. Потрудись выслушать подробности.

– Можно я закурю?

– Кури.

Безликий кабинет Джобса, заместителя начальника Контртеррористического отдела ЦРУ, всегда казался Тэсс чем-то вроде уютного убежища, хотя, по идее, должен был вгонять в тоску. Но только не ее. Здесь она чувствовала себя хорошо – как дома. Впрочем, учитывая ее биографию, штаб-квартира в городке МакЛин в Северной Вирджинии и была домом для Тэсс Марлоу – все остальные места лишь условно и временно могли так называться. Даже квартира, где она жила вместе с Эрролом, не была так дорога Тэсс, как стены комплекса зданий, принадлежавшего ЦРУ. И сейчас, устроившись в неудобном, вытертом местами почти налысо, кресле, предназначенном для не особо важных посетителей, Тэсс чувствовала себя вполне комфортно. Если бы душевный комфорт был так же легко достижим, как физический!

– Вот. – Джобс кинул на стол папку средней толщины, и сам потянулся за сигаретами. – Его досье – то, что тебе необходимо знать. Впрочем, кратко я тебе сам изложу, а это изучишь по дороге. Человек, с которым тебе предстоит работать, – миллионер, гражданское лицо, иногда оказывающий нам услуги.

– Согласно вашей формулировке, могу ли я определить этого человека, как «сочувствующего»?

– Нет.

Тэсс хмыкнула. «Сочувствующими» называли агентов, не работавших в ЦРУ на постоянной основе, привлекавшихся исключительно для выполнения конкретных заданий. Тем не менее, агенты эти обладали соответствующей подготовкой, и на них можно было положиться и не думать, что в определенный момент такой человек поведет себя… неадекватно.

– Но мы же не можем работать с гражданскими на задании подобной сложности.

– Можете и будете. Дай мне договорить. – За тридцать с лишним лет работы в ЦРУ Джобс приобрел совершенно восхитительную непробиваемость. Его «говорящая» фамилия (Прим. автора – Фамилия Джобс (Jobs) образована от английского существительного «job» – «работа») прекрасно описывала начальника – на службе он дневал и ночевал. Тэсс даже не знала его имени. Никто, кажется, не знал. – Доминик Теобальд Ригдейл, сорок три года. Да-да, Тэсс, незачем сардонически улыбаться, – Теобальд. Его предки приплыли сюда на «Мэйфлауэре», так что не вздумай отпускать шуточки на его счет. Все эти потомки первых американцев трепетно относятся к своей выдающейся биографии. Итак, мистер Ригдейл владеет алмазными приисками в Намибии, создал весьма успешную компанию «Паладин», занимающуюся высококлассными охранными системами, и основал банк «Созвездие», но сам от руководства отошел. Все делают талантливые управляющие, а Ригдейл, говоря откровенно, мается от безделья. Ему неинтересно зарабатывать дополнительные миллиарды в копилку к уже имеющимся и участвовать в финансовых соревнованиях за право попасть в топ-100 «Форбс», поэтому иногда – очень редко, в исключительных случаях, – он работает на правительственные организации. В данном случае – на нас.

– А что это ему дает? – поинтересовалась Тэсс, рассматривая фотографию миллионера. Впечатляюще, ничего не скажешь. С отличного фотопортрета смотрел мужчина средних лет, не слишком красивый, с жесткими чертами лица, крупным носом и темно-карими глазами. Его волосы расцветки «соль с перцем» – то ли седые, то ли умело мелированные, кто этих денежных мешков разберет, – были тщательно уложены. Брови, однако, оставались черными, что придавало миллионеру эксцентричный и немного хулиганский вид.

– Спокойную совесть, в первую очередь. Наверное, Ригдейл так культивирует собственное чувство патриотизма. Сам он говорит, что чувствует себя социально значимым, помогая правительственным службам в их нелегких делах. Он не имеет спецподготовки, но достаточно адекватен, лоялен и приведен к присяге. С ним вполне можно работать, Тэсс.

