***
Всё ещё раздумывая о том, как нелепо продемонстрировала свою жалость человеку, в глазах которого должна выглядеть безупречно, я сидела за баром. Документы, которые мне нужно было сдать перед своими выходными, здорово отвлекали меня от мыслей.
– Твоя смена закончилась.
Я оторвала взгляд от бумаг и повернулась на звук его голоса.
– Да, знаю. – Улыбнулась я Даниилу и вернулась к листам перед собой.
Он опустился на стул, стоящий через один от того, на котором сидела я. Мужчина держал в руках стакан с пламенно-янтарной жидкостью.
– Иди домой. – Спустя длительное молчание произнёс он с приказной интонацией.
– Да нечего мне делать дома, – раздражённо буркнула я, потеряв счёт бесконечным строчкам. После событий этой ночи я будто сдалась и уже не хотела произвести на него впечатление. – Я сбиваюсь, не отвлекайте! – я бросила взгляд в сторону мужчины и, уловив его суровое выражение, смущённо, добавила: – Пожалуйста. – Затем опустила глаза к его стакану и поймала в себе чуточку злости. Его смена и вовсе не имела графика, но он буквально жил в этом заведении, а меня гнал прочь. Мысли теперь не стремились вернуться к документам. – Плохая привычка пить алкоголь по утрам.
Мужчина нырнул взглядом в свой напиток и через секунду устремил внимание к пустоте где-то перед собой.
– У меня – вечер.
Я закрыла папку с бумагами, которые расплылись перед глазами, и развернулась на стуле так, чтобы видеть его перед собой.
– Вы вообще спите? Или хоть отдыхаете когда-нибудь? – произнесла я и удивилась тому, что озвучила свои мысли. Даниил не ответил. Он сидел, укутавшись от мира своими поникшими плечами и, не моргая, смотрел сквозь пирамиду из алкоголя. Вздрогнув, словно его ударили по спине, мужчина запрокинул стакан над губами и осушил его до последней капли.
В этот момент я заметила на его шее красные разводы. Сперва ухмыльнулась, приняв их за помаду, а через секунду настороженно вгляделась и распознала несколько капель крови, смазанных ни то воротом кофты, ни то движением руки. Что-то щёлкнуло в моей голове. От одного лишь вида крови на коже во мне билась тревога, будто эта кровь была моей собственной. Мысли попрятались от учащенного сердцебиения, и некогда было спрашивать об уместности действий у разума. Я перекинулась через барную стойку и отыскала стопку салфеток. Схватив несколько белых квадратиков, я поднесла и прислонила их к его шее.
Мужчина не отпрянул и даже не дёрнулся, но уставился на меня, как на городскую сумасшедшую.
– У вас кровь. – Пояснила я, защищаясь от пристального взгляда.
Даниил, сверкнув веками, потянулся к шее и придержал салфетку поверх моей теплой ладони.
– Спасибо. – Проговорил он, и только после этого я отстранила руку от его кожи. Даниил встал и отправился в своё логово вверх по лестнице.
– Не будь он в долгу перед тобой, уже выгнал бы. – Произнёс Миша, появившись из ниоткуда.
– Ты про что? – улыбнулась я, приветствуя бармена.
– Ну, как про что? Про взорванную машину.
– Это я поняла. Выгнал бы за что?
– Границы не соблюдаешь. Ведёшь себя, как наивная дурочка. – Едва слышно прошипел Миша, ловко расставляя чистые стопки.
– Это почему? – нахмурилась я. Парень остановился, явил дружелюбную гримасу, будто увидел охапку пушистых котяток.
– Посмотри вокруг. Ещё хоть кто-нибудь позволяет себе подобное, кроме тебя?
Я окинула скучающим взглядом череду столиков, готовящихся к открытию, перевела внимание на бар, пирамиду которого дотошно пополняли алкоголем, и снова повернулась к Мише.
– Это вы все дураки. – Пришла я к мысли, скорчив губы в расстроенную гримасу. – Это всё ведь началось с кого-то одного. Один из вас вжал голову в плечи, а остальные, один за другим, по цепочке, недолго думая, повторили. А у меня свои мозги есть, а ещё кусочек храбрости и стаканчик достоинства.
По дороге домой я задумалась.
Я искренне не понимала, как этого мужчину можно бояться. Удивлялась, почему женщины бежали от него, почему не вешались на шею, не кокетничали, не облизывали соблазнительно губы в его присутствии, не посылали призыв глазами. Как можно его бояться? Остерегаться – пожалуй. Скромно прятать лицо от его пристального взгляда – естественно. Но не пытаться узнать, что кроется за холодностью и властностью – это преступление. «Вы что все, психически здоровы?» – подумала я, – «Да быть такого не может!».