– А нужно? – Она посмотрела в бледно-голубые глаза Джобса. – Вы действительно полагаете, что мы не сумеем проникнуть в высшее европейское общество и разобраться, что к чему?

– Я помню, что ты работала в Европе. И что ты восхитительна в платье с открытой спиной и с высоко подобранными волосами. Только чтобы войти в узкий круг, где вращался покойный Пелли, нужно нечто большее, чем тряпочка от кутюр. Ригдейл введет тебя в это общество без особых проблем. Он знает тамошние повадки, нравы и секретные словечки.

– Эррол все это тоже знал, и научил меня.

– Послушай, Тэсс, – рявкнул начальник, – все, что я должен был бы от тебя услышать, это: «Да, сэр, приступаю к выполнению задания!». А не твой феминистический бред! Майкл не был доволен тем, что я поручаю тебе продолжить начатое Эрролом дело. Мы все знаем, кем Эррол был для тебя. Именно поэтому тебя следовало бы отстранить, но я пошел тебе навстречу, потому что ты профессионал, и если сейчас ты продолжишь мне возражать, я порву приказ и поставлю на ваше место другую команду – запросто!

Тэсс глубоко вздохнула. Сердце билось ровно и спокойно, а недовольство решением Джобса дать ей в помощь гражданского, да еще и эксцентричного миллионера, – это то, что она может оставить при себе. Все ясно.

– Да, сэр, я поняла. Разрешите задать несколько вопросов?

– Задавай, – милостиво кинул Джобс.

– Насколько я могу посвящать его в детали операции? – Тэсс постучала пальцем по фото Ригдейла.

– Я поведал ему краткую выжимку. Однако Ригдейл – человек любопытный, и ему этого недостаточно. Будет хорошо, если ты изложишь ему ситуацию. Пока в этом деле нет ничего, что ему не полагалось бы знать.

Очень интересно. Какой же у гражданского без спецподготовки уровень допуска, чтобы его можно так просто во все посвящать? Он что, родственник президента? Нет, в дела ЦРУ даже главу государства не всегда посвящают. Единственный вариант: Ригдейл – незаконнорожденный сын Джобса. Ну, если так, об этом наверняка упомянуто в его досье.

– До какого момента я должна пользоваться его услугами?

– Пока не сочтешь, что он тебе больше не нужен.

«Отлично, – подумала Тэсс, – я считаю так сейчас, однако отстрелить модуль в верхних слоях атмосферы не получилось. Ладно, подождем немного и поднимемся выше».

– Как я должна относиться к его советам и оценкам ситуации? Насколько велик его опыт в таких делах? – Тэсс предпочла бы вообще полагаться только на себя, но Джобс выбора ей не оставил, подсунув этого Ригдейла.

– Достаточно велик, иначе он не зарабатывал бы деньги, – усмехнулся Джобс. – В том, что касается поведения в высшем обществе, куда тебя введет Ригдейл, я советую положиться на него. Он прекрасно знает, что делает, и до сих пор им были довольны. Если он будет давать тебе советы – прислушайся. Я могу дать тебе гарантию, что злоупотреблять своим положением Ригдейл не станет. Он четко представляет себе границы. Он твой помощник и советник – и ничего более.

– Хотелось бы надеяться, – пробурчала Тэсс, но от дальнейших комментариев воздержалась.

– Каждый раз, – сказал он, останавливаясь в дверях, – каждый раз я поражаюсь эффектности, с которой совершается появление агентов какой-нибудь секретной службы в моем доме. Господа и дама, вам не кажется, что вы могли бы просто позвонить в дверь? Честное слово, я открыл бы.

Доминик Теобальд Ригдейл (черт возьми, в сотый раз подумала Тэсс, удавиться можно – Теобальд!) с интересом разглядывал агентов ЦРУ, словно из ниоткуда возникших в его гостиной. Проникнуть внутрь оказалось не слишком сложно – Тэсс приходилось бывать в куда более охраняемых местах. Все правильно, это же просто особняк богатого человека на побережье Майами, а не жилище наркобарона.

– Простите, мистер Ригдейл, но нам не нужно, чтобы кто-то видел нас у вашего парадного входа, – вежливо произнесла Тэсс.

– И говорите вы всегда одно и то же, – усмехнулся он. Тэсс поморщилась. Миллионер непринужденно прошел по гостиной, опустился в инкрустированное кресло в стиле позднего барокко и царственно махнул рукой. – Да садитесь же, садитесь. В ногах, как говорит один мой русский друг, правды нет.

– Спасибо, мы постоим, – отказалась Тэсс.

– Ну, хорошо, если вы так хотите. Вы явно знаете, кто я, а вот я с вами не знаком. Может быть, представитесь?

У него были манеры богатого южанина-землевладельца, который еще не окончательно освоился после победы Севера над Югом и не очень понимает, куда делись рабы с плантаций; двигался и говорил он неторопливо, словно у него было сколько угодно времени, и голос у Ригдейла оказался глубоким и чуть рокочущим. Таким голосом хорошо произносить патриотические речи с трибун или проповеди с кафедры.

А лицо – Тэсс отмечала мелочи, словно записывала на внутреннюю пленку, – было очень живым, несмотря на то, что мимика почти отсутствовала. Эти черные брови в сочетании с пепельными волосами производили потрясающий эффект, особенно если Ригдейл чуть приподнимал их. И едва заметная улыбка, когда складки у носа и рта становились еще глубже, передавала оттенки эмоций лучше, чем кривляние в стиле Джима Кэрри. И крупные руки, сейчас неподвижно лежавшие на темных подлокотниках кресла ценой в половину квартиры Эррола. Надежность. Такому человеку очень хочется отдать на хранение все свои деньги.

Ему и отдавали.

Миллионер был одет в светлые брюки и легкий пуловер, на руке матово посверкивал, конечно же, «Ролекс». Все в Доминике Ригдейле подходило под словосочетание «конечно же». Конечно же, он представителен, у него соответствующий статусу дом и одежда. Конечно же, он может позволить себе вести себя, как заблагорассудится.

Конечно же, он почти наверняка окажется абсолютно невыносимым.

– Мое имя Тэсс Марлоу. – Пора, наконец, представиться, еще будет время как следует разглядеть навязанного помощника. – Я руководитель группы и ответственная за операцию, в которой вы участвуете вместе с нами. Это мои люди. Дэвид Блайт, специалист по компьютерным системам.

Дэвид флегматично кивнул. Он был одет, как и Тэсс, во все черное, – но не потому, что соблюдал траур по Эрролу (старомодный и так легший на душу обычай), а потому, что всегда так одевался.

– Адам Фэйрман, психолог.

– Приятно с вами познакомиться, мистер Ригдейл. – Адам, стоявший ближе всех к креслу миллионера, сделал пару шагов вперед и протянул тому руку; Доминик, привстав, пожал ее. – Наслышан о вас.

– Из уст психолога слышать такое страшновато, – хмыкнул Ригдейл. Но на Фэйрмана он посмотрел одобрительно. Тот смотрелся респектабельнее всех в команде – Адаму недавно исполнилось сорок пять, и он был старшим из присутствующих. К тому же, предпочитал классический стиль и носил очки: психолог был сильно близорук.

– Вам не о чем беспокоиться, – отточенно улыбнулся Фэйрман.

– Томас Харди, наш аналитик, – представила Тэсс последнего члена своей команды.

– А я думал, вы пригласили какую-нибудь голливудскую звезду для прикрытия, – заметил Ригдейл. Он был прав: Том действительно смотрелся человеком, сошедшим с экрана телевизора, – шатен с чуть вьющимися волосами до плеч, голубыми глазами и безупречной улыбкой. Всем этим ЦРУ беззастенчиво пользовалось.

– Мистер Ригдейл, надеюсь, вы знаете, что у нас не слишком много времени. Рейс в Вену завтра утром, а до этого я должна ввести вас в курс дела.

– Звучит потрясающе. Не хотите ли выпить? Или поужинать?

Нет, миллионер явно не собирался облегчать Тэсс задачу.

– Благодарю, не стоит. Сейчас мы уточним нашу легенду, а потом я отпущу своих людей и сообщу вам то, что вам нужно знать, мистер Ригдейл.

– Потрясающе, – снова сказал миллионер. Он чуть склонил голову набок и так посмотрел на Тэсс – ни дать ни взять Робин Гуд, прикидывающий, на сколько золотых потянет добыча, которую удалось отнять у попавшегося на пути шерифа Ноттингемского. – Все, что мне нужно знать, – это впечатляет. Мисс Марлоу, может быть, вы все-таки сядете? Или я встану? Вам мешают сесть какие-то религиозные воззрения, я понять не могу?

– Я не верю в бога, мистер Ригдейл, – холодно сказала Тэсс.

– Странно. Обычно люди, поработав на службе вроде вашей, начинают верить в него год этак на третий. А ваш стаж побольше.

Значит, он тоже читал ее досье, в укороченном варианте, разумеется. Или Джобс изложил основные пункты биографии мисс Марлоу. Этого следовало ожидать.

– Давайте сразу договоримся, мистер Ригдейл, – произнесла Тэсс как можно равнодушнее. Чем меньше показываешь людям, что они могут тебя задеть, тем в большей ты прибыли. – Операцией руковожу я. От вас я, согласно указаниям начальства, приму некоторые советы по работе, но все, что делаем я и мои люди, – решать только мне, никакой коллегиальности и прочих демократических изысков.

– Какая речь! А я всего лишь предложил присесть. – Он поднялся. – Ладно, раз уж вы так категоричны, я постою вместе с вами. – Ригдейл отошел к окну и встал к нему спиной, скрестив руки на груди. – Излагайте.

Он удивительно органично смотрелся в этой богатой комнате, на фоне бархатных занавесей, позолоты и завитушек. Ригдейлу не хватало костюма зажиточного плантатора и двух гончих собак, улегшихся на коврике у ног. Тэсс придержала не в меру разгулявшееся воображение.

– Итак, согласно легенде, с которой мы работаем, вы, сэр, отправляетесь встречать Новый год в Вену. С вами едет ваша новая подруга, то есть я, а также ваш секретарь, – Тэсс указала на Фэйрмана, – и два телохранителя. На новогоднем балу в Хофбурге вы должны представить меня определенному человеку. Дальше, в зависимости от обстоятельств, мы поблагодарим вас за услуги и попрощаемся, или же поработаем еще немного.

– Звучит правдоподобно. – Ригдейл оглядел их маленькую команду, по-новому присматриваясь к людям. – Кроме того, что я должен быть ключиком от дверей в царство бессмертных, от меня что-нибудь требуется?

– Возможно. Это будет зависеть от ряда обстоятельств. Но ничего сверхъестественного, учитывая, что специальной подготовки у вас нет. – Миллионер неприятно хмыкнул, и Тэсс с удовольствием подумала, что нашла его слабое место. Хотя бы одно. – Мы постараемся, чтобы вашей жизни, кошельку и свободе ничто не угрожало.

– О! Это весьма обнадеживает. Не хотелось бы, погуляв на балу, вернуться домой в гробу.

– Не беспокойтесь, Дэвид и Томас сумеют защитить вас. Да и я не останусь в стороне, – сладко улыбнулась Тэсс.

– Это присказка, – заметил Ригдейл, – с которой я согласен. А где же обещанная сказка?

– Теперь, когда мы все познакомились, мои люди уйдут. – Тэсс кивнула агентам. – Утром, как условлено.

– Да, босс, – ответил за всех Адам, и трое мужчин покинули помещение. Ригдейл проводил их взглядом.

– Полагаю, выход они найдут сами?

– Не сомневайтесь.

– Хорошо. А теперь, когда мы с вами остались интригующе наедине, может быть, вы выпьете чаю?